Укрепление русского национального сознания как инструмент преодоления русофобии

Доклад на форуме «Внутренняя русофобия как главная угроза Российской государственности», состоявшемся 25 марта 2022 г. в Москве.

Я узнаю в этом зале множество старых соратников, с которыми мы делаем одно общее дело не одно десятилетие, и мы с вами сейчас оказались в очень парадоксальном положении, в положении нечаянных победителей, которые никак не должны были победить. Ведь что всегда представляло собой русское движение в широком смысле слова? Мы, в общем, все всю жизнь были маргиналами, мы ими, в общем, остаёмся и по сей день.

Весь этот месяц у меня странное ощущение.

Недавно вышел фильм «Чемпион» о том, как Анатолий Карпов играл с Корчным, где к нему присылают все время каких-то чиновников — но даже советская власть все-таки не додумалась до того, чтобы посадить играть за шахматную доску министра спорта. А мы с вами сейчас находимся в ситуации шахматиста, который стоит за спиной у играющего министра спорта, он ничего не может сделать, ничего не может сказать, только что-то приватно попытаться прошептать, в ответ на что ему скажут либо «некогда, потом всё изложишь», либо «да ты что тут пораженческую агитацию разводишь, сейчас не время». У меня сейчас — я думаю, не у меня одного — ощущение вот такого шахматиста, который смотрит, как чиновники играют за них их чемпионский матч.

И что здесь делать? Не поддерживать невозможно. Но и говорить «всё хорошо и всё прекрасно» в ситуации, когда государственное информационное агентство публикует ролики, в которых наивные чеченские парни говорят «а давайте переименуем город Мариуполь в Ахмат», я на всякий случай напомню, что город Мариуполь назван выведенными Екатериной Второй из Крыма греками в честь пресвятой Девы Марии, а не в честь кого-нибудь ещё — то, наверное, это не совсем адекватно.

Когда у нас в качестве символов операции и движения выступают буквы латинского алфавита — как будто кириллических букв на свете нет, — и всё это делается с восторгом и пафосом корпоративного тимбилдинга.

А ведь ситуация серьёзная, это не тимбилдинг, это ситуация не 2008 г. и даже не весны 2014 г., когда ещё никто не погиб и можно было весело и радостно весною постить мемы про вежливых людей.

Гибнут солдаты, гибнут ополченцы, гибнут мирные жители, которых захватили неонацисты фактически в заложники, потому что это часть военной тактики ВСУ.

Запад в лице министра финансов Франции объявляет России тотальную экономическую войну. А в сегодняшней реальности экономическая война — это в каком-то смысле важнейший фронт войны, потому что все прекрасно понимают, что если та или иная сторона не выдерживает экономическую блокаду, то её военные усилия могут быть запросто поделены на ноль.

Мы в серьёзнейшей ситуации в нашей истории за многие даже не десятилетия, а столетия, потому что даже в Великую Отечественную войну у нас с первого дня были серьёзные, открытые военно-политические союзники. Они были в чём-то лукавыми, в чём-то корыстными, но у них была та же цель, что и у нас, и они со своей стороны делали то, что могли. Англичане в эту войну вступили раньше.

Сейчас у нас открытых военных союзников нет, а как себя поведёт Китай, мы пока не очень знаем. И в этой ситуации ограничиваться весёлым корпоративным движем, когда у нас на кону Четвертая Отечественная война, не слишком разумно.

Когда я написал об этом вчера, меня сразу спросили: «А почему четвёртая?» То есть мы не знаем своей собственной истории, мы не знаем, что Второй Отечественной считалась Первая мировая война — это к вопросу о нашем патриотическом шапкозакидательстве, что, вот, мы сплотимся, мы обязательно победим и т.д.

В нашей истории уже был пример, когда мы по внутренним причинам слили блестяще шедшую на фронте кампанию. Об этом тоже почему-то мало кто знает, но на момент нанесения русской монархии удара в спину мы находились на территории двух из трех граничащих с нами вражеских держав. И это не помешало, к сожалению, нам оказаться в ситуации, в которой мы оказались сначала в 1917 г., а потом и в Брестском мире.

Так что давайте относиться серьёзно к этой ситуации, давайте осознавать, что мы сейчас зачастую воюем просто без тыла.

Вот это, кстати, вообще не очень хорошая тенденция этой войны — слишком часто мы начинаем воевать без тыла. На идеологическом фронте это особенно ярко и ясно видно.

Те же тенденции отрицания русского начала в русской истории, отрицания русского начала в русской государственности, которые породили такой феномен, как Украина и украинский национализм, самостийничество и незалежность — они продолжают действовать и в нашей внутренней политике, в нашей внутренней истории, и от этого по-прежнему никуда не деться.

И то, до чего мы дошли с неиспользованием нашей мягкой силы, в результате чего нам остался последний аргумент королей — это напрямую связано с этой русофобией. Потому что я очень хорошо помню 2010—2012 гг., когда бывший тогда послом на Украине Зурабов занимался тем, что на конференцию по русской культуре возил во Львов Шендеровича и Быкова. Они должны были представлять русскую культуру во Львове. Понятно, что с такой мягкой силой мы не могли получить ничего, кроме того, что в итоге получили на 2022 г., когда нам приходится штурмовать Мариуполь, фактически превращая его в Сталинград.

И это состояние войны без тыла — оно у нас никуда не делось. Но, с другой стороны, понимание этого — отчасти и наша надежда, потому что, воюя без тыла предшествующие двадцать лет, мы все-таки кое-чего добились.

Но здесь есть более философский вопрос — о том, что такое в принципе русофобия?

Русофобия — это попытка привести русских и русскую историю к некой общемировой нормальности последних пятисот лет. Если посмотреть по глобальному счёту, это не русофобы ненормальны, это мы с вами — странные, ненормальные люди, а Россия — странная, ненормальная страна, которая бросает вызов всему глобальному историческому миропорядку, который начал складываться после Четвёртого крестового похода, если ещё не раньше.

Вспомним основной мотив русофобского дискурса — о котором было сказано у Фонвизина, о чем говорил Чаадаев, что было основным мотивом в знаменитом пассаже Смердякова: что есть некая странная ненормальность в лице России и русских, которую надо устранить за счёт внешнего вторжения, внешней отмены этих русских, потому что весь мир идёт вот туда, а Россия слишком большая и не хочет почему-то идти туда, или не может, или слишком огромная и не может сдвинуться с места вслед за основной западной прогрессистской исторической перспективой.

И все усилия русофобов и русофобии направлены на то, чтобы эту историческую аномалию выправить, чтобы весь ход истории был абсолютно логично направлен к концу истории, по Фукуяме.

История кончилась и через пару лет опять нашлась, но попытки её нормализовать продолжаются.

Беда в том, что мы с вами как образовательная, научная, идеологическая система по-прежнему продолжаем находиться в той системе знаний, в которой Россия является проблемной неактуальной аномалией.

Я вам скажу очень странную вещь. Основы русофобии закладываются в наших учебниках истории за шестой класс. Это учебники по истории западных Средних веков — не истории России. Но именно в учебнике истории средних веков ты получаешь сразу мощнейшую установку, что есть неостановимый исторический процесс, начиная от Салической правды и длинноволосых королей Меровингов, который неизбежно ведёт к Обаме, дедушке Байдену с его «мощным» интеллектом и месячником гордости ЛГБТ в американских посольствах. Это один общий исторический нарратив, в котором все логично следует. С тех пор как варвары пришли в Римскую империю и франки установили Салический закон, гей-браки и радужные флаги над Белым домом абсолютно неизбежны.

И мы с вами, наши дети и внуки, находимся в логике этого нарратива, где Византия находится на уровне «за один урок рассказали, что была какая-то такая странная империя, половину этого урока посвятили восстанию Ника». То есть центрального элемента всей истории Средних веков — его просто нет, а ведь именно из этого элемента вытекает история России, русская история, к нему она примыкает — этого кусочка просто не существует. Центром являются франки и их салические законы.

Какое отношение имеет Россия к франкам и их законам? Ну, один раз выдали Анну Ярославну замуж за французского короля.

Соответственно, кто мы в этой логике? Мы — исторические маргиналы, которым нет места нигде.

И до тех пор, пока это будет так, пока мы будем соглашаться в принципе с общим контекстом всемирной истории, в котором мы — маргиналы, русофобия неизбежна и неистребима.

И на улицах Киева, и на улицах десятков других городов будут вылезать девочки в береточках с сообщением о том, что они хотят кружевные трусики и в ЕС, потому что ЕС вытекает из Салического закона, а мы с вами — не вытекаем. Мы с вами — какая-то историческая аномалия.

Мы понимаем, что наша историческая аномалия и есть истина.

Мы понимаем, что мы попадём в рай, а они просто сдохнут.

Но до тех пор, пока ни мы не в раю, ни они не сдохли, пока мы сохраняемся внутри этого грандиозного исторического нарратива, русофобия неистребима.

А значит, нам нужно не просто менять свою отношение к Украине, своё отношение к нашей либеральной интеллигенции — это все симптомы. Нам нужно менять своё видение мировой истории.

И без этого реальное избавление от русофобии невозможно.