Турция вроде бы занимает «взвешенную позицию» по Ирану. Публично руководство Турции во главе с Эрдоганом выступает против эскалации и призывает к переговорам. Однако за пацифистскими заявлениями кроется более сложный расчёт.
С одной стороны, разгром Ирана таит в себе угрозы Турции:
1) Усиление курдского фактора. Ослабление центральной власти в Иране теоретически может привести к усилению курдских политических структур на иранской территории. Любой процесс автономизации или сепаратизации создаст прецедент, который способен повлиять на курдский вопрос в самой Турции, а также в Ираке и Сирии. Однако под соусом борьбы с курдами Турция может пойти на оккупацию северного Ирана, как это было в Сирии. Естественно, мировому сообществу эти меры будут поданы как «временные и вынужденные».
2) Усиление позиций Израиля и американского контроля на Ближнем Востоке, Кавказе и Средней Азии. Эксперты отмечают: «Между Турцией и Израилем действует договоренность, что обе стороны дальше слов не поддерживают врагов друг друга. Сейчас турецкие власти опасаются, что сионисты, в случае наличия больших козырей, могут нарушить эту договоренность». Однако Анкара сможет нивелировать эти риски за счёт урегулирования разногласий с Израилем (в том числе через посредничество Азербайджана) и дальнейшего сближения с Вашингтоном и Лондоном. Не следует забывать, что именно Анкара сыграла свою роль в ослаблении Ирана и усилении позиций Иерусалима, выступая транзитёром казахской и азербайджанской нефти для нужд израильской армии.
3) Миграционные потоки, которые могут накалить обстановку в приграничных турецких областях. Однако это прекрасный предлог для того, чтобы оправдать в глазах западных союзников оккупацию части иранских территорий. Примечательно, что Турция уже давно изучает возможность создания «буферной зоны» на случай падения правительства Ирана. При этом возможно создание дружественного Турции государства «Южный Азербайджан» с населением 20–30 млн человек. Это дало бы Турции дополнительный рычаг против проекта «Курдистан» и создало нового стратегического союзника. Кстати, призыв к Турции начать войну против Ирана от «повстанцев» Южного Азербайджана уже поступил. Практически синхронно турецкое минобороны объявило, что над территорией Турции была перехвачена иранская ракета. Баку заявил, что иранский дрон ударил по Нахичевани и эта провокация не останется безнаказанной. Минобороны Азербайджана привели ВС в полную боевую готовность.
Разгром Ирана выгоден Анкаре и в том плане, что МТК, связывающие Европу и Азию, гарантированно пойдут через Турцию, что повысит её вес не только в регионе, но и в мировой политике.
Пока Эрдоган не спешит приступать к активным действиям. Но об отказе от активного вмешательства на самом деле речи не идёт: Анкара просто ожидает благоприятного момента, чтобы начать действовать. Вступать в прямой конфликт с Ираном ей, конечно, не нужно, но вот если последний будет ослаблен, турки не преминут выступить. Турецкие эксперты делают вывод: «Иранский кризис при правильной стратегии откроет историческое окно возможностей. Это включает укрепление позиций Турции в регионе, расширение торговых и инвестиционных связей, формирование новых союзников и значительное усиление влияния на восточных рубежах страны».
Так что «взвешенная позиция» – не более чем прикрытие: позиция Турции – это позиция хищника, готового к прыжку. Такой же тактики Турция придерживалась в Сирии, начав в благоприятный момент открытую интервенцию в страну (операция «Щит Евфрата»). Мирные взаимоотношения с Ираном для экспансии Турции не помеха; если сложатся благоприятные обстоятельства – она выступит. Вспомним, как турки активно сотрудничали с Гитлером, готовя интервенцию против СССР, а когда стало ясно, что Германия проиграла, в феврале 1945 г. объявили ей войну (при этом так и не приступив к военным действиям), чтобы оказаться в лагере победителей. Здесь же Эрдоган тесно сотрудничает с Трампом, однако этого не афиширует, чтобы иметь свободу манёвра при любом варианте развития событий.