Катасонов В. Ю. Тростников В. Н. Шиманов Г. М.

История как Промысл Божий

Катасонов В.Ю., Тростников В.Н., Шиманов Г.М. История как Промысл Божий / Отв. ред. О.А. Платонов. – М.: Институт русской цивилизации, Издательский дом «Кислород», 2016. – 640 с.

Введение

Вашему вниманию предлагается книга, представляющая собой сборник работ трех авторов – В. Ю. Катасонова, В. Н. Тростникова и Г. М. Шиманова. Первые два автора – ныне здравствующие. Валентин Юрьевич Катасонов – экономист-международник, Виктор Николаевич Тростников – математик и философ. Третий, Геннадий Михайлович Шиманов, известный православный мыслитель, писатель, один из идеологов русского национального возрождения, ушел из жизни 24 мая 2013 года. На первый взгляд, работы очень разные. Но все они, так или иначе, нацелены на постижение смысла мировой и русской истории. То есть это работы не по истории, а, как сейчас принято говорить, по историософии.

По своему жизненному опыту и образованию авторы очень разные. Но их объединяет прежде всего православное мировоззрение. Осмысление ими исторического процесса осуществляется на основе Священного Писания, трудов святых отцов, интеллектуально-духовного наследия лучших русских мыслителей, в том числе славянофилов.

Второе, что свело авторов в этой жизни, – Русское экономическое общество им. С. Ф. Шарапова, которое ставит своей задачей православное осмысление экономики, возвращение созданного нашими предками интеллектуального и духовного наследия, критика нынешней либеральной и антихристианской заразы, проникающей в Россию под видом разных «экономических теорий» и «экономических школ». Ни у кого из авторов нет сомнения, что экономика вторична по отношению к таким сферам общественной жизни, как политика, идеология, культура. Для православного человека является очевидным, что корни общественного устройства уходят в духовно-религиозную сферу. Экономика – наиболее видимая и ощущаемая каждым человеком сфера, но она лишь чуткий индикатор изменений, зарождающихся в духовно-религиозной сфере. Все три автора придерживаются подхода к пониманию и исследованию структуры общества и движущих сил общественных процессов через призму концепции цивилизации. Основы этой концепции еще в XIX веке были заложены русским мыслителем Н. Я. Данилевским.

Третьей особенностью авторов является то, что никто из них не является профессиональным историком. Наверное, это неслучайно. Дело в том, что на протяжении многих десятилетий история в наших высших учебных заведениях подавалась с позиций исторического материализма, а это не могло не отразиться самым пагубным образом на миропонимании и мировосприятии наших профессиональных историков. Сегодня вроде бы о марксизме и историческом материализме никто не вспоминает. Навязываемой обществу идеологией стал либерализм, но корни у него те же, что и у марксизма: материализм, атеизм, примитивный детерминизм и др. Впрочем, сегодня история подается просто как набор неких фактов, дат и имен. А общего осмысления всей совокупности событий не происходит. Именно образовавшийся вакуум идей заставляет думающих людей самим искать ответы на непростые вопросы, относящиеся к метафизике исторического процесса. Впрочем, непрофессиональные историки, выступающие на страницах данной книги, не пытаются «изобретать велосипед» или «открывать Америку». В первую очередь они ищут ответы на «вечные вопросы» в работах наших мудрых предшественников. Поэтому в соавторы сборника можно смело включить десятки и сотни имен, начиная от древнегреческих философов Платона, Аристотеля, вселенских святителей и учителей Иоанна Златоуста и Василия Великого и заканчивая святителем Феофаном Затворником, Федором Достоевским, Василием Леонтьевым, Львом Тихомировым, митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Иоанном (Снычевым).

Сегодня на всех уровнях обсуждается вопрос о том, что нам нужен хороший учебник истории. Хороший учебник для молодого поколения России, для русских. А значит, для тех, кто являются осознанными или неосознанными носителями гена, содержащего код русской цивилизации. Этим сокрытым от непосредственного чувственного восприятия кодом является православие. Люди православные и воцерковленные эту простую истину понимают. Вот, например, что пишет Борис Галенин в статье «О концепции нового учебника по истории»: «В русском человеке и в русском народе – а русскими мы называем всех любящих Россию и сохраняющих верность ей, русской идее и культуре, – до сих пор сохраняется во многом православная оценка происходящего в стране и в мире. Но эта оценка уже почти никем не связывается с православием. Наши люди забыли, не знают и не понимают, что их мироощущение – столь отличное от “западного” – порождено православием. В результате этого непонимания, забвения и нежелания узнать складывается на наших глазах ситуация, в которой, с одной стороны, русский народ продолжает быть опасным для мирового глобализма своим мироощущением и уничтожение его, по крайней мере на духовном уровне, будет продолжено всеми силами “прогрессивного человечества”. А с другой стороны – отсутствие понимания русским человеком своих православных корней и истоков не дает русскому народу осознанно противостать грозящему духовному, а вслед за духовным и физическому, уничтожению. Новый учебник русской истории должен стать оружием победы русского человека, русского народа в ведущейся против нас информационной войне»[1].

Для того чтобы создавать учебники по всемирной и русской истории для наших школьников и студентов, следует опираться на прочный методологический фундамент. Применительно к исторической науке такой фундамент нередко называют историософией.

Данный сборник можно назвать книгой по православной историософии. Вместе с тем нам не очень нравится термин «историософия». Чаще всего историософию определяют как философию истории. Но авторы сборника придерживаются мнения, что сама по себе философия – плод достаточно поврежденного грехом человеческого ума. Известный духовный писатель игумен Никон (Воробьев) (1894–1963) говорил, что философия представляет собой «историю человеческих заблуждений». Между прочим, в некоторых учебниках и словарях авторство выражений «философия истории» и «историософия» приписывается французскому энциклопедисту и воинствующему безбожнику Вольтеру, к которому нормальный русский человек всегда относился с подозрением.

Точнее предмет данной книги можно назвать православной метафизикой истории. Метафизика – понятие, которое зародилось в Древней Греции. Аристотель определял ее как «первую философию», чья задача – изучать «первые начала и причины», или как науку о божественном, «теологию». Метафизика истории призвана постигать начала и концы мировой истории, а также ее логику и движущие силы («причины»). Осмысление метафизики истории возможно лишь на почве религиозного сознания. Тот же самый исторический материализм все внимание концентрировал на «движущих силах» истории, к коим он относил «развитие производительных сил» и «классовую борьбу». О началах и концах мировой истории в историческом материализме вопрос даже не поднимался, подлинной метафизики там не было и в помине.

Православное постижение истории базируется на понимании того, что общественные процессы есть результат синергетического взаимодействия Бога и человека. Человек – творение Бога. Но и после появления человека на свет Бог продолжает его творить совместно с самим человеком. Развитие человека происходит в процессе его трудовой деятельности, а также в результате его деятельности в других сферах жизни (семейной, общественной, государственной). Человек является со-творцом самого себя и со-творцом истории. Но под мудрым присмотром Бога. Здесь Бог выступает уже в качестве Промыслителя.

Определений Промысла Божия много, но суть их сводится к следующему: после акта творения мира и человека Бог направляет их развитие к конечной цели бытия. В некоторых религиях и философских системах Промысл выступает в виде некоего фатума или рока. В православии Промысл Божий не лишает человека свободы. Православное понимание истории чуждо жесткого детерминизма, присущего не только вульгарному материализму, но и многим модификациям протестантизма, которые принято называть деизмом[2].

Итак, с одной стороны, история, общественные процессы – сфера, в которой действует Бог. С другой стороны, внимательно наблюдая и изучая историю, человек может и должен постигать Бога.

Как учат святые отцы, Бог может открываться человеку в трех основных сферах: природе, самом человеке и истории[3]. В самом Писании говорится о возможности познания Бога через устройство сотворенного физического мира. Псалмопевец говорит: «Небеса проповедуют славу Божию» (Пс. 18:2). Апостол Павел тоже пишет: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира чрез рассматривание творений видимы, так что они безответны» (Рим. 1:20). В этих и во многих других текстах Писания, таких как псалмы – «песни природы», – говорится, что Бог оставил о Себе свидетельство в том мире, который Он сотворил. Бог вспоминается чаще всего в связи с тем, насколько поразительным выглядит и какое глубокое впечатление производит сотворенный мир, свидетельствующий о могучей и мудрой личности, которая способна замыслить и произвести такое сложное разнообразие и красоту. Обычный человек, созерцающий красоту заката, астроном, изучающий звезды бесконечного космоса, биолог, рассматривающий через микроскоп клетки организма, – все они восхищаются свидетельствами величия Божьего.

Вторая область проявления Откровения – это высочайшее из земных творений Божьих, сам человек. Божье откровение усматривается в физическом устройстве и умственных способностях человека. Но еще яснее личность Бога и Его действие проявляются в нравственной и духовной стороне жизни человека. Особенно если человек понимает, что он создан по образу и подобию Бога.

Третьей областью проявления общего откровения является история. Коль скоро Бог работает в мире и продвигается при этом к достижению определенных целей, мы можем обнаружить направление Его действий в событиях, которые происходят в рамках истории. Однако откровение Бога как Промыслителя, по мнению православных богословов, дается человеку труднее, чем первые два упомянутых выше вида откровения[4]. Именно третьему виду откровения и посвящена предлагаемая читателю книга, которую мы дерзнули назвать «История как Промысл Божий».

Председатель Русского экономического общества им. С. Ф. Шарапова профессор В. Ю. Катасонов

В. Катасонов

Постижение истории. Историософия Л. А. Тихомирова

(Доклад, прочитанный на заседании Русского экономического общества им. С. Ф. Шарапова, посвященном 90-летию со дня смерти русского общественного деятеля и мыслителя Льва Александровича Тихомирова (1852–1923))

Кто ведет человечество и куда? – Христианин решает это иначе, чем ученые башибузуки. Бог ведет человечество к последней цели его; сие сознать и указать должен историк.

Епископ Феофан Затворник

 

Если ребенку преподали знания по истории (особенно в христианскую пору), о жизни и обычаях других народов, о бедах и скорбях, которые они претерпели, отойдя от Бога и Его заповедей, о том, сколь радостна и великолепна жизнь тех, кто верен Господу, ребенок, прозрев жизнь и мыслетворчество нашего времени, не станет жертвой новомодной философии и взглядов. Главной заботой сегодняшнего образования является то, что школа не дает детям чувства историчности. Страшная, роковая ошибка! Ребенок лишен возможности черпать примеры из жизни людей прошлого. А история, увы, все время повторяется. Разве не интересно узнать, что и в былые времена находились те, кто восставал против Бога, и что из этого вышло. Как другие люди меняли свою жизнь, выделяясь тем самым среди остальных, служа нам примером и поныне. Чувство принадлежности ко времени очень важно донести до детей.

Иеромонах Серафим (Роуз)

 

История (как наука) без историософии – это то же самое, что тело без души.

М. Г. Шиманов, известный русский публицист, член Русского экономического общества им. С. Ф. Шарапова

Предлагаемый читателю текст является попыткой лаконичного изложения творческого наследия Л. А. Тихомирова в части, касающейся метафизического постижения человеческой истории. Что-то среднее между тезисами и конспектом. Первоначальный текст доклада, подготовленный к заседанию, в несколько раз больше по объему. Мой замысел – познакомить читателя с творчеством Тихомирова, разбудить в нем интерес к историософии нашего великого мыслителя. Думаю, что слишком объемный текст не позволил бы решить эту задачу, а лишь отпугнул бы неподготовленного читателя.

Итак, в нашем разговоре ключевым словом является «историософия». Это, согласно толковым словарям, «понимание, истолкование и т. п. каких-либо исторических явлений с определённых мировоззренческих позиций»[5]. Дословный перевод означает историческая мудрость. Очень часто слову «историософия» подбирают синоним: философия истории. Если говорить об историософии Тихомирова, то она больше, чем философия. Потому что базируется не только и не столько на мудрованиях человеческих, сколько на Священном Писании и Священном Предании, на догматах православия, откровении, святых отцах.

При этом следует сделать три предварительных замечания. Во-первых, текст конспекта отражает лишь наиболее фундаментальные положения трудов Льва Александровича. Те, которые можно назвать историософскими. За «кадром» осталось множество интересных конкретных деталей, относящихся к социологии, философии, богословию, истории России и всемирной истории, гносеологии и антропологии. Во-вторых, в предлагаемом читателю тексте я выражаю некоторые собственные мысли, которые были навеяны знакомством с творчеством Л. А. Тихомирова. В-третьих, прошу у читателя прощения за то, что вторгаюсь в ту сферу, которая формально лежит за пределами моих профессиональных знаний (я – экономист). Делаю это лишь по той причине, что у нас до сих пор крайне мало работ о Л. А. Тихомирове, его творчестве и о христианской историософии в целом[6].

 

1. Актуальность идей Л. А. Тихомирова в области историософии. Основные положения концепции мировой истории Л. А. Тихомирова изложены в его фундаментальном труде «Религиозно-философские основы истории» (1914–1918). Отчасти также в его другом фундаментальном труде «Монархическая государственность» (1905), работе «Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира» (1907), романе «В последние дни» (1920). Историософская концепция Л. А. Тихомирова является последовательно христианской, православной (при этом по ряду вопросов у Льва Александровича имеются свои, частные мнения, не противоречащие ключевым догматам православия). До сегодняшнего дня работа «Религиозно-философские основы истории» является одним из наиболее полных и глубоких историософских произведений в отечественной и мировой литературе. Работа основывается на твердом фундаменте православного богословия, святых отцов, лучших (имевшихся на тот момент) работ отечественной и зарубежной философии. Сегодня мир входит в фазу сильной «турбулентности», и нам становится трудно понять вектор дальнейшего развития человечества. Более того, перед лицом этого хаоса многие христиане оказываются в растерянности (если не сказать отчаянии). В этих условиях работа Л. А. Тихомирова «Религиозно-философские основы истории» становится как никогда востребованной. Она укрепляет не только наш ум, но также веру.

