Измена или интеллектуальная нищета научно-общественной элиты России?
Такая оценка просится после прочтения статьи Бориса Межуева «Русская идея как философская эписистема»
Статья посвящена доказательству утверждения, что Россия – это Европа, прикрытого понятием «эписистема» (Мишель Фуко, «Слова и вещи. Археология гуманитарных наук», 1966).
Ключевое в определении понятия «Эписистема» – «исторически изменчивая форма мышления» (ИИ), «совокупность векторов познания в данный исторический период» (Википедия).
Но Межуев посвящает статью «осмыслению «русской идеи» в результате «устойчивого способа мышления, в котором Россия мыслится не вне Европы, а внутри её исторического контекста как синтетическая сила, способная ответить на кризисы европейской цивилизации».
С 2014 г., и тем более с 2022 г., после начала СВО, нет ни одной причины думать, что Европа считает Россию своей роднёй, а наша интеллектуальная элита, живущая за счёт государства, никак не может принять очевидный исторический факт, что Россия – не Европа. Казалось бы, стоит задуматься и поискать в нашей «археологии эписистем» других мыслителей, считавших Россию самобытной страной-цивилизацией. Но Борис Межуев явно ставит задачу доказать нам, что Россия – часть Европы как цивилизации и выбирает для оценки только специально подобранных авторов: Шевырева, Достоевского, В. Соловьева, В. Иванова, Карсавина и Бердяева.
Из оценки их творчества делается вывод: «русская идея представляет собой утверждение, что Россия, её культура, и в частности религиозная и философская мысль, призвана разрешить важнейшие проблемы европейской цивилизации, что Россия призвана сыграть в истории Европы особую, только ей предназначенную роль».
Какой-то «неотроцкизм» служебной роли России, уменьшенной до масштаба Европы вместо всего мира.
В условиях войны (пока гибридной) с впервые в истории полностью объединённой Западной цивилизацией читать про тенденциозные результаты интеллектуальных «археологических раскопок» Бориса Межуева об «устойчивом способе мышления» кого-то в прошлом, считающих сутью «русской идеи» «всемирную всеотзывчивость и примиряющий синтез «почвы» и европейских идей»; «самоумаление (русских-ред) ради всеобщего единства (Мирового-ред); всеединство, снимающее границы между наукой и религией; эсхатологически напряженный «нисходящий» путь культуры к духовному возрождению» – можно только как издевательство над Русским Народом-Нацией.
Степень оторванности умствований этих мыслителей от исторической практики просто чудовищна. Поэтому Межуев в конце статьи оговаривается: «Мы сейчас не будем касаться вопроса, в какой мере русская идея соответствует неким объективным историческим реалиям…». Понятно, почему: ничто в исторической практике не подтверждает достоверность такого понимания «русской идеи».
Результаты раскопок «интеллектуальных могил», если они преподносятся так, как это делает Борис Межуев, надо рассматривать как пропаганду в условиях войны ценностей Запада и отрицание самобытности России, как страны-цивилизации и таким авторам давать «почётное» звание ИНОАГЕНТ-ФИЛОСОФ.
Если Россия – это Европа, то за что мы сегодня воюем в СВО на Украине? (Киевская хунта воюет за то же). Как нам мобилизовать всё общество на подготовку отражения готовящейся агрессии силами ЕС и стоящими за ними США?
Заниматься раскопками рефлексий русских мыслителей стоит только критически, понимая, что образованные сословия в результате Петровской Европоцентристской революции перестали быть русскими, сменили Русскую Этнокультурную идентичность на Европейскую, разделив тем самым русский народ на два – русских европейцев и русское простонародье.
Поэтому мыслители из «русских европейцев» могли делать только одно: доказывать тем или иным способом, что Россия – это Европа, раболепно изобретать идеи «»собирающей» роли России в истории Европы».