«О христоцентричности подлинной историографии и футурологии» или как из пустого перелить в порожнее
Привлекла внимание статья Н.В. Иртениной «О христоцентричности подлинной историографии и футурологии». Статья создает впечатление переливания из пустого в порожнее.
Прежде всего, неверно оценена суть летописания. Летописи всегда были политически ангажированы, особенно в период политической раздробленности. Хотя летописцы действительно пытались давать событиям нравственно-христианскую оценку, в основе их повествования неизменно лежали интересы «своего» князя и княжества. Яркий пример – владимирские, рязанские, московские, тверские и новгородские летописи XII-XV веков, которые демонстрируют принципиально разные трактовки одних и тех же событий. Или, например, ряд историков полагали, что Нестор-летописец был тесно связан с кланом киевского князя Изяслава Ярославича и его сына Святополка, и отражал выгодную им точку зрения.
Вероятно, летописцы не искажали историю сознательно – они транслировали определённую точку зрения. История во все времена тесно связана с политикой, отражая либо официальную позицию власти, либо взгляды отдельных религиозных, социальных или этнических групп.
Примечательно, что сама автор статьи чётко выражает определённую политическую тенденцию, безосновательно отвергая всю послереволюционную историю страны и называя советскую историческую науку «мракобесием». Разве это можно считать честным анализом, а не той самой «пристрастной пропагандой», против которой автор так яростно выступает?
Утверждение о «войне с историей» после 1917 года не соответствует действительности. Советская историческая наука, безусловно, была политизирована, идеологизирована и отформатирована на основе марксистской идеологии – точно так же, как дореволюционная историография отражала официальную позицию царской власти. Разница лишь в том, что в советский период идеология и точка зрения государства были более чётко выражены и более жёстко внедрялись в сознание населения.
Абсолютно объективной истории существовать не может, поскольку мировоззрение любого историка формируется под влиянием социальных, политических, религиозных и этнических факторов. Полной истиной обладает только Бог; человек же может лишь стремиться к максимально возможной объективности.
Конечно, нельзя отрицать Божественный Промысел, но ведь и он проявляется через конкретные человеческие поступки и природные явления. Человеку, народу, социуму Бог дал свободу выбора – идти по пути Христовых заповедей, либо отринуть их. Изначального предопределения быть не может, поскольку Бог не может создать одних грешниками, других – праведниками, это полностью уничтожает само понятие греха. Если предположить, что кто-то был изначально создан грешником самим Богом, то в процессе жизни, совершая грехи, он реализует волю Божью, т.е. он – праведник. Но такая точка зрения полностью противоречит самой сути Христианского учения.
Что касается резкой критики автором советских историков, следует отметить: их выводы о политической ангажированности летописей находят убедительное подтверждение при сравнительном анализе различных летописных сводов. Русские и советские историки (Шахматов, Черепнин, Тихомиров, Пашуто, Греков, Рыбаков, Мавродин) занимались серьёзным изучением летописей, в отличие от автора статьи, создающей поверхностные псевдонаучные тексты.
Особенно сомнительны претензии автора на «правильное понимание» мотивов летописцев – но эти мотивы, как и мотивы любого человека, кроме самого этого человека никто знать не может. Вряд ли стоит их конструировать спустя 500-800 лет.
История России – это не история Православной церкви, равно как и не история классовой борьбы, развития социальных слоев, военной стратегии и тактики, торговли, деятельности правителей. Это совокупность всех этих аспектов, опосредованная цивилизационными основами, которые позволяют понять их взаимосвязь. Как, например, история Православной церкви может объяснить переход от подсечно-огневой к переложной системе земледелия, сохранение важной роли пехоты в русском военном деле (в отличие от Западной Европы, где доминировала рыцарская конница), отсутствие в Древнерусском государстве феодализма западноевропейского типа и тому подобные вещи?
В основе цивилизации лежат конкретные этнические черты народа (народов). Они возникают под влиянием этнокультурного кода, данного Творцом при Вавилонском Творении народов, постоянного контакта населения с вмещающим ландшафтом и развиваются в процессе жизнедеятельности народа.
Особенно спорно утверждение автора: «ничего русского во времена Нестора (а это уже XI в.) не было». То есть, по её мнению, было некое государство викингов, подчинившее славянские племена, но ни на само государство, ни на происходящие события это население никак не влияло. А ведь в 11 веке в летописях уже нет идентичности по названию племён, а появилась идентичность по названию княжеств, как предтечи общерусской идентичности.
Автор хотя бы в курсе, что летописи писались на ДРЕВНЕРУССКОМ, а не на церковнославянском языке, и вплоть до 1492 г. с летописях существовало три стиля летоисчисления – мартовский, ультромартовский и сентябрьский, причём первые два являлись исключительно русскими и до XIV в. превалировали, и только после 1492 г. (7000 г. от Р.Х.) на церковном соборе было решено использовать только сентябрьский (византийский) стиль?
Полностью игнорируется факт, что культура Древней Руси была русско-славянской, о чём писали не только «советские фальсификаторы истории», но и дореволюционные историки – от Ломоносова до Костомарова, Ключевского, Погодина.
Если говорить о духовном единстве Руси и Византии, почему автор игнорирует не только войны, которые уже Христианская Русь вела против Византии, но и борьбу князей и русского духовенства за автокефалию внутри Византийской церкви, за то, чтобы назначать на высшие церковные должности иерархов русского, а не греческого происхождения? Почему не говорится о той роли, которую сыграла Византия в расколе русского Православия, учредившая отдельные митрополии для русских княжеств и территорий, вошедших в ВКЛ?
В конце автор признаёт различия между Русью и Византией, но сводит всё исключительно к «христианской добродетели», полностью игнорируя этнические, социальные и политические факторы.
Как нам кажется, автор не только не разбирается в предмете исследования, но и не стремится в нём разобраться. Настоящая история – это не альтернативная фантастика. Её изучение требует системных знаний в различных исторических дисциплинах, чего автор данной статьи, к сожалению, не продемонстрировала.