2. Л. А. Тихомиров – пророк, мало известный в собственном отечестве. Необходимо всячески пропагандировать (а отчасти и популяризировать) работу, чтобы с нею могли познакомиться наши сограждане (все, но в первую очередь христиане). К сожалению, на сегодняшний день даже не все профессиональные историки (в частности, те, которые преподают историю в высшей школе) читали указанную работу Л. А. Тихомирова. Зато они готовы блеснуть своей эрудицией и рассказать о многотомной работе известного английского историка А. Тойнби «Постижение истории». А наиболее «продвинутые» вспомнят даже про «Философию истории» Гегеля. Иные доценты и профессора даже толком не могут сказать, когда жил Л. А. Тихомиров и что он написал. Про наших бедных студентов я вообще молчу. В общем, как всегда: «Нет пророка в своем отечестве». Надеюсь, что для кого-то знакомство с представленными мною тезисами может стать первой ступенькой к изучению творческого наследия Тихомирова в части, касающейся постижения мировой истории с позиций православия.

3. Об «экономическом материализме». Л. Тихомиров обратил внимание на то, что в конце XIX – начале XX века в индивидуальном и общественном сознании нашего народа воцарился так называемый экономический материализм. Вся научная деятельность, вся мыслительная энергия, все устремления человечества сначала в мире, а затем и в России развернулись в сторону материальных условий жизни человека. В мыслительной и творческой сфере это: естествознание, техника, прикладные науки, направленные на освоение и «покорение» природы; в экономической сфере – «всемерное развитие производительных сил»; в социально-политической сфере – борьба за справедливость в распределении материальных благ. В этом проявляется стихийный материализм современного общественного сознания. Одновременно на общество и человека стали смотреть как на часть материального мира. История стала восприниматься как непрерывная цепочка причинно-следственных связей экономического и материального характера. Примечательно, что современник Л. Тихомирова религиозный философ С. Булгаков также обращал внимание на доминирование материалистического начала в индивидуальном и общественном сознании в мире и в России в конце XIX – начале XX века Именно поэтому вульгарно-материалистические идеи Маркса пали в России на благодатную почву и дали свои ядовитые всходы. С. Булгаков в своей известной работе «Философия хозяйства» называл такое сознание «экономическим материализмом», пытался объяснить его происхождение и причины доминирования, искал пути «преодоления» на христианской почве. Сразу отметим, что искания С. Булгакова оказались малоплодотворными, поскольку он, как бывший «легальный марксист», продолжал оставаться под сильными влиянием материалистических идей марксизма и немецкой «классической» философии, которая легла в основание марксизма (отсюда увлечение Булгакова космизмом как способом «освобождения» человечества, отсюда и его ересь «софианства» и проч.). Нематериальная и надматериальная сторона жизни человека и общества перестала интересовать современного человека. Сложился безрелигиозный взгляд на историю. Тихомиров в начале своей книги (введение) и в ее конце (девятый отдел «Воскресение языческой мистики и экономический материализм») дает критику «экономического материализма, ставит в правильное соотношение материальные и духовные стороны жизни человека. Тихомиров пишет: «Сфера материальных условий есть нечто внешнее нам, хотя и облекающее нас. Она имеет для нас свою историю, но лишь постольку, поскольку наша внутренняя сфера даст ей направление. Она по внешности владеет нами, но по нашим желаниям и целям составляет только материал для нашей деятельности. Такое очевидное для нас отношение между этими двумя сферами нашего существования делает для нас вполне реальным вопрос не только о причине, но и о цели в жизни нашей, и, стало быть, в жизни человечества. Это понятие о цели, этот вопрос – “для чего” – мы вводим в понимание жизненного и исторического процесса, отчего только и может являться философское понимание его».

4. История как процесс духовной борьбы. История человечества – арена борьбы, прежде всего духовной, а уже потом политической, экономической и военной. Эта борьба – продолжение той борьбы, которая началась с момента бунта Денницы, ангела света, который увлек за собой треть обитателей ангельского мира, то есть еще до сотворения человека и появления человечества. Тихомиров, между прочим, исподволь постоянно вспоминает этого ангела, когда говорит об особой роли иллюминатов (есть версия, что иллюминаты так себя назвали, обратившись к образу Денницы). Земная история человечества началась с грехопадения первых людей (Адама и Евы) и их изгнания из рая (Книга Бытия). Земная история человечества имеет не только начало, но и конец. Конец описан в Новом Завете, особенно подробно в Апокалипсисе Иоанна Богослова. Особое внимание Л. Тихомиров уделяет именно концу земной истории. Видимо, по той причине, что книга «Религиозно-философские основы истории» писалась в годы Первой мировой войны и двух «русских» революций (февраль и октябрь 1917 года), когда многим казалось, что не только в России, но и мире наступают «последние дни».

5. Внешние события истории и духовная борьба. История в духовном смысле – разворачивание во времени содержания души человека (человечества). Мир есть отражение нас самих. Несправедливость и агрессивность мира есть несправедливость и агрессивность в нас самих. Неустроенность российской жизни есть лишь неустроенность нашей собственной души. Попытки установления внешней справедливости не прибавляют справедливости в мире.

6. О субъективно-объективном подходе к постижению истории. Есть два традиционных подхода к описанию и объяснению истории: а) подход объективистский, стремящийся уйти от вкусовых оценок; основан на коллекционировании фактов, их классификации; в последнее время даже предпринимаются попытки математической (компьютерной) обработки больших массивов информации; б) субъективный подход, основанный на интерпретациях; при этом одни и те факты разные авторы интерпретируют по-разному (иногда с точностью «до наоборот»). Это жанр мемуарной литературы, дневников, «исторических портретов» и т. п. Но если исходить из посыла, что главным субъектом истории является Бог, тогда задача решается следующим образом: а) человек (субъект) постигает Бога – это элемент субъективного познания; б) поняв Бога, человек постигает его замысел в отношении человечества; для человек замысел (Промысл) Бога выступает как объективное начало. Таким образом, для истинного христианина, по мнению Л. А. Тихомирова, история воспринимается как субъективно-объективный процесс. Нетрудно понять, что такое постижение истории существенно отличается от кабинетных методов изучения истории. Человек постигает Бога не в кабинетах, – по крайней мере не только в кабинетах.

7. История – процесс Богочеловеческий. Ее творят и Бог, и человек. Причем, что очень важно, Бог не посягает на свободу человека. За человеком сохраняется свобода выбора. Человек творит одновременно и историю, и самого себя. Причем забывается, что с точки зрения судьбы человека для него важнее, каков будет результат второй. Земная история, земная жизнь – временна. Душа – вечна. Человек спасается или гибнет через свое участие в истории. Общественная жизнь – здесь и сейчас – это всегда нравственный и духовный выбор. Человек может ошибаться в своем выборе. Чем лучше он будет понимать историю, тем меньше ошибок он совершит здесь и сейчас.

Хотя историю творят Бог и человек, но в самой истории проявляется (согласно святым отцам) три воли: а) воля Бога; б) воля человека; в) воля дьявола. Дьявол ничего не творит, но он может паразитировать на том, что создает Бог и человек. Он (дьявол) использует для этого хитрость[7].

8. Демоны и люди-демоны в истории. Вся история – движение временного мира в Вечность. Процесс управляется Богом, а не дьяволом или политиками, имеющими доступ к рычагам управления обществом. Ибо Бог бесконечно мудрее и могущественнее всех мудрецов, политиков и дьявола. Помимо своей воли и желания и мудрецы, и дьявол оказываются в услужении Бога, пребывая в иллюзии, что именно они управляют миром. Ангельский мир в этом процессе не участвует. Принято считать, что падшие ангелы (бесы, демоны) не способны творить. Они лишь имитаторы, ловкие иллюзионисты, занимаются перераспределением уже созданного. Но важно подчеркнуть, что любые ангелы – лишь вестники. Они не наделены силой творить, в отличие от человека. Так что ангельский мир – вне исторического процесса. Конспирологические теории часто придают чрезмерно большую роль духам инфернального мира. Этакая смесь конспирологии с оккультной мистикой. Другое дело, что в историческом процессе могут принимать участие люди-демоны, через которых инфернальные духи пытаются управлять историческим процессом. Между прочим, у святителя Николая Сербского есть деление людей на три категории: а) богоподобные люди; б) звероподобные люди; в) демоноподобные люди, или люди-демоны[8].

9. О «царском пути» и разделениях в обществе. В п. 7 мы сказали, что цели человека, участвующего в историческом процессе, могут искажаться под влиянием дьявола. Неискаженный этим влиянием вектор движения человека – к Богу. Святые отцы называли это «царским путем», имея в виду, что именно этот путь ведет человека к Царству Божию. Л. Тихомиров показал в «Религиозно-философских основах истории», что большую часть времени человечество уклонялось от «царского пути», уходило в крайности, а история представляла собой борьбу людей, которые принадлежали к этим полюсам. Но истины не было ни на одном, ни на другом полюсе. Еще на примере Иудеи времен Христа можно видеть эти противоположности, которые уводили еврейский народ от «царского пути». Это были партии фарисеев и саддукеев. Итак, влияние дьявола (сатаны) на человека и общество осуществляется через бесконечно большое количество слуг этого начальника «духов злобы поднебесной». Эти духи поляризованы, это духи небытия, духи разделившегося царства, которое опустеет (Мф. 12:25). Об этом разделяющем влиянии «духов злобы поднебесной» достаточно подробно пишет прот. Владимир Соколов: «Можно сказать, что дьявол действует через крайности. Крайности – это две его руки, но он скрывает это, создавая вражду между теми его полюсами, которыми сам же владеет. Он делает это для того, чтобы перебрасывать из одной руки в другую адептов враждующих между собой крайностей, потому что в таком противостоянии возникает ложная альтернатива: всегда кажется, что на другом полюсе истина. Этой изощренной ложью дьяволу удается оттянуть тех, кто примыкает к полярным течениям, от точки Бытия, где только и возможно стояние в Боге и познание истины Жизни»[9]. Идеальным выбором человека в жизни является не поворот направо или налево (категории политические), а движение вверх – в вечную благодатную жизнь. Поворот направо или налево будет означать еще один виток в поисках «царского пути». Некоторые «царский путь» рассматривают как срединный путь, который вычисляется чуть ли не геометрически – как биссектриса. Для объяснения «царского пути» нам потребуется не геометрия, а стереометрия. Третий путь невидим для плотского человека, воспринимающего мир лишь в двух измерениях. Ярким примером современной ложной альтернативы дальнейшего общественного развития России у нас рассматриваются две социально-экономические модели – капитализм и социализм. Находятся некоторые искатели «царского пути» для России, которые говорят о некоем третьем пути для

России. На поверку это оказывается какой-то эклектической моделью, созданной на основе капитализма и социализма. Что-то наподобие модели «смешанной экономики». При этом третьего измерения человеческой жизни авторы таких моделей не видят. Увы, такая духовная слепота не является исключительной особенностью современного времени. Даже во времена, когда христианство было доминирующей религией, в обществе имели место разделения. Но тогда эти разделения имели не политическую природу, а происходили на основе полярных ересей. В книге «Религиозно-философские основы истории» имеется большое количество примеров таких полярных ересей и порождаемых ими социальных противостояний.

10. Союз крайностей в борьбе с Богом. Впрочем, когда дьявол видит, что появляются люди, группы людей, которые отказываются идти за лидерами крайних партий, которые нащупали единственно верный путь спасения и вышли на него, то он делает все возможное для того, чтобы эти крайности соединялись и боролись с носителями правды и истины. Та же самая новозаветная история показывает, что жестоко между собой враждовавшие фарисеи и саддукеи объединились в своей ненависти ко Христу и совместно участвовали в Его убийстве. Новая и новейшая история дает немало примеров того, как правые и левые партии объединяются для того, чтобы организовывать гонения на христиан. Идеологии капитализма и коммунизма, даже если они открыто не выступают против Церкви и христианства, все равно подразумевают, что их идеалом является атеистическое общество. Несмотря на то что в тактических целях последовательные строители и капитализма, и коммунизма могут заигрывать с верующими и говорить, что они «разделяют» их убеждения, Л. Тихомиров показал, что такие идеологические полюса (капитализм и коммунизм) вполне уживаются в рамках монистического мировоззрения (см. и. 19) и «экономического материализма» (п. 37) и прокладывают путь антихристу. Л. Тихомиров убедительно показывает, что атеистическое состояние общества – переходная фаза к религии открытого сатанизма, к прямой борьбе с Богом.

11. О прошлом, настоящем и будущем. О бытии и небытии. Все бытие – в настоящем. Точка настоящего связывает человека с Вечностью, с Источником жизни. Обращенность в прошлое или будущее, жизнь прошлым или будущим – иллюзия жизни. Свящ. Владимир Соколов об этих увлечениях прошлым и будущим пишет следующее: «…во времена таких кризисных поляризаций происходит обращение или к прошлому (как, например, в эпоху Возрождения на Западе и во время раскола в России), или к выдуманному несуществующему будущему, как это было с социалистами-утопистами (что характерно для всех хилиастических направлений, в том числе и для коммунизма)»[10]. Инфернальные духи делают все возможное для того, чтобы оторвать человека от точки бытия, увести его в небытие.

Обращение к прошлому – как правило, погружение в язычество, природное начало, чрезмерное увлечением национализмом (на почве крови). Пассивное, созерцательное отношение к истории. Индуизм, платонизм. Монофизитство. Фашизм. Это, как отмечает свящ. В. Соколов, так называемый дух циклического времени. Тяга к прошлому – требование души.

Обращение к будущему – увлечение хилиазмом (создание подобия Царства Небесного на земле). Адепты этого духа-«дети вдовы», строители нового храма искусственной природы, космополиты, им чуждо чувство крови, предков. Они в пределе – атеисты. Примеры такого мировосприятия: ереси арианства, пелагианства; философия Аристотеля; картезианство (философия Декарта).

12. Марксизм как наиболее влиятельная разновидность хилиазма. Идея коммунизма родилась в недрах христианства как идея хилиазма (социалисты-утописты еще сохраняли связь с христианством). Затем коммунизм преодолел свое христианское происхождение, приобрел ярко выраженные свойства атеистического мировоззрения (марксистская разновидность). Но сейчас коммунизм преодолевает свой воинствующий атеизм, на Западе вполне уживается с религией (яркий пример – Уго Чавес). Впрочем, коммунизм никогда не был атеистическим. Это была разновидность пантеизма. Культ вождей, которые выступали «мозгом нации». Которые и после смерти – «вечно живые». Хилиастический дух, как отмечает свящ. В. Соколов, – это так называемый дух исторического времени. Тяга к будущему – требование даже не души, а плоти. Технократия, технологии, алгоритмы, рациональное знание – неизменные атрибуты духа хилиазма. Душа этому духу ненавистна. Она (душа) намного сложнее, чем все техникотехнологические достижения человека духа хилиазма, она разоблачает «грандиозность» его достижений.

13. О смысле истории. Особое внимание Л. А. Тихомиров уделяет раскрытию смысла истории. Историю надо изучать не только через выявление причин исторических событий, ища ответа на вопрос «почему?». Обычно историю изучают как смену одних событий другими, причем одни выступают причинами, а другие следствиями. История представляется как цепь причинно-следственных связей. Надо пытаться понять историю через постижение целей, то есть, ища ответ на вопрос «зачем?». Первый подход предполагает знание фактов истории (событий, людей, дат). Второй подход ориентирует на понимание истории.

14. Человек – существо целеполагающее (и этим определяется его роль и место в историческом процессе). И это его главное отличие от животного. Человеку важно понимать, каковы цели жизни. Не только личной, но также общественной. Без этого он лишается ориентиров – нравственных, творческих, социальных, становится живым автоматом. Тем, что для носителей современной идеологии является идеалом, эталоном – homo economic-us. Кстати, еще наш русский ученый-филолог, президент Российской академии наук адмирал А. С. Шишков считал, что «человек» и «цель» – слова однокоренные (у некоторых славянских народов буква «ч» заменялась на букву «ц»)[11]. Тихомиров писал в «Религиозно-философских основах истории»: «Это упорство нашего сознания (искать цель жизни. – В. К) вполне законно, ибо, примиряясь с невозможностью понять цели жизни, мы осудили бы себя на бессознательность существования, а потому должны были бы отказаться от всего высокого в своей личности и признать, что нет различия между высоким и низким. Вопрос о том, что высоко и благородно, а что низко и гнусно, всецело зависит от целей жизни. То, что для одних целей было бы высоко, для других целей придется признать нелепым. Оценку своей личности и свою выработку мы можем производить только применительно к тем или иным целям мировой жизни, и если их нет или если мы их не знаем, то нет и личной осмысленной жизни, нет, стало быть, именно того, из-за чего стоит жить». Итак, без понимания цели личной и общественной жизни (и тем без размышления над данным вопросом) происходит следующее: а) человек превращается в животное; б) исчезают ориентиры, критерии, которые помогают определить, что хорошо, а что плохо, что высоко, а что низко, что благородно, а что гнусно.

15. О субъектах целеполагания в истории. В мире существует три уровня целей (субъектов целеполагания). Первый – Бог. Второй – общество. Третий – отдельный человек (индивидуум). Между этими уровнями существуют связи. Человек ставит свои цели, учитывая цели общества – официально декларируемые или неофициальные, господствующие де-факто. О целях высшего уровня он часто не задумывается. Если общество и человек не задумываются о высших целях или вообще о них не задумываются, неизбежно возникают и накапливаются серьезные проблемы, которые переходят в кризис. Чисто рационалистическая наука не отвечает на вопросы о целях субъектов – это не ее задача. Свящ. Владимир Соколов отмечает: «Беда современного сознания состоит в том, что в его мировоззрении отсутствует даже малейший намек на Промысл Божий. Уже в XVIII веке из лексикона, а вместе с тем и из кругозора русской интеллектуальной элиты исчезла такая богословская категория, как Промысл. Поэтому и в историософии с тех пор можно наблюдать антропологический крен – главным делателем истории сделался человек. Влияние Бога на историю, даже если и признается Его существование, не учитывается – Бог остается в стороне от Своего творения, тем более истории»[12]. Этот перекос уже был виден в отечественной богословской литературе XIX века (учебники по догматическому богословию). Уже не приходится говорить про работы «профессиональных» светских историков – Татищева, Карамзина, Ключевского, Соловьева, Платонова. Ближе всех к правильному изложению русской истории приблизился генерал А. Д. Нечволодов, написавший «Сказание о Русской земле». На книгах по истории XIX века виден отпечаток антропоцентризма, западного гуманизма, давшего бурные побеги на почве западного протестантизма. Россия формально была страной православной, а протестантский дух проникал через книги, школу, университеты. Сегодня все программы университетов на 100 % протестантские. Даже в духовной академии этот дух протестантизма бьет в нос. На Россию сильное влияние оказывал Гегель. Хотя он был протестантом, у него в понимании движущих сил истории наблюдалась другая крайность – Абсолютный дух, который является источником саморазвития, а человек здесь не при чем. Мы обсуждали на заседаниях Русского экономического общества им. С. Ф. Шарапова творческое наследие С. Булгакова, который увлекался немецкими философами. Мне его София отчасти также напоминает гегелевский Абсолютный дух. Таким образом, мы некритически заимствовали от Запада два историософских подхода: а) социальный (историю творят люди); б) натуралистический (история – результат саморазвития Абсолютного духа).

16. О Божественном целеполагании. Всемирная история – жизни миллионов и миллиардов людей, причем каждый из них преследовал (преследует) свои личные цели. Но есть цель мировой жизни, преследуемая Богом как Творцом и Промыслителем этого мира. Бог не мог ограничиться лишь творением (созданием) этого нашего мира. Любой человек, создавая какую-либо вещь или нематериальное произведение, всегда преследует какую-то цель. Тем более нельзя предположить, чтобы Бог – Сама Мудрость – занимался бы тем, что мы называем «искусство ради искусства». Если у человека вся его жизнь состоит из целей, то тем более у Бога должна быть цель: «Всякая же созидательная роль может быть свойственна только тому, у кого имеются разум и воля, а в действиях разумного и волящего существа всегда имеются цели. Наши силы в распоряжении природой относительно невелики, но мы знаем, что мы при этом всегда имеем цели воздействия, и это настолько увеличивает нашу мощь, что неизмеримо громадные пассивные силы природы нам повинуются, совершают то, чего мы хотим. Может ли быть хоть малейшее сомнение, что Высший Разум, создавший или хоть только устроивший мир, точно так же влагал в него Свои цели, желал и желает чего-то достигнуть и, следовательно, достигает, как достигаем мы в пределах наших малых сил?» – читаем мы во введении «Религиозно-философских основ истории». Личные цели могут находиться в русле Божественной цели, могут с ней не совпадать, а могут ей и противоречить. Л. Тихомиров пишет о соотношении Божественного целеполагания и человеческой воли: «На этом анализе мы впервые вступаем в предчувствие того, что мировая жизнь есть область великой борьбы, в которой решались и решаются судьбы человечества, не только то, чем люди сами хотят быть и чего они желают для себя, но то, что Высшими силами вселенского бытия поставлено целью мировой жизни, той целью, для которой люди получили именно данную, а не какую иную природу и способности».

17. Протестантский способ восприятия истории. Протестантские воззрения возникли в России давно. Образовался духовный надлом, его обычно связывают с появлением старообрядчества. Но он произошел задолго до XIX, XVIII и даже XVII века. Вспомним спор Иосифа Волоцкого и Нила Сорского (начало XVI века). Собственно, спора никакого у двух преподобных не было. Спор начался у последователей преподобных. Закончился победой «стяжателей». Была нарушена существовавшая ранее гармония, целостности Церкви (вертикальное измерение – обращенность к Богу; горизонтальное измерение – соборность). Ослабление вертикального измерения привело к тому, что Церковь как соборный институт стала превращаться в социальную организацию. Отказ от патриаршества, переход к синодальному устроению также способствовали нарушению этой гармонии и целостности. Об этом хорошо написал Георгий Флоровский в своем фундаментальном труднее «Пути русского богословия».

Церковь, утратив вертикальное измерение, превратилась в социальное учреждение. Поэтому всякий человек даже со стороны оценивает Церковь как и всякие другие институты – общественные организации, корпорации, политические партии. Соборность стала трансформироваться в коллективизм, а затем коллективизм деградировал в стадность. Человек стал терять свободу. Пытаясь покорить силы природы, человек опирался на социальную деятельность, но социальная деятельность ущемляла его духовную свободу. Как сказал апостол Павел: «Где дух Господень, там свобода» (2 Кор. 3:17)Г

18. Социальные и духовные цели истории: взаимоисключение или несовпадение? Задачи социального преобразования мира, как ни парадоксально это звучит, наносили ущерб личностному совершенствованию человека. Особенно если преобразования мыслились как революция. В марксизме все именно так: а) сначала задача материального характера – развитие производительных сил; б) затем задача социальных преобразований (совершенствование производственных отношений, прежде всего через решение вопросов собственности на средства производства); в) в конце этой цепочки – человек. Он-то деградирует! Велика цена достижений на первых двух этапах борьбы человека за свое счастье. По большому счету, человек в этой схеме даже не цель, а средство, подчиненное мертвой материи под названием «производительные силы». Церковь болела со всем обществом. Из нее стало уходить понимание и ощущение соборности, она стала замещаться коллективизмом. До стадности пока дело не дошло. Но утрата некоей духовной энергии налицо. Появилась атмосфера теплохладности и пассивности. [13]

19. Безверие как причина исторической слепоты. Настоящее понимание истории невозможно без религиозной веры, которая помогает человеку понять, что есть Бог, каково его вмешательство в жизнь человечества и отдельно взятого человека и т. п. По-гречески православие выражается словом «ортодоксия». В греческом языке это не только православие, но также правомыслие. Надо учиться правильно мыслить. Правильно мыслить может только тот, кто имеет связь с Богом, который есть Истина. Целостный подход – важный признак, условие правомыслия. Дьявол – разделитель. Поляризация, разделение, раскол – вот методы дьявола. Он нам подбросил и диалектику с ее законом единства и борьбы противоположностей (берет свое начало у гностиков). Человек может не верить в Бога, но он должен понимать, что это неверие не имеет никаких доказательств, это не результат какого-либо знания, а просто атеистическая вера. Но тогда надо быть последовательным: если мы не признаем Бога, то тогда надо отказаться от всякой философии истории. Атеист может познавать лишь внешние связи явлений, а этих связей – мириады. Атеист просто потонет в море этих явлений и связей. Познание целей истории мы можем искать только с помощью религии, которая позволяет постигать личного Бога. Именно личного Бога, имеющего сознание и цели. В буддизме, например, нет личного Бога, там нет смысла искать цели истории. Это такая философия, на которой невозможно понимание истории.

20. Религиозные воззрения и философские учения как предмет исторического исследования. Историю крайне сложно изучать как совокупность бесконечного количества различных событий, между которыми могут возникать мириады прямых и обратных связей. Человеческий ум и даже мощный компьютер не в состоянии осваивать такие массивы информации, тем более что речь идет о событиях прошлого. Как бы исчезает объект исследования. События были и исчезли. Остались лишь отпечатки этих событий в виде каких-то документов и предметов материальной культуры. Невнятные следы могут приводить к неоднозначным толкованиям прошлых событий. Представления человечества об истории до сих пор весьма обрывочны. Одно тысячелетие идет за другим, а память человечества сохраняет очень немногое. Люди обычно в жизни руководствуются ближайшими целями, большей частью связанными с низшими материальными потребностями. Если над всеми этими сиюминутными целями носится идея об общем смысле жизни, то в большинстве случаев люди бродят около этого вопроса как в тумане. В каждом поколении появляются какие-то символы, мифологические образы, с помощью которых люди пытаются описывать высшие цели. Но со временем они забываются, становятся достоянием узкого круга специалистов. В мифах, символах, памятниках культуры находит отражение религиозная идея соответствующего народа и соответствующей эпохи. Такие религиозные памятники плюс сохранившиеся в рукописях философские теории – важнейшие объекты, которые Тихомиров и предлагает поставить в центр внимания историка. Вместо событий Л. А. Тихомиров предлагает изучать философские и религиозные взгляды, теории, системы, существовавшие в разные времена. Конечно, этих теорий и систем также было в истории очень много, одни сменяли другие. Но все-таки на основе определенных критериев можно производить отбор наиболее репрезентативных и изучать их взаимное влияние, борьбу, умирание и рождение на их месте новых. Работа Л. А. Тихомирова как раз представляет собой сгруппированную в хронологическом порядке и на основе иных принципов совокупность религиозных воззрений и философских систем. Приведу цитату из «Религиозно-философских основ истории» для подкрепления описанной методологической позиции Л. Тихомирова: «Идеи составляют отвлеченную формулировку тех сил, которые взаимодействуют между собою в жизни. Но рассматривать содержание и соотношение религиозно-философских идей легче, нежели улавливать безмерную сложность исторических событий. Ошибаются те, которым религиозно-философские познания кажутся чем-то отвлеченным, не имеющим в жизни практического значения. Наоборот, философское познание дает нам истинный ключ к познанию исторической эволюции». От себя добавлю, что правильно понятая история философии может рассматриваться как лаконичное изложение мировой истории. Но подчеркиваю: «правильно понятая». В советское время мы изучали и сдавали в институте предмет «история философии». Но, конечно, изучая курс «истории философии», основанный на догматах исторического материализма и диалектического материализма, понять смысл исторического процесса было невозможно.

21. Л. А. Тихомиров о двух системах мировосприятия и миропонимания. Все философско-религиозные теории и системы, в конечном счете, можно разделить на две большие группы: а) системы монистического взгляда на мир; б) системы дуалистического взгляда на мир. По сути, между ними существует непреодолимая стена. Системы монистического мировосприятия исходят из того, что существует извечно материальный мир. В рамках этого мира допускается существование какого-то духовного начала, даже каких-то божеств. Но, в конечном счете, самым духовным началом обладает человек. Человек – вершина этого мира, он призван господствовать над миром. Наиболее яркие формы монистического мировоззрения – материализм, пантеизм, язычество. При таком мировосприятии возникает идея Царства Человеческого (или же каких-либо других духовных существ). Системы дуалистического мировосприятия предполагают существование двух миров – мира Бога, Творца и Промыслителя, – и мира материального, тварного, созданного Богом. Наиболее известные формы такого мировоззрения – религия древних евреев (Моисеева религия) и христианство. Между монистическим и дуалистическим мировосприятием всегда существовала и существует борьба. Все существующее составляет Царство Божие, даже если тварный ум не осознает своей безусловной зависимости от Божией воли или не хочет находиться в этой зависимости. Идея Царства Божия впервые явилась перед людьми в Моисеевом откровении, в окончательном же раскрытии принесена Спасителем. Еврейство новозаветного времени (талмудический иудаизм) в значительной степени исказило ее. Царство Божие оно променяло на идею Царства Человеческого, причем не просто Человеческого, но конкретно – еврейского. Магометанство, восприняв ту же идею Царства Божия, еще больше исказило ее. Монизм и дуализм как два основных мировоззрения пытались не раз в истории человечества сближаться и синтезироваться, Л. А. Тихомиров приводит многочисленные примеры таких попыток. Красной нитью, проходящей через всю работу «Религиозно-философские основы истории», является мысль Тихомирова о том, что никакие попытки конвергенции двух мировоззрений, и тем более их слияния в единое, универсальное учение и мировоззрение, успехом не кончались. Подобно воде и маслу, они не смешивались. Искусственные союзы быстро разваливались, и стороны опять занимали полярные позиции. Вот что писал по этому поводу Тихомиров: «…невозможно органически слить столь противоположные идеи, невозможно охватить их какой-либо другой высшей объединяющей идеей, а можно только механически “синтезировать”, соединить вместе, причем, не будучи уничтожены в этом синкретизме, они продолжают внутреннюю борьбу и снова расходятся, как расплываются на отдельные слои вода и масло, сколько бы их ни взбалтывали в одном сосуде». Два основных мировоззрения самодостаточны и автономны. Это надо помнить современным экуменистам, которые носятся с разными проектами создания единой вселенской религии. Фактически за многими такими проектам просматриваются попытки монистического лагеря поглотить, уничтожить дуализм. Для наглядности мною составлена таблица «Основные признаки (характеристики) двух основных религиозно-философских представлений о мире (бытии) по Л. А. Тихомирову» (приводится в Приложении).

22. Наиболее последовательно дуалистического мировоззрения придерживается христианство. Изначально носителями дуалистического мировоззрения были религии: иудаизм, христианство, ислам (магометанство). Однако на протяжении веков дуализм в этих религиях размывался разными ересями. Христианство наиболее ревниво и пристально следило за тем, чтобы никакие инородные идеи, относящиеся ко второму направлению, не проникали внутрь христианского дуализма. Евреи и магометане в этом смысле оказались более «толерантными». Тихомиров пишет по этому поводу: «Так, в христианстве гностицизму скоро было отказано даже в наименовании христианского учения. Хуже у евреев с Каббалой, которая продолжает оставаться элементом якобы еврейского учения, хотя находится в коренном противоречии с действительным моисеизмом и учением пророков. В магометанстве пантеистические секты также не отрезаны безусловно от правоверного учения. Тем не менее все-таки, когда мы говорим о еврейской вере, мы разумеем под этим отнюдь не каббализм, а или моисео-пророческие доктрины, или талмудическое их истолкование, а говоря о магометанстве, разумеем учение Магомета с основным его документом – Кораном». Большие потери за две тысячи лет понесло и христианство: сначала от единой Церкви отпала римо-католическая ее часть, затем (после Реформации) – протестантская часть. Осталось неповрежденным ортодоксальное христианство, или православие. Впрочем, когда мы говорим «христианство», то имеем в виду именно ортодоксальное христианство.

23. О царствах: земном и Божием. Собственно, все стремления людей и обществ могут быть направлены на достижение одной из двух целей. В рамках первого мировоззрения люди пытались и пытаются строить земное царство и подобие рая на земле. В рамках второго люди воспринимают земную жизнь как временную, ищут Царство Божие. Кстати, работа Тихомирова «Философско-религиозные основы истории» имеет подзаголовок «Борьба за Царство Божие». Борьба за Царство Божие ведется здесь, на земле, а в полной мере Царство Божие обретается человеком лишь после земной жизни, на небе. Там Царство Божие становится Царством Небесным. Идея Царства Божия, по мнению Л. Тихомирова, – центральная, коренная в христианском миросозерцании. При этом он часто ссылается на мнение своего современника, протоиерея профессора университета Св. Владимира. П. Я. Светлова, который считал, что даже идеи искупления или любви уступают место всеобъемлющей идее Царства Божия[14]. Описать Царство Божие в его полноте достаточно сложно и даже невозможно. Ведь это Царство Духа. Тихомиров пишет в этой связи: «Все это, конечно, безусловно непостижимо для нынешнего нашего разума, как и апостол говорит: “проповедуем премудрость Божию тайную, сокровенную” – “как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его”. “А нам, – говорит апостол, – Бог открыл это Духом Своим; ибо Дух все проницает, и глубины Божии” (1 Кор. 2:7-10). Но формулировать в человеческих представлениях то, что открывается только в Духе – невозможно. Это станет ясно в Царстве Духа. В здешнем существовании полагается лишь начало развития Царства Божия, с характером некоторой эволюции, как можно видеть из притчей о закваске хлебной, о сеятеле и плевелах и т. д.».

24. Царство зла. Утрата человечеством идеи Царства Божия, переключение его умственных, душевных и физических сил на строительство царства земного неизбежно приводит человечество к тому результату, на который оно не рассчитывало. А именно к царству зла. Царство зла попускается Богом, т. к. Бог создал ангелов и человека свободными существами. Царство зла появилось еще до грехопадения человека в раю. На примере Денницы мы видим, что грех богоборчества заразителен. Против Бога выступил не только Денница, но за ним последовала треть всех ангелов. Из них и составилось царство зла. Если те ангелы поддались «стадному» чувству, то падшие ангелы (дьявол и его слуги) стали действовать уже более осмысленно. Они стали враждовать с Богом, привлекая на свою сторону людей.

Именно после грехопадения людей в раю началась вторая серия строительства царства зла. Третья серия начнется тогда, когда к политической власти над миром придет антихрист, который открыто заявит о своем богоборчестве.

25. Четыре вехи земной истории. В укрупненном виде всю историю человечества Л. А. Тихомиров представляет в виде четырех основных этапов: 1) сотворение Богом людей и жизнь первых людей в раю; 2) грехопадение первых людей и их изгнание из Рая; 3) земная жизнь людей, представляющая собой борьбу между Царством Божиим и царством зла; 4) завершение земной жизни, временное воцарение антихриста, Второе Пришествие Христа, переход всех людей, составляющих «народ Божий», в Царство Божие на небе. Особый интерес Л. Тихомиров проявляет к четвертому периоду (о чем мы скажем ниже).

26. Гносеологические основы постижения истории. Тихомиров делит знание на два основных вида. Первый вид – знание опосредованное, внешнее, чувственное (основанное на показаниях органов наших внешних чувств). Второй вид – знание непосредственное, внутреннее, сверхчувственное. С помощью первого знания мы познаем физический мир. При этом с помощью первого знания мы не можем судить о внутреннем существе предмета, оно нам дает некоторое представление о внешних отношениях предмета к тому, что вне этого объекта… Второе знание нам также известно, просто мы о нем редко задумываемся. С его помощью мы постигаем наше собственное «я»: нашу волю, цели, идеалы, движущие побуждения и т. п. То, что не может постичь ни один внешний наблюдатель. Довольно часто мы встречаем лозунг, идущий из древности: «Познай себя». Сегодня даже книжки с такими названиями выходят. Но никакие микроскопы, рентгеновские аппараты, компьютеры и даже детекторы лжи не способны проникнуть внутрь человеческого «я». В лучшем случае они могут уловить некие психофизические реакции, которые являются лишь отраженным светом.

27. О внутреннем познании. Из двух способов познания (внутреннее и внешнее) внутреннее познание более важно. Без него познание внешнее было бы неполным. Внутреннее познание необходимо для постижения всего того, что не относится к физическому миру и что недоступно для пяти органов чувств. Если в мире есть сознание, воля и чувство, то постичь их можно только с помощью внутреннего познания. Человек, подобно радиолокатору, с помощью внутреннего познания ищет в окружающем мире то, что может иметь сознание, волю и цели. Наиболее «зрячие» находят Бога – некое личное начало, пребывающее вне физического мира, обладающее сознанием, волей и целями. Тихомиров совершенно справедливо говорит, что внешнее и внутреннее познание могут дополнять друг друга. Один вид знания иногда помогает понять, насколько достоверно другое знание. Так, в отношении целей личной жизни и исторического процесса указания религии значительно дополняются данными внешней исторической науки. Итак, историческое познание состоит из: а) философии истории, опирающейся на религиозное знание; б) внешней исторической науки. Современный человек почти исключительно свои познания об истории черпает из второго источника.

28. Об откровении как источнике знания. Знание, получаемое в результате непосредственного общения человека и Бога, называется откровением. Кроме истинных откровений могут быть также ложные откровения. Л. Тихомиров приводит примеры псевдооткровений: индуизм, каббала, оккультизм, астрология. Истинным Откровением, по мнению Л. Тихомирова, является лишь то, которое он называет моисее-христианским. Во всех других философиях бытия явны признаки работы человеческого ума, иногда очень высокого, но всегда человеческого. Как пишет Л. Тихомиров, «другие религии обыкновенно начинают с уверений о непостижимости Бога, а затем разбирают его в таких подробностях, во всех элементах, в численных соотношениях сил, что непостижимого не остается ровно ничего. А рядом с этими тонкими сведениями о существе Бога мы видим в их откровениях грубейшие ошибки, например по естествознанию, которые немыслимы были бы со стороны Божества». Моисее-христианское Откровение действительно не имеет ничего общего с теми представлениями, которые рождаются у человека в этом мире, то есть человеческими представлениями. Во-первых, идея сотворения мира Богом из ничего. Человеческие представления предполагают сохранение вещества и энергии. Во-вторых, «все философии бытия, созданные вне Откровения, представляют Бога некоторой огромной силой, но не всемогущим. Только христианское Откровение показывает Его действительно Всемогущим», – отмечает Л. А. Тихомиров. Бог бесконечен во времени и пространстве («время» и «пространство» применительно к Богу – понятия условные). Бесконечность – атрибут Бога. В тварном мире все конечно. Конечно пространство. Конечно время. Итак, по Тихомирову, христианское Откровение сводится к следующему: «Таким образом, христианское Откровение разъясняет нам величайшие проблемы бытия – свободы, ответственности, добра и зла, и разъясняет их в таком смысле, которого люди сами по себе, своим разумом тварного существа не могли бы себе представить. Все другие откровения, наоборот, говорят именно то, что люди могут представить себе при помощи своего собственного разума, исчерпывающего основания суждений в наблюдении явлений и законов тварного мира».

29. О самопознании и познании Бога. Когда человек познает самого себя, то происходит соединение субъекта и объекта познания. Они неразрывны. Для того чтобы человек мог познавать Бога, также должно произойти соединение субъекта и объекта, то есть человека и Бога. Вера – начальный пункт процесса познания Бога, целью которого является максимально полное соединение человека и Бога. Это как раз и происходит в рамках религии. Религия – восстановление разорванной связи человека с Богом. Бог не относится к числу предметов физической природы. Но из этого нельзя делать вывод о том, что Его нет. Предметным способом мы не можем обнаружить нашего сознания и нашей воли, но мы при этом не доходим до абсурдного вывода о том, что нас не существует. Наше внутреннее сознание дает нам твердое убеждение в нашем существовании. А дальше можно продолжить следующую цепочку заключений. Если нет уверенности в существовании «я», мне надо признать, что и пять моих чувств физического восприятия также эфемерны (или недостоверны). Ведь эти чувства принадлежат личности, называемой «я». Тогда я должен признать, что недостоверен (эфемерен) и тот внешний физический мир, который я воспринимаю с помощью зрения, слуха и других чувств. Все мы живем и действуем на основании последовательного признания: а) объективности моего «я»; б) достоверности пяти чувств, принадлежащих «я»; в) реальности внешнего мира, познаваемого пятью чувствами. В начале нашей цепочки, напомню, – признание достоверности моего «я», которое мы делаем на основе признания такого способа познания, как внутреннее, сверхчувственное знание. Достоверность знания, достигаемого внешними чувствами, основывается на признании существования нашей личности. Познание человеком Бога и самопознание человеческого «я» тесно взаимосвязаны. В самопознании «я» человек задает вопросы: откуда я взялся? зачем я живу? как надо жить? что будет со мной после смерти? Ответить на них лишь на основе самопознания «я» невозможно. Требуется принимать в расчет существование Бога. В этом случае первые, предварительные ответы на эти вопросы будут: меня создал Бог. Он меня создал для каких-то Своих целей. Жить надо так, чтобы максимально учитывать эти цели (даже если их не принимаешь). После смерти моя участь будет определяться Богом… Но это лишь предварительные, не очень конкретные и исчерпывающие ответы. Человек должен от признания существования Бога перейти к познанию Бога для того, чтобы ответы стали более полными… Конечно, познание Бога происходит прежде всего в виде откровения. Но это откровение дополняется, в свою очередь, постижением своего «я» и познанием тварного физического мира.

30. Искание смысла личной жизни и жизни человечества и есть искание Бога. А искание Бога, наоборот, предполагает постижение смысла личной жизни и жизни человеческой. А смысл – это цели. Наука не может и не должна отвечать на вопросы о смыслах и целях. Это сфера религии. Отыскав смысл жизни, мы находим Бога. Найдя Бога, мы постигаем смысл жизни. Без Бога жизнь бессмысленна. Все «смыслы» без Бога не выдерживают критики. Загоняют человека в угол уныния и отчаяния.

31. О факторах исторического процесса, внечеловеческих и надчеловеческих. Современный человек чаще всего имеет безрелигиозное мировоззрение, он воспринимает историю как борьбу человеческих интересов в самом узком (материальном) смысле, и действие других факторов – внечеловеческих и надчеловеческих – он не допускает или игнорирует. Между тем даже атеисту известно действие факторов внечеловеческих, а именно природных. Никто с этим не спорит. Иногда даже атеистически мыслящие историки вспоминают об этих факторах – естественно, наиболее значимых, например, землетрясения, извержения вулканов, засухи и т. п. А вот о факторах надчеловеческих, обусловленных действием Бога, почему-то начисто забывают. Даже если историк лично верующий человек, признающий существование Бога, в своих научных профессиональных изысканиях он тут же забывает об этом факторе, называемом в богословии Промыслом Бога. Между тем даже крупные внечеловеческие факторы, выражающиеся в природных изменениях, являются второстепенными по отношению к факторам надчеловеческим. Потому что внечеловеческие факторы могут порождаться волей Бога. Тот, кто не усматривает проявлений Высшей Личной Силы в переживаниях своей собственной личности и в событиях своей личной жизни, конечно, не усмотрит их и в человеческой истории. Но тот, кто подмечает в своей жизни действие Вышей Личной Силы, тот не может не допускать таких же проявлений в жизни других людей, следовательно, в коллективности их, в их преемственной исторической жизни Бог – объективное начало. Человек познает Бога и Его цели через призму откровения, человек – субъект познания Бога. Таким образом, мы имеем субъективный подход к объективному факту.

32. О целеполагании в истории и социальном детерминизме. Внутреннее противоречие монистических учений. Человек – существо, имеющее разум и волю. Разум участвует в формулировании целей, воля – в их реализации. Личный Бог также обладает сознанием и волей.

Он также определяет цели и добивается их реализации. Целеполагание отличает человека от животного. Деизм – учение, согласно которому Бог лишь творит мир, а затем удаляется и взирает на Свое Творение. Он не вмешивается в развитие мира. Мир развивается без участия Творца. Это мир без Промыслителя. На почве деизма рождаются разные философские теории, согласно которым историю делают гении, толпа, человечество, наука и техника и проч. и проч. Пантеизм – еще большее умаление Бога. В рамках такого мировоззрения Богу отводится роль некоей «программы», по которой происходит развитие физического мира. Это не Личный Бог с разумом и волей. В пантеизме бог пишется с маленькой буквы, он оказывается ниже человека, вернее, человек становится богом. Поскольку в человеке наиболее высока концентрация божественного субстрата, который более или менее равномерно распространен во всем физическом мире, пантеизм и материализм смыкаются. Марксизм с его «законами» развития производительных сил – разновидность пантеизма. Вот что пишет Тихомиров о различных философских учениях, которые двигателем истории определяют мертвую материю или, в крайнем случае, органическое вещество: «Вся жизнь – физическая, умственная, психическая – составляет лишь орудие и последствие приспособления человека к природе в процессе обмена веществ… Личная этика, понятия о достоинстве человека, о том, что благородно и высоко, – все это складывается в таком виде, как требует общественность данного типа, в свою очередь, являющаяся созданием техники производства… человеческая общественная жизнь представляет простой процесс развития органического вещества, совершающийся по законам физики, химии, космических влияний и т. д. Эта грубая философия, выбрасывающая из души три четверти ее содержания, дает образчик того, в какую ничтожность низводит человека, в конце концов, горделивая идея автономности. Избавившись от зависимости от Бога, он переходит в полное рабство силам природы, где нет ничего, кроме роковой необходимости». «Роковая необходимость» в марксистской философской литературе называется социальным детерминизмом. Марксизм не может выйти из этого тупика. Он признает детерминизм, при этом призывает трудящиеся массы к классовой борьбе. Одно с другим не вяжется. На это обратил внимание С. Булгаков в своей работе «Философия хозяйства». Между прочим, он был в молодости «легальным марксистом». В буддизме также нет Личного Бога, поэтому буддизм – философия, которая обходится без допущения в мире высших целей. В буддизме высшее начало – ничто, а ничто обходится без целей и смыслов. Это философия (религия) суицида.

33. Об агностицизме и познании истории. Деизм, пантеизм, материализм, марксизм (как разновидность материализма) неизбежно вырождаются в агностицизм, но на этом процесс не останавливается: агностицизм перерастает в атеизм, атеизм – в богоборчество и сатанизм. Начинаются всякие искания и конструирования бога – богоискательство, богостроительство. В XVII–XIX веках появляются попытки сконструировать «религию разума», «религию человечества». Особо стоит сказать об агностицизме. Его теоретиком справедливо следует считать Канта. У него реально существующим является только «Я познающее». Я – единственное сущее в мире, все прочее – лишь познаваемое, то есть только мыслимое, мною творимое, из меня исходящее, вне моего представления не существующее. Это философский нигилизм, который назван вежливо «агностицизмом». Фейербах продолжал мысль Канта: человек первичен, Бог – вторичен. Не Бог создает человека, а человек создает Бога. Вот откуда дуют ветры богоискательства и богостроительства, которыми занималась наша интеллигенция накануне революции 1917 года (Богданов, Луначарский, поэты-символисты, даже Сергий Булгаков). Они были уже в шаге от того, что произнес Ницше: «Бог умер». Но вернемся к Фейербаху. Он считал, что абсолютом, в котором можно и нужно искать точку опоры, является даже не человек, а человечество, коллективный человек. Человечество и есть бог, по Фейербаху. Вспомним, с чего начиналась перестройка в нашей стране: с того, что высшим авторитетом признавались общечеловеческие ценности. Об этом Горбачев говорил в течение нескольких лет. Фактически это были идеи Фейербаха, которого Ленин в работе «Три источника и три составные части марксизма» называл материалистом. Да, Фейербах был материалистом, но при этом он не был абсолютным атеистом. Квинтэссенцией человечества у Фейербаха является государство. Оно и определяет общечеловеческие ценности, нормы поведения, управляет людьми, составляющими человечество. Как пошутил современник Тихомирова проф. В. Кожевников (которого цитирует Тихомиров), философия Фейербаха привела его в полицейский участок.

34. Об объектах поклонения человека. Постепенная эволюция человечества просматривается через смену объектов, которым люди поклоняются и подчиняются:

1. Бог (как Творец и Промыслитель).

2. Человек, человечество, гении (герои истории), человеческий разум.

3. Природа, материя.

4. Сатана.

Человек начинал с языческого поклонения различным объектам природы (животные, камни, звезды, солнце, луна, ветер, горы и др.). А затем, пройдя многие периоды истории, опять вернулся к поклонению силам и предметам неживой природы (техника, производительные силы). Только он на этом не останавливается. Он идет дальше – к поклонению сатане. Тихомиров обращает внимание, что в Откровении от Иоанна (Апокалипсисе) все это предсказано.

35. О поклонении человека человеку и гуманизме.

Чтобы человека оторвать от Бога, надо было насаждать идею автономности человека. Для этого были использованы идеи рационализма – идеи проникновения в тайны мира собственными силами человека, без помощи Откровения. Самоконтроль – важная часть познавательных способностей человека. Эта функция ослабевает, человек начинает давать завышенные оценки своим способностям познавать мир. Отцом рационализма принято считать Декарта. Но Декарт был набожным человеком, полагал, что его учение о познании лишь укрепляет религию. Но дело в том, что разум у Декарта – самостоятельное средство познания. У Декарта человек познающий может обходиться без Бога… Позитивизм, в свою очередь, способствовал формированию деизма – «усеченного» варианта религиозного мировосприятия.Признается существование Бога как Творца, но не как Промыслителя. Бог из человеческой истории изгоняется. Мир и историю творит человек. Субъектами человеческой жизни становятся: а) человек; б) человечество; в) отдельные группы людей: партии, общества, классы, народы, религиозные общины и т. п. Незаметно деизм трансформируется в атеизм. Большинство мыслителей в XVIII веке примыкают к атеизму. Как уступка религии мог допускаться пантеизм. Деистам, пантеистам и атеистам очень помог немецкий философ Кант, который в своих умственных исканиях дошел до полного отделения человека от Бога. Кант фактически попытался Бога «убить». У этого философа существует только мое познавательное, познающее Я. Только оно реально. О существовании всего остального он не может сделать каких-либо твердых заключений. Человек конструирует мир в своем сознании. Не Бог создает человека по Канту, а человек создает какого-то своего бога. Бога безличного, некую абстракцию под названием Абсолютный Дух. Так постепенно Бог вытесняется на периферию жизни. Человек объявляется богом. «Умствования» Канта продолжил Л. Фейербах. Он обратил внимание на то, что люди разные, каждый – источник своей собственной истины. Поэтому отдельный человек не может быть «абсолютом». Абсолютом может выступать лишь человечество. Истина есть нечто коллективно-человеческое. Посмотрите на сегодняшние информационные сообщения, касающиеся самых разных тем и событий. Там постоянно дается ссылка на некое «человечество»: «во имя человечества», «общечеловеческие ценности», «в интересах человечества», «мнение человечества» и т. п. Можно еще вспомнить «властителя умов» интеллигенции Огюста Конта (позитивная философия). Его взгляды – разновидность философии человекобожия. В отличие от Фейербаха он предлагает поклоняться не человечеству и не искать у человечества ответы на вопросы, а обращаться лишь к знаменитым, гениальным людям. Они выступают в виде «богов». Только довольно странно называть их «богами». Потому что, во-первых, Конт не верил в бессмертие души. Во-вторых, потому, что представление о том, кого сделать богами, принадлежит самим людям. Как гении могут выступать в качестве «абсолютов», если все остальные (негениальное человечество) может назначать и смещать гениев? Конт говорил, что даже если гении и смертны, то все равно они продолжают жить в памяти людей. Но люди могут запросто гения и похоронить. Был Ленин, который был «живее все живых». Скоро его могут «похоронить» (я имею в виду не в прямом, а переносном смысле). В общем, философия Конта – своеобразная религия человечества, причем активной стороной в ней выступает не объект поклонения, а сами поклонники. Позитивная философия – допускается существование лишь того, что может быть зафиксировано пятью органами чувств. Все остальное – непознаваемо. У французского просветителя Кондорсе разум объявил себя хозяином всего мира.

36. О «преодолении» гуманизма. Материалисты «преодолели» гуманизм, заменив человека мертвой материей. Впрочем, часто материалисты произносят всякие дежурные слова о высоком предназначении человека. Все мы помним слова Горького: «Человек – это звучит гордо». Такие слова нужны были для облагораживания марксизма. Человека как личности в такой модели общества просто нет. Есть просто продукт производственных отношений и производительных сил. Именно такими словами последовательный марксист Каутский описывал человека социалистического общества. Он даже не исключал, что произойдет определенное понижение качественных характеристик человека при социализме по сравнению с какими-то предыдущими периодами времени. Что же, это неизбежно. К этому надо быть готовым, социализм «превыше всего».

37. Вопросы свободы и необходимости. Свобода, воля выражаются творением, необходимость – рождением. Едва ли можно найти символы более верные для олицетворения этих двух отвлеченных идей. Человек, который приходит в этот мир, одновременно и создается (творится), и рождается. Творится он Богом как свободная, вольная личность. При творении человек получает Духа. Рождается другим человеком как личность несвободная, зависящая от земных условий, смертная. Здесь Тихомиров ссылается на нашего славянофила А. С. Хомякова. Только при создании из небытия мы могли явиться существами свободными. Если человек рождается, он имеет источник своего рождения, он связан пуповиной с этим источником, он несвободен и смертен. Итак, о чудо, процесс творения продолжается! Он не завершился много тысяч лет назад. Ошибочно некоторые думают, что Бог с тех пор почивает. Нет, Он продолжает творить. Но люди не получают свободу раз и навсегда. Они выбирают между свободой и неволей (необходимостью). Если бы человек был эманацией Бога (то есть рождался бы от Бога), то не имел бы свободы, а тянулся бы почти механически к своему Источнику не как свободная личность, а как составная часть Божества. Свободный же человек, то есть сотворенный, может сам выбирать: идти к Богу, удаляться от Него, даже идти против Бога. Точно так же, как это сделал в свое время сотворенный Богом ангел Света (Денница). Исторические и политические реалии – надводная часть универсальной и всеобъемлющей реальности движения от небытия к Бытию, которым управляет Бог. Бог создал из небытия этот мир. Бог создает каждого человека из небытия (акт творения наряду с актом рождения) и далее ведет человека от колыбели до могилы

38. О добре и зле. Довольно много разных богословско-философских конструкций протестантского толка, которые убаюкивают совесть и бдительность человека. Такие конструкции включают в себя такие элементы: а) нет добра и зла; нет носителя зла – дьявола (это, мол, аллегорический образ, не имеющий реального воплощения); б) нет гибели человеческой; в) человек рождается от Бога, после смерти к нему возвращается. В православном учении все иначе: а) Бог создает добро, зла он не создает; б) человек, созданный Богом, имеет свободу; он может пользоваться этой свободой, создавая как добро, так и зло (наряду с человеком этим могут также заниматься падшие ангелы, которые также были созданы Богом и, таким образом, обладали изначально свободой). Любовь и свобода – нравственные идеалы, которые мудрые люди совершенно правильно связывают с их началом и источником – Богом.

39. Критерий оценки истории. Еще древние говорили: «Человек – мера всех вещей»[15]. Сегодня эта простая истина забыта. Сегодня мы все меряем вещами. Вернее, даже не вещами, а деньгами. А еще точнее – каббалистическими знаками, потому что современные деньги – понятие виртуальное, все более утрачивающее связь с миром вещей, но зато укрепляющее связь с миром инфернальных духов. Свящ. Владимир Соколов поднимает вопрос о необходимости антропологического критерия: «Нельзя оценивать историю ее государственными, военными, технологическими, финансовыми, культурными и другими достижениями. Цель истории – обновленный человек, способный войти в Царствие Божие. Поэтому не человек для истории, а история для человека… При оценке эпохи важны критерии самой оценки. К сожалению, у нас уже сложились стереотипные оценки – мы оцениваем эпохи по достижениям в политике, в экономике, в науке, в искусстве, отношение же к человеку остается на последнем месте, тогда как это должно быть главным в оценке достижений эпохи»[16]. Попробуем, например, оценить советскую эпоху. Сегодня довольно часто и справедливо говорят о том, что в СССР существовала мощная экономика, была создана социальная инфраструктура, на высоком уровне находилось образование. С этим трудно не согласиться. Более того, следует подчеркнуть, что мы до сих пор по инерции пользуемся этим советским «багажом». Это одна сторона медали. Но есть и другая сторона медали.

О ней пишет свящ. В. Соколов: «Безволие, неумение мыслить, крушение нравственных устоев – все это наследие по большей части именно советской эпохи»[17]. От себя добавлю: миллионы так называемых порядочных людей (распространенное в советское время выражение) очень быстро перестроились, от их «порядочности» ничего не осталось. Я был свидетелем десятков таких метаморфоз. Поначалу я был шокирован. Нас учили, что «человек произошел от обезьяны». А тут приходилось наблюдать обратную метаморфозу: люди становились даже не обезьянами, а жестокими хищниками.

40. О прогрессе. К вопросу о критерии оценки истории самым тесным образом примыкает вопрос о «прогрессе». Слово, которое модно не только сегодня, оно было в обиходе у политиков, социологов, историков и философов и в прошлом, и в позапрошлом веках. У нас большая часть книг по истории (особенно марксистского толка) представляет весь исторический процесс как социально-экономическую поляризацию (дифференциацию) общества и борьбу с этой поляризацией. Это называется борьбой за счастье. Успех этой борьбы, по мнению сторонников этой точки зрения, и определяет прогресс человечества. Вся эта борьба состоит, по сути, из двух задач: а) создать как можно больше благ для потребления; б) обеспечить максимально равномерно распределение этих благ среди членов общества. Впрочем, что касается первой задачи, то она присутствует как в идеологии капитализма, так и в идеологии социализма. Этот материализм их очень роднит. В книге Л. Тихомирова основное внимание уделено дифференциации не социально-экономической, а духовно-нравственной. Христиане понимают, что духовно-нравственная дифференциация неизбежна. Так говорит Священное Писание и Священное Предание. «Не мир пришел Я принести, но меч» – вот слова Спасителя (Мф. 10:34). Поэтому задача христианина состоит не в том, чтобы противостоять этой поляризации, а в том, чтобы остаться за оградой Церкви. И, может быть, помочь спастись ближним. Но весь мир христианин спасти не может. Христос говорил о христианах как малом стаде. Идеи хилиазма (тысячелетнего Царства Божия на земле) чужды истинному христианству, рассматриваются как ересь. Кстати, тему духовно-нравственной поляризации общества как содержания исторического процесса и понимание истинного прогресса очень лаконично и убедительно изложил прот. Валентин Свенцицкий в своей известной работе «Диалоги» (1928). Вот, в частности, фрагмент его рассуждений на тему прогресса: «Прогресс не есть созидание материального блага, а разделение противоположных нравственных начал. Внешняя история мира есть простое следствие этих внутренних столкновений, этой борьбы. Этот процесс разделения прежде всего касается взаимоотношений Церкви и мира. Здесь дифференциация приводит к решительному и полному их противоположению. Затем тот же процесс касается Церкви, ее в особенности. Здесь отсеивается чистая пшеница от сорных трав. Затем он проходит через всю мирскую жизнь – и здесь одних приближает к спасению в порядке естественноприродного развития, других – повергает в бездну окончательного растления. Этот процесс поэтому касается каждой человеческой души, где смешанные начала добра и зла все резче и резче разделяются и все ожесточеннее противоборствуют. Этот процесс в своих последних стадиях развития окончательно разрывает связь между Церковью и миром, Христом и Велиаром. Церковь приводит к чистоте Апостольского века. Мир – к окончательному нравственному падению. Каждая отдельная душа ставится перед необходимостью выбрать себе господина»[18].

41. О революции и эволюции в истории. До XVIII века человечество не знало идеи революции (исключение составляли христианские сектантские движения типа анабаптизма). Тихомиров считает, что идея революции – атеистический вариант практической реализации религиозного идеала христианства. Идея революции как быстрого переворота всего мира имела место лишь в христианском учении о конце мира. Впрочем, анабаптисты (начало XVI века) также смотрели на революцию как на религиозное событие, рассматривая ее как начало периода хилиазма, вслед за которым наступит конец земной истории[19]. Люди стали забывать Бога, полностью переместили все свои мысли и мечты в мир земного. Но при этом на психологическом уровне люди все еще несли в себе представление о том, небесном идеале. И они начали тот небесный идеал воплощать здесь, на земле. Это можно было сделать только с помощью революции. Революция как скачок из царства необходимости в царство свободы, революция как переход из земной жизни в Царство Небесное была заменена революцией как переходом из одного земного состояния в другое. Нет ничего более противного законам земной природы, как революция, ибо в земной природе существует только эволюция. Человек решил попрать законы земной жизни и организовать революцию.

42. О первоначальных религиозных корнях идеи социализма и революции. Идея социализма и социалистической революции, по мнению Тихомирова, имеет религиозные корни. Человек постепенно отходит от Бога, но матрица христианского мировоззрения отпечатывается глубоко в том слое человека, который Тихомиров называет психологией. В психологическом коде (матрице) запечатлеваются понятия о должном, о благородном, о чести, о высоком и низком и т. п. Итак, происходила утрата веры при сохранении религиозной христианской психики. Соответственно, на уровне психики оставалось особое (псевдорелигиозное) восприятие революции. Только 99 % носителей этой идеи в этом себе не отдавали отчет. Более того, будучи атеистами и агностиками, они протестовали бы против такой постановки вопроса. Впрочем, с появлением марксистской версии социализма он уже утратил всякую связь с христианством. До Маркса социализм выводился из внутренней природы человека, а Маркс определил социализм как общественное устройство, которое возникает под влиянием внешних материальных условий жизни человека (называл он их производительными силами). В марксизме социализм стал окончательно атеистическим и материалистическим. Тихомиров считает марксистский вариант социализма наиболее извращенным. Автор «Религиозно-философских основ истории» подчеркивает: идея социализма не есть результат развития производительных сил. По Марксу, эта идея зарождается среди наемных работников, пролетариев. Однако мы видим, что эта схема не имеет под собой оснований. Основоположники утопического социализма отнюдь не пролетарии. Роберт Оуэн – богатейший фабрикант, Сен-Симон – богатый аристократ, Фурье также не принадлежал к рабочему классу. Все они так или иначе сохраняли какую-то связь с христианством. Так, Сен-Симон написал книгу «Новое христианство». Между прочим, С. Булгаков также ловил Маркса на этом противоречии. Классик говорил, что идея социализма должна зародиться внутри рабочего класса под влиянием новых экономических условий. Однако социализм марксистского толка появился не в грохочущих цехах какого-то завода в Бирмингеме, а в тихом и достаточно комфортном кабинете человека по имени Мардохей Леви (настоящее имя Карла Маркса), принадлежащего к потомственному роду раввинов и талмудистов. Чувство социализма, как считает Тихомиров, – общечеловеческое. Он отмечает: «Это общечеловеческое чувство создается не условиями производства, а именно той человеческой природой, которую думает привести к нулю односторонняя теория экономического материализма». Кстати, Тихомиров объясняет причины неудач социалистических проектов, предпринимавшихся социалистами-утопистами: «Достаточно лишь указать, что весь утопический социализм держится на убеждении в том, что социалистическое общество можно и должно воздвигать на психологии людей. Нужно было испытать множество бесплодных попыток устройства социалистических общин для того, чтобы исчезла эта уверенность, прямо противоречащая всему, что мы знаем о природе людей. И, однако, эта вера и до сих пор не исчезла, хотя существует теперь преимущественно в идее анархического социализма».

43. Тихомиров предвидел, что социалистические проекты из утопических могут стать вполне реальными. Но и в условиях реального социализма религиозное чувство у человека не будет истреблено. Вот цитата из «Религиозно-философских основ истории»: «Мы не станем рассматривать и гадать, в какой степени и в каких формах общество будущего приобретет социалистический характер. Несомненно, что множество сторон жизни все более “обобществляются”, социализируются. Несомненно, с другой стороны, что лучшие социалистические умы отказываются предвидеть формы будущего социалистического общества, как, например, известный Эдуард Бернштейн. Мы не станем также предугадывать, в какой степени в социалистическом обществе будет допускаться свобода личности. Общество человеческое социализируется уже давно, и эта социализация во множестве случаев ограничивает личную свободу. Однако нельзя сказать, чтобы личность в настоящее время была всесторонне менее свободна, чем прежде. Напротив, во многих отношениях ее свобода расширена и лучше гарантирована. Что будет в социалистическом обществе, – мы не знаем. Очень вероятно, что свобода и в нем получит известные гарантии. Но дело не в том. Если мы допустим, что будущее общество представит ту самую картину, которую рисует, например, Каутский, и что в нем свобода личности будет чрезвычайно связана зависимостью от общества, то все же остается вопрос: исчезнут ли тогда в людях помышления и заботы о сверхчувственном?» И немного ниже Тихомиров отвечает: «…предположения о том, что элементы религиозные и мистические вымерли или вымрут в душах людей, в том числе и рабочих, совершенно ни на чем не основаны. Эти запросы не вымерли и не вымрут, потому что они порождаются реально существующими силами в душе самого человека и в мире, вне его простирающемся. Те или иные условия производства ничего не изменяют. Если они и влияют на психику человека, то лишь в тех отношениях, которые связаны с условиями производства, а не с тем, чтобы они создавали человека в его целостном существе». Мы сами сегодня можем подтвердить: несмотря на мощную атеистическую пропаганду власти в течение семидесяти лет существования советской власти в нашей стране, атеизм оказался крайне недолговечным и даже эфемерным явлением. Десятки миллионов людей обратились к вере. Другое дело, что эта вера пока слаба. Да и очень большое число людей ударилось в ложную мистику, которая уводит человека от Истинного Бога. Но говорить об отсутствии «духовности» в нашем сегодняшнем обществе не приходится. Оно оказалось даже более религиозным, чем общество Запада, где формально не было гонений на Церковь.

44. Критика марксистского и материалистического понимания истории. Тихомиров посвятил этому предпоследний, девятый, раздел своей работы, который называется «Воскресение языческой мистики и экономический материализм». Особое внимание уделено критике положения о том, что движущей силой общественного развития являются «производительные силы». Это наиболее одиозная форма пантеизма. В теории марксисты придерживались такого «истматовского пантеизма», а в практической работе выступали с позиций атеизма. От того, что атеизм был назван «научным», он не стал более убедительным. Доказать отсутствие Бога намного сложнее, чем решить противоположную задачу. Кстати, «экономический материализм» лишь на короткое время сумел создать что-то похожее на атеистическое общество. Уже через некоторое время у людей все равно просыпаются потребности духовного характера. Но это уже не потребность единения и общения с Богом, а желание мистики. Мистики, которая, как отметил Тихомиров, носит языческий характер и подталкивает человека в объятия сатаны. Тут на память приходят слова апостола Петра:

«Ибо если, избегнув скверн мира чрез познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них и побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди. Но с ними случается по верной пословице: пес возвращается на свою блевотину, и вымытая свинья [идет] валяться в грязи» (2 Петр. 2:20–22).

Тихомиров говорил, что в XX веке в дополнение к монистическому и дуалистическому мировосприятию появляется еще одно самостоятельное мировосприятие – сатанизм. Во времена Тихомирова сатанизм находился еще в зачаточном виде, но он предвидел, что это мировоззрение может стать со временем доминирующим[20].

45. «Закон соответствия» в марксизме и в христианстве. Читая Тихомирова, я вспомнил хорошо знакомый старшему поколению по курсу исторического материализма «закон соответствия». Основоположник марксизма сформулировал этот закон следующим образом: тип производственных отношений соответствует уровню развития производительных сил. В христианском мировосприятии также имеется аналог «закона соответствия». Все это на уровне здравого смысла, поэтому мы даже не называем его «законом». В мире, в истории существует всего лишь два типа экономических отношений. Первый тип: отношения братства, взаимопомощи, сотрудничества, любви. Второй тип: отношения вражды, корысти, конкуренции, ненависти. Первый тип отношений – созидающий. Второй тип отношений – разрушительный. Все зависит от человека, его духовно-нравственного состояния. Это действительно закон соответствия. Если человек с Богом, стремится к Богу, то в таком обществе превалирует первый тип экономических отношений. Если человек без Бога, отходит от Бога, то в обществе доминируют отношения второго типа. Общество может декларировать высокие цели, но если общество атеистическое, оно неизбежно будет сползать ко второму типу отношений. Человек без Бога неизбежно обречен на жизнь в аду рабовладельческо-капиталистических отношений. Кстати, это прекрасно понимал Сталин. Он пытался выстраивать первый тип экономических отношений, но духовно-религиозный базис общества тормозил это строительство. А то, что он пытался выстраивать, это видно по дискуссиям вокруг проекта учебника политической экономии. Но отсутствие необходимого «соответствия» препятствовало выстраиванию нового типа экономических отношений.

46. Л. Тихомиров о противоречиях марксистского понимания истории. Обратим внимание еще на некоторые наблюдения Тихомирова по поводу общества, которое основывается на идеологии экономического материализма. Такое общество не может находиться в духовнорелигиозном вакууме. Атеистическое пространство начинает заполняться разного рода языческой мистикой. В девятом разделе книги Тихомиров возвращается к вопросу о роли субъективного фактора (человека) в истории. В марксизме социальный детерминизм доведен до крайности. Человек – атом социальной механики. Но при этом марксизм говорит о необходимости классовой борьбы, диктатуре пролетариата, организации политической партии и т. п. Это противоречие в марксизме остается[21]. Тихомиров разбирает фундаментальный тезис марксизма о том, что экономика влияет на человека. Человек – продукт материальных условий. А человек на экономику не влияет. Тихомиров пишет: «Слабейшая сторона экономического материализма состоит именно в том, что он решает односторонне вопрос об отношениях между человеком и экономическим производством, указывает на зависимость человека от экономики и забывает о зависимости экономики от человека». Правда, скороговоркой говорится о том, что человек – часть производительных сил. Но это какая-то деталь машины производительных сил, которая не меняется во времени. После Маркса, в начале XX века, появились работы Вернера Зомбарта и Макса Вебера, которые сделали попытку описать влияние человека на экономику, причем у них человек – более сложное и динамичное начало, чем социальный атом Маркса[22].

47. Эсхатологический аспект историософии Л. Тихомирова. Эсхатология – учение о последних временах вселенной, земного мира и человека, их гибели (обычно рассматриваемое в рамках богословия). Это учение является не только изложением поступательного движения в совершенствовании человечества на пути к завершению, но стремится определить смысл бытия, постигнуть тайны тварного мира и жизни человека. Недооценка важности этого учения ведет к печальным последствиям. Следует обратить внимание на то обстоятельство, что еще с 1900-х годов Л. Тихомиров начал заниматься серьезными теологическими исследованиями, в частности толкованием Апокалипсиса. Он слыл одним из самых авторитетных экспертов в этом вопросе. В 1907 году его увлечение пророчествами Апокалипсиса нашло свое выражение в исследовании «Апокалипсическое учение о судьбах и конце мира», появившемся в журнале «Христианин» (1907, № 9), а чуть позднее оно было издано отдельной брошюрой. В этом теологическом сочинении автор предлагал свою систему чтения и толкования Апокалипсиса. Опираясь на разработанную им систему, Л. Тихомиров, исходя из апокалипсического учения о семи Церквах, развивал идею о том, что в нем рассматриваются семь эпох христианской истории. Углубляя этот тезис, он приходил к выводу, что «наше время должно быть отнесено к пятой эпохе… пятый период Сардийской церкви принадлежит вообще к самым печальным», а именно «апокалипсическая характеристика этой эпохи как бы представляет зеркало с отражением нашего псевдохристианского лика», «весь мир теперь только носит имя христианского, но нигде противоположность между именем жизни “Святой Руси”, “Православия” и полной мертвенностью веры не поражает нас до такой степени, как в современной России»[23]. Темой апокалипсиса и эсхатологией Лев Александрович был увлечен до конца жизни. В его основном труде «Философско-религиозные основы истории» этой теме посвящен заключительный, десятый отдел, который называется «Завершение круга мировой эволюции». В художественной форме свои эсхатологические представления Лев Александрович выразил в повести «В последние дни» (1920). По увлекательности и глубине данное произведение не уступает знаменитым «Трем разговорам о войне, прогрессе и конце всемирной истории» (вместе с «Краткой повестью об антихристе») Владимира Соловьева. Даже превосходит, поскольку В. Соловьев в «Трех разговорах» допускает серьезные отступления от Священного Писания, святых отцов и положений богословской науки в части, касающейся эсхатологии (например, В. Соловьев проводит идею хилиазма – установления Царства Божия на земле после уничтожения антихриста). Одна из основных мыслей Тихомирова, связанных с эсхатологией, очень проста: любое «поклонение твари вместо Творца» неизбежно закончится «безумием поклонения Антихристу»[24]. В данном материале мы не даем подробного описания эсхатологических представлений Л. Тихомирова о последних днях мира. Эта сторона творчества Льва Александровича достаточно подробно исследована проф. О. А. Милевским, посему мы отсылаем читателя к его работе[25].

48. Христианское восприятие истории кардинально отличается от мирского. Независимо от того, учитывают люди волю Бога или нет (или даже идут сознательно против Его воли), они все, в конечном счете, участвуют в реализации той цели, которая задумана Богом. В ходе исторического процесса люди могут что-то созидать («материальный прогресс»), но могут разрушать, убивать, создавать хаос (внешне выглядит как материальный, культурный и нравственный регресс). Но и в этом случае они трудятся на Бога, его конечные цели. Чем более человек забывает Бога, тем более непостижимой кажется ему история. Апостол Павел говорил: «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие» (1 Кор. 1:23). «Мудрость мира сего – безумие перед Богом» (1 Кор. 3:19). Современному человеку, пропитанному «духом времени», христианское понимание истории может казаться либо «соблазном», либо «безумием».

49. Христианин XXI века должен быть вооружен православной историософией. В дополнение к трудам Л. А. Тихомирова для постижения христианской историософии можно было бы рекомендовать труды таких наших философов, историков, богословов XIX–XX веков, как А. С. Хомяков («Записки по всемирной истории»), Н. Данилевский. («Россия и Европа»), Н. Бердяев («Смысл истории»), Л. Карсавин («Философия истории»), прот. Валентин Свенцицкий («Диалоги»), прот. Василий Зеньковский («История русской философии»), прот. Георгий Флоровский («Пути русского богословия»). Среди современных наиболее интересны такие авторы, как В. Тростников («Православная цивилизация: исторические корни и отличительные черты»), О. Забегайло («Духовное понимание истории»), прот. Владимир Соколов («Мистика или духовность? Ереси против христианства»), Г. Шиманов («Причины гибели христианской цивилизации»). Я называю только тех авторов, которые известны лично мне. В целом на фоне громадной массы работ, в том числе фундаментальных монографий, по разным аспектам мировой и отечественной истории количество историософской литературы выглядит очень скромно. В выходящих у нас учебниках по философии истории на первых местах оказываются имена О. Шпенглера, А. Тойнби и, как это ни странно, все того же К. Маркса. Количество отечественных авторов, упоминаемых в учебниках, очень скромное. Уже прошло 95 лет с того момента, когда Лев Александрович поставил точку в своем труде, который продолжался четыре года. Считаю, что его книга «Религиозно-философские основы истории» по-прежнему остается главной в списке православных историософских работ. Где-то у прот. Г. Флоровского я прочитал, что в современном мире богословское невежество становится смертным грехом для православного человека. Думаю, то же самое можно сказать в отношении незнания верующим человеком XXI века азов православной историософии.

В. Катасонов

Каинитская цивилизация и современный капитализм

(Послесловие к книге «Капитализм. История и идеология “денежной цивилизации»)

И негоже нам навлекать на себя проклятие Божие за наименование зла добром.

(Ис. 5:20)
1. Глубинные исторические и духовные корни капитализма

Только что вышла в свет моя книга «Капитализм. История и идеология “денежной цивилизации”»[27]. Я не буду пересказывать этот объемный труд. Скажу лишь, что авторский замысел состоял в том, чтобы отойти от традиционного «экономического» подхода к объяснению капитализма (такой подход стал традиционным после выхода в свет «Капитала» К. Маркса). Я попытался дать многомерную картину этой модели общественного устройства, добавив социальное, политическое и духовное измерения. Такая многомерная картина дала неожиданный результат: выяснилось, что капитализм – это не только феномен последних столетий. Он имеет глубокие исторические корни. Я это показал на примере древнего мира – Вавилона, Ассирии, Римской империи. Уже там капитализм достиг значительного развития, в основе которого лежали накопление денег и ростовщическая деятельность. В своей книге указанный типа общества я назвал денежной цивилизацией.

Европейский и американский капитализм XIX–XX веков – лишь частный случай «денежной цивилизации», насчитывающей несколько тысячелетий. Никак нельзя согласиться с широко распространившимся сегодня мнением, что капитализм берет свое начало с Реформации XV 1-ХVII веков, которая породила протестантскую этику. Популярность такой точки зрения объясняется некритическим восприятием «раскрученной» сегодня книги немецкого социолога Макса Вебера «Протестантская этика и дух капитализма» (в своей книге я попытался показать узость подходов Вебера и его ошибки).

После сдачи рукописи книги в издательство я мысленно продолжал работать над книгой. И пришел к следующему выводу (который не нашел четкого отражения в вышедшей книге): капитализм – современное название той цивилизации, которая возникла даже не в Вавилоне или Ассирии, а гораздо раньше – на самой заре существования человечества, еще в допотопные времена. Называется она каинитской цивилизацией[28] – по имени Каина, первого сына наших прародителей Адама и Евы. Отсчет капитализма от этих времен позволяет лучше понять общие закономерности земной истории человечества. А также метафизически осмыслить наше сегодняшнее общественное устройство, которое мы называем не очень внятными терминами «капитализм», «современная цивилизация», «рыночная экономика», «цивилизованное общество» и т. п.

Историки, социологи, археологи, теологи, представители других наук изучают разные периоды человеческой истории, разные расы и народы, разные религии и конфессии, разные типы производительных сил и хозяйств и постоянно «открывают» все новые цивилизации. В некоторых справочниках и энциклопедиях их количество исчисляется сотнями. Цивилизации определенными способами классифицируются и группируются, чтобы можно было хоть как-то разобраться в этом пестром калейдоскопе. Но очень немногие исследователи и мыслители доходят до понимания того, что все многообразие цивилизаций можно свести к двум типам:

а) цивилизации Авеля (авелева цивилизация);

б) цивилизация Каина (каинова, каннская или каинитская цивилизация).

Главным водоразделом между этими двумя типами цивилизаций являются различия не в уровне развития производительных сил, не в государственном и политическом устройстве, не в национальности и расах людей, а различия духовного порядка. Прежде всего различия в отношении человека к Богу.

Итак, мы отметили, что капитализм – одно из не очень внятных и точных названий каинитской цивилизации. Что касается термина «денежная цивилизация», то он точнее раскрывает сущность каинитской цивилизации (при условии, если деньги воспринимать не только как экономическую, но и как духовную категорию). Но все-таки каинитская цивилизация – более широкое понятие, чем «денежная цивилизация», поскольку во времена Каина и его первых потомков (до Ламеха) денег еще не было, т. к. существовало натуральное хозяйство. Правда, исключать существование денег при более поздних допотопных потомках Каина нельзя. Даже если бы археологи сделали открытие, что допотопные люди пользовались деньгами, мы бы не могли с полной уверенностью сказать, что это была «денежная цивилизация». Скорее, это была подготовка падшего человека к переходу к «денежной цивилизации» – такому состоянию общества, в котором деньги из простого средства обмена превращаются в цель жизни, из слуги делаются хозяином человека.

Полагаю, что нам не следует отказываться от термина «денежная цивилизация». Он вполне хорош для тех, кто лишь пытается войти в понимание проблемы. Нам следует учитывать, что сегодня многие люди (особенно молодого поколения) очень смутно представляют себе трагические события, которые описаны в первых главах Книги Бытия. В том числе события, связанные с убийством Авеля Каином и расколом человечества на две части: сообщество потомков Авеля, имеющих центром притяжения Бога, и сообщество потомков Каина, имеющих центром притяжения дьявола. Для таких современных секуляризированных людей термин «каинитская цивилизация» мало о чем будет говорить, а историю убийства Авеля Каином они могут воспринимать лишь как нравоучительный миф.

Однако для более глубокого понимания человеческой истории и нынешнего общественного устройства термин «каинитская цивилизация» более предпочтителен. Он особенно уместен для тех людей, которые относятся к библейской истории Авеля и Каина не как к сказке или мифу, а как к историческому факту, как ко второй величайшей катастрофе человечества (первая катастрофа – изгнание Адама и Евы из рая, с чего, собственно, и началась земная история людей). С учетом сказанного вышедшую мою книгу без каких-либо натяжек можно было бы назвать: «Капитализм. История и идеология “каинитской цивилизации”».

2. О разделении человечества

Земная история человечества началась немного более 7,5 тыс. лет назад, когда произошло изгнание Адама и Евы из рая.

Первые люди (адамиты), жившие в допотопные времена, отличались высоким развитием, так как еще недавно общались с Самим Богом. При этом условия их жизни не были столь обременительными (благоприятный климат, плодородная земля), как у современных людей. «Покорять природу» адамитам не надо было, особой нужды в совершенных орудиях труда они не испытывали. Труд еще не был чрезмерно тяжким испытанием для первых людей. Сообщество первых людей (Адам, Ева, их дети) было единым, неразделенным.

Разделение человечества произошло после убийства Каином Авеля. С позиций исследователей Библии, уже до Потопа зародилось два типа падшей цивилизации – аве-лева, стремившаяся ко спасению, и каинова, все больше и больше отпадавшая от Бога. Каинова и авелева цивилизации не прекращали своего существования на протяжении многих тысячелетий вплоть до наших дней. Авель, как известно, не оставил после себя потомства. Поэтому миссия Авеля была возложена на Сифа – третьего сына Адама и Евы, который появился на свет уже после убийства Авеля. Довольно часто в литературе можно встретить такой взгляд на типы живших и живущих на Земле людей: упомянутые три главных сына первых людей являются прообразами трех типов людей, Каин – плотских, Авель – духовных, наконец, Сиф – душевных. Последний тип – люди, находящиеся между духовными и плотскими, в состоянии выбора и борьбы; не достигшие жизни чистого духа, но и удалившиеся от жизни чисто животной[29]. Именно за их души идет война на Земле уже многие тысячи лет. Конечно, часть потомков Сифа пополняла и пополняет лагерь каинитов. Но твердый остаток сифитов образует духовное потомство Авеля.

При этом между потомством Авеля и потомством Каина шло и продолжается постоянное противоборство – прежде всего в духовной сфере, хотя иногда оно приобретало форму военной, политической и экономической борьбы. Сейчас сосредоточим наше внимание прежде всего на каиновой цивилизации. В самом общем виде ее историю можно разделить на два больших периода:

а) допотопный;

б) послепотопный.

3. Об основных признаках допотопной каиновой цивилизации

Уже в допотопное время в жизни Каина и его потомков ярко проявились основные признаки каиновой цивилизации – о них мы узнаём прежде всего из Библии, особенно Книги Бытия (главы 4–6). Выделим ключевые признаки. Обратим внимание на тесную взаимную связь признаков.

1. Отпадение от Бога – замена Бога богатством. Отпадение человека от Бога выражается в падении веры в Бога и Его решающей роли в жизни человека. Каиниты перестали почитать Бога и стали полагаться только на свои силы, всячески развивая производительные силы, накапливая богатства, ища в них источник и смысл жизни. Каиниты перестали верить в жизнь вечную, бессмертие. По их мнению, существование человека ограничивается земной жизнью. Отсюда принцип: «Бери от жизни все, что можешь». Потакание своим страстям, гедонизм. В той или иной мере у первых потомков Каина наблюдались признаки богоборчества и поклонения сатане (неосознанного). С каждым последующим поколением богоборческие наклонности каинитов становились все более явными. Об отпадении Каина и его потомков от Бога и переходе их к поклонению богатству свидетельствуют имена первых каинитов[30]:

Каин – приобретать собственность, привязанность к материальному;

Енох – воспитанник (в духе отца);

Ирад – духовное падение, приносящее все больше зла;

Мехиалель – забывший Бога (жизнь вечную) и забытый Богом;

Мафусаил – желающий смерти;

Ламех – духовный (внутренний) упадок, духовное опустошение.

2. Отношение каинитов к другим людям – изоляционизм. Каин после убийства стал испытывать постоянный страх за свою жизнь, недоверие и подозрительность в отношении окружающих людей. Епископ Сергий (Соколов) подчеркивает, что Каина ни на минуту не оставлял страх. Какова причина? – «Вор видит во всех остальных тоже воров и думает, что у него могут украсть. Убийца боится, что и его убьют»[31].

Важным элементом жизни Каина стала изоляция от окружающих людей через создание искусственных барьеров. Каин после убийства Авеля стал проживать в городе – однако это не был город в современном смысле слова, это был участок земли, окруженный оградой, ограждением. Такая изоляция была проявлением чувства одиночества каинитов, при этом она еще больше усиливала это одиночество. В этой особенности поведения первых каинитов просматривается развившийся позднее эгоизм и индивидуализм. А еще позднее эта особенность перерастает в чувство превосходства каинитов над остальными людьми.

3. Отношение каинитов к другим людям – агрессия и желание убивать. Удивительным образом изоляционизм и страх каинитов уживались со склонностью к агрессии в отношении окружающих людей. В каинитах присутствовало желание убивать окружающих людей; убийство стало неотъемлемой частью жизни каинитов. Тем более что со временем каиниты стали воспринимать остальных людей как «недочеловеков», «гоев», «быдло». Осознанно или неосознанно каиниты через убийство людей совершали жертвоприношение тому, кому они поклонялись, – дьяволу. Некоторые святые отцы именно так и трактовали убийство Авеля – как жертвоприношение Каина дьяволу.

4. Отношение к природе – агрессия и «покорение». После убийства, совершенного Каином, у него возникло восприятие окружающей природы как враждебной окружающей среды. Для каинитов характерен переход от гармоничного взаимодействия с природой к ее «покорению»; такое агрессивное отношение к природе опиралось на всемерное развитие производительных сил; дополнительным фактором изменения характера взаимоотношений человека и природы стало то, что после первого в истории человекоубийства природные условия жизни людей ухудшились. Про Каина и его потомков в Священном Писании сказано: «проклят от земли» (Быт. 4:11).

5. Семейная жизнь – многоженство, разврат, испорченные дети. Потомок Каина Ламех положил начало разврату и многоженству – полигамии (Быт. 4:19), что было против изначального Божьего постановления о браке (один мужчина – одна женщина). Имел две жены (Аду и Циллу). Бездуховный отец Ламех породил и бездуховных детей (Повала, Иувала, Тувалкаина, Ноему). Они – символ развращенной, языческой, технократической, безбожной цивилизации. Некоторые исследователи обращают внимание, что именно после Ламеха начался новый этап допотопной каинитской цивилизации, который ускорил развязку – Всемирный потоп.

6. Переход к городской жизни. Причин для перехода к городской жизни Каина и его потомков было по крайней мере две.

Во-первых, страх, боязнь других людей, которые будут мстить за убийство. Каин, как мы сказали выше, провел границу между собой и окружающими его людьми[32].

Во-вторых, неспособность заниматься трудом на земле. Напомним, что Бог Адаму сказал: «проклята земля за тебя» (Быт. 3:17); это означало, что отныне человеку придется проливать пот для того, чтобы вырастить пропитание на земле. А Каину Бог сказал: «проклят ты от земли» (Быт. 4:11). Это уже совсем иная ситуация. Из-за потери силы от земли убийца вынужден искать замену ее в чем-то другом. Убийца не может быть нормальным земледельцем и крестьянином, и поэтому он ищет для себя новую форму бытия – урбанизацию.

Есть еще одна причина того, почему каиниты стали жить за городской оградой. По преданию, после совершенного убийства на Каина стали охотиться дикие звери (до этого они на людей не нападали). Именно тогда Земля перестала быть для человека домом и превратилась в «окружающую среду». Человек, совершающий смертный грех, разрывает связь не только с Богом, но и со всей природой. Механизм этого разрыва объяснить затруднительно, но последствия его – очевидны[33].

В Книге Бытия сказано: «И построил он город; и назвал город по имени сына своего: Енох» (Быт. 4:17) Конечно, это не был город в буквальном смысле слова, скорее речь может идти о некоем участке, имеющем ограждение. Потомки Каина создали первый настоящий город как скопление достаточно большого количества людей (таких же каинитов) на ограниченной территории. Священник Д. Сысоев пишет: «…один из древнейших городов Шумера, Эриду, соименен внуку Каина Ираду, а основатели его, по свидетельству шумерцев, пришли с востока. Основание этого города они относили к допотопным временам»[34].

Следствием перехода к городской жизни стало:

а) нарушение привычного образа жизни человека, лишение его возможности общения с природой, занятий сельских хозяйством, лицезрения Творца через познание Его творения – природы;

б) взаимное «инфицирование» людей разного рода пороками;

в) появление новых видов занятий (которые до этого могли существовать лишь в зачаточном виде): торговли, ремесел, проституции;

г) первое крупное разделение труда: труда сельского и труда городского (ремесленного); возникновение на этой почве товарно-денежных отношений; хотя в Книге Бытия ничего не говорится о существовании денег в жизни допотопных людей, но они должны были уже существовать.

Интересны некоторые характеристики допотопной городской жизни, данные Иосифом Флавием в его труде «Иудейские древности». Он, в частности, отмечает, что люди добровольно не желали селиться в городах, Каин загонял их туда силой. Города становились своеобразными разбойными гнездами, из которых каиниты нападали на беззащитных людей. «Свои владения он увеличивал грабежами и насилием и, приглашая своих сотоварищей к совершению бесстыдств и разбойничанию, он становился руководителем и наставником их в разных гнусностях. Изобретением весов и мер он изменил ту простоту нравов, в которой жили дотоле между собой люди, так как жизнь их вследствие незнакомства со всем этим была бесхитростна, и ввел вместо прежней прямоты лукавство и хитрость. Он первый поставил на земле разграничительные столбы, построил город и, укрепив его стенами, принудил своих близких жить в одном определенном месте»[35].

7. Переход к агрессивному кочевничеству. Потомок Каина Иавал (один из сыновей Ламеха) был родоначальником всех кочевников (Быт. 4:20) – жестокой и воинственной части человечества. Имя Повал может быть переведено как отец живущих в шатрах, имеющий стада[36]. Авель также имел дело со скотом, но он был простым пастухом, его стада находились на одних и тех же полях. Кочевое скотоводство, выражаясь современным языком, было более «рентабельным». Некоторые толкователи считают, что Иовал занимался не просто скотоводством, а продавал скот. Вот что пишет свящ. Д. Сысоев: «Слово “стада”, упомянутое здесь (имеется в виду стих 20 из главы 4 Книги Бытия. – В. К), в буквальном переводе означает “купленный скот”. Очевидно, он первый усовершенствовал торговую систему, введенную Каином, и создал рынок животных»[37]. Обогащение стало целью жизни Иовала. Кочевое скотоводство неизбежно таило в себе угрозу конфликтов и войн в связи с вторжением каинитов в ареалы обитания других людей и племен.

Некоторые авторы даже считают, что именно от Иовала берет свое начало капитализм. Напомним, что изначальный смысл слова «капитал» (лат. capital) – скот. Почему капитализм берет свое начало от этого слова? – Потому что скот периодически дает прирост, приплод. Происходит увеличение стада, количества голов животных. Капитал в современном понимании – стоимость, имущество, деньги, которые обладают свойством «самовозрастания».

8. Индустриальный (технократический) характер цивилизации. Основатель промышленных ремесел – Тувалкаин, последний из потомков Каина, чью родословную еще можно проследить отдельно от Божьей линии Адама-Сифа (Быт. 4:22). Его принято считать основателем индустриальной цивилизации со всеми ее атрибутами: «Тувалкаин – ковач всех орудий из меди и железа; основатель (безбожной, атеистической) науки и промышленности в целях производства вооружения для ведения агрессивных войн за обладание собственностью и получения удовольствий и развлечений»[38]. То, что мы узнаем о промышленном характере допотопной каиновой цивилизации из Священного Писания, дополняется данными археологии. Металлургия и обработка металлов имеют гораздо более давнюю историю, чем нам говорит официальная наука. Вот что пишет по этому поводу священник Д. Сысоев: «Современная наука желает отнести появление металлургии к временам гораздо более поздним и верит, что первые люди были грубыми дикарями, использовавшими орудия из камня и дерева. Но существует ряд археологических свидетельств того, что и здесь библейское повествование о Тувалкаине достовернее научных предрассудков»[39].

9. Появление искусства и культуры, оторванных от Бога. Потомок Каина Иувал (один из сыновей Ламеха) был изобретателем музыкальных орудий (Быт. 4:21). Разные толкователи сходятся в том, что Иувал – отец играющих (на гуслях, свирели), основоположник музыки, искусства, то есть развлечений, отвлекающих