Данилевский Н. Я.

Возможное влияние пароходства на рыболовство в реке Куре

Сборник сведений о Кавказе. – Т. 2. – Тифлис, 1872. – С. 77-79.

Статья была опубликована впервые в «Сборнике сведений о Кавказе» (Тифлис, 1872. – Т.2. – С. 77-79).

Хотя повсеместно между рыбопромышленниками и господствует мнение, что пароходство вредит рыболовству, пугая рыб и заставляя их удаляться в более спокойные места, но точные данные об этом предмете не существуют, да едва ли и могут существовать. При множестве причин, выгодно и невыгодно действующих на изобилие рыбы в разных водовместилищах, весьма трудно определить, какая доля влияния принадлежит той именно или другой причине. Несомненно, что со времени введения и развития пароходства уменьшалось в некоторых реках количество рыбы, но так как в тоже время действовали и другие причины, как, например, излишний вылов, недопущение рыбы до места метания икры, то невозможно сказать, зависит ли уменьшение рыбы исключительно от этих главных причин или, в некоторой степени, и от влияния пароходства. Понятно, что точные опыты тут невозможны, ибо невоз­можно исключать действия одних причин, дабы выставить в более определенном свете действие других, продолжающих свое влияние. Поэтому долж­но ограничиться вероятными, теоретическими соображениями. Так, весьма невероятно, чтобы в широких реках, как например Волга, даже сильно развитое пароходство могло чувствительным образом иметь влияние на уменьшение рыбы. Шум колес может, конечно, испугать рыбу, которая случилась вблизи идущего парохода, и заставить ее шарахнуться в сторону; но на неболь­шое уже расстояние от вертящихся колес все действие парохода ограничи­вается произведением волны, которая не может пугать рыбу более чем всякая другая волна.

Другое вредное влияние, приписываемое пароходом, заключается в том, что волна от них, распространяясь в направлении ширины реки, доходит до берега и заплескивает его, причем может выбрасывать выметанную близь берега икру на сухое место. Не говоря уже о том, что то же самое делают, и при том в гораздо `больших размерах, бури и быстрые наводнения, главное место метания икры `большей частью пород бывает не в самых реках, а по их разливам и ильменям, где пароходы не ходят. Что же касается до тех рыб, как осетровые породы, которые мечут икру в самом русле, то они делают это на глубине, где волна от парохода не может ока­зать никакого вредного влияния. Эти два положения подтверждаются и опытом, именно: со времени введения новых охранительных правил в низовьях Волги, обеспечивающих больше прежнего проход рыбы вверх, количество рыбы в верхних частях, по всем отзывам, значительно увеличилось, несмотря на недавнее еще введение этих правил и на беспрестанно возрастаю­щее развитие пароходства на Волге.

Хотя влияние пароходства на изобилие рыбы в очень рыбных, но сравнительно узких реках, каковы Кура, Урал, Терек, Кубань, ширина которых изменяется от 30 до 80 сажень, может быть более значительно, чем в Волге, но я не думаю, однако же, чтобы пароходство и тут могло быть очень вредно относительно уменьшения количества живущей в них рыбы. Рыба испугается — вот и все, но мало ли что ее пугает. В совершенно ином виде представляется дело по отношению ко входу рыбы из моря в реки, впадающие небольшим числом нешироких устьев, а также по отношению к некоторым способам и обычаям лова рыб, на которых основана возможность значительного лова некоторых пород.

В весеннее время рыба теснится в устье большими густыми стаями или косяками. Ежели такой косяк встретит пароход при своем входе в устье, на нешироком фарватере, которым идут и рыба и пароход, то конечно косяк испугается, бросится в сторону, рассеется и может в реку не войти. А так как косяк состоит нередко из нескольких тысяч и даже десятков тысяч рыб, то один такой случай может лишить ловцов огромного количества рыбы. Еще опаснее это осенью, когда рыба побуждается входить в реки не столь сильным непреоборимым инстинктом, как весной. Она идет осенью как для добывания себе пищи, так и для отыскивания спокойных мест на время зимы. Пугаемая рыба не войдет в реку и, вошедши, не ляжет на ямы. В Куре на этом лежанье рыбы основан зимний лов сома, который весьма значителен и который, со введением пароходства ниже забоек, без сомнения прекратится. Наконец употребительный на Куре способ лова красной рыбы едва ли возможен при пароходстве. Рыба попадается на крючки, лежащие перед забойкой, главнейше потому, что, находя себе путь, запертым забойкой, она снует перед ней взад и вперед и этим, следовательно, увеличиваются шансы того, что она зацепится за тот или другой крючок. Очевидно, что пугающий рыбу пароход заставит ее броситься в стороны, и когда кошаки у забойки сняты, она легко пройдет сквозь сваи забойки и избегнет расставленных крючьев. При том эти крючья лежат бесчисленными рядами от самого Божьего Промысла до Северо-восточного банка, и паро­ход должен будет беспрестанно вырывать их и наматывать себе на колеса.

Итак, я полагаю, что относительно Куры вредное влияние парохода мо­жет заключаться в удалении косяков красной рыбы от входа в устья этой реки как весной, так в особенности осенью; в сильном уменьшении зимнего улова сома, в уменьшении лова перед забойками, когда полая вода заставляет снимать кошаки, и в препятствии, которое будет представлять пароход для выставки крючковой снасти.

С другой стороны, конечно, возможно, что ухудшившийся вследствие пароходства лов на главном рукаве Куры вознаградится усилением лова на Акуше, если этот последний рукав, рыболовство в котором сильно упало против прежнего, в бытность в Закавказье ученой экспедиции для исследования рыболовства, не представляет физических препятствий, как, например, сильного обмеления устья, для прохода рыбы.

В какой мере весь этот вред, который вероятно нанесет рыболовству допущение пароходов плавать ниже забойки у Божьего Промысла, может воз­наградиться пользой от развития Куринского пароходства, мне, конечно, не может быть известно и потому решительного мнения о том, полезно ли допустить пароходы до плавания в нижней части Куры, я не имею возможности высказать.

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.