Пора выходить из моратория на смертную казнь, чтобы остановить поток коррупционных преступлений
Задержан ещё один коррупционер. Судя по новостям ТВ, этому потоку арестов и приговоров никогда не будет конца. Похоже, коррупционеры адаптировались к системе «исправления и наказаний» точно так, как мутируют всякие заразы. Есть все основания полагать – коль масштаб коррупционного бедствия не иссякает, возникает подозрение, что чиновники, «идя в чиновники», оценивают риск посадки в сравнении с возможным «заработком». Если за сумму украденного можно заплатить определённым количеством лет в тюрьме или на зоне, то эта сумма делится на это количество лет и задаётся вопрос «себе любимому»: а где я могу заработать такое состояние ещё? Ясно, что НИГДЕ. Поэтому стоит рискнуть, главное – хорошо спрятать. Да и дают-то не пожизненное и даже не по верхней планке, а 5-10 лет в основном (редко больше). По УДО за «хорошее поведение» можно выйти и через 3-7 лет. Если никого не сдать, то подельники не оставят ни в тюрьме, ни на свободе после отсидки.
Уверены, только этим можно объяснить, что метод борьбы государства с коррупционерами себя исчерпал. Дальнейшее следование ему с неминуемым показом в новостях очередные задержания и приговоры ведёт к критической реакции общества: зачем сажать, если их меньше не становится.
Нужен иной подход. Большевикам от Романовской России достался самый страшный порок, на который они сразу обратили внимание – это взяточничество, масштаб которого, по сути, говорил о его институализации, о его органической связи со всей системой госуправления.
Большевики решили этот вопрос только через введение института смертной казни. На первых порах смертная казнь полагалась за саму взятку независимо от её размера. Позже власть определила сумму ущерба «социалистическому государству», при превышении которой полагалась смертная казнь.
Коррупция в русских регионах (кроме национальных республик) была искоренена почти полностью (появился её симулякр: блат, «ты – мне, я – тебе»). Она осталась только там, где должна быть: на уровне деяний «лихих людей, которые просто не мыслят своей жизни без риска.
Сегодня в условиях СВО и прокси-войны с Западом нет никаких оснований не вернуться к введению смертной казни.
Уверены, что только сам факт её возвращения отрезвит подавляющую массу «белых воротничков» – людей по жизни не преступников, не «лихих». А случаи применения смертной казни как высшей меры социальной защиты образумят остальных. Останутся одни «лихие люди». Но масштаб ущерба от их деятельности будет несопоставим с тем, что происходит сегодня, ведь метастазы коррупции дошли даже до воюющей армии.
Иначе как объяснить солдатам, почему государство посылает их на войну рисковать жизнями, а сохраняет жизни тем, кто ворует даже из нужд армии?
И ещё. Проблема с нашим чиновничеством как классом имеет цивилизационные особенности. В США настолько значительна масса людей способных и желающих заниматься «созиданием», особенно в бизнесе, что им хватает «предпринимательских» кадров в государственном управлении из тех граждан, которым «не хватило места» в бизнесе. Те, кто имел опыт дел с американцами, знают, что они считают, что главный бизнесмен США – это «Дядя Сэм». Оказывается – это Правительство США, которое умеет эффективно по-хозяйски всё организовать.
В России ситуация обратная. Поэтому в чиновниках сплошь и рядом оказываются люди с «потребительскими» чертами, которые постоянно ищут не «Дела», а готового места, которое бы их кормило. Система госуправления перенасыщена людьми с таким «типом личности».
Нужен призыв на госслужбу уволенных чиновников из местного самоуправления в результате ликвидации двухуровневой системы и из среднего бизнеса в возрасте 60 +. Это люди – созидатели. Они прошли школу 1990-х и нулевых годов каждый на своем месте. Они приучены к долгу и готовы брать на себя ответственность. Но как освободить уже занятые места? Необходимо ввести такие правила и практику, чтобы место чиновника для потребительского типа личности перестало быть привлекательным. Институт смертной казни здесь стоит на первом месте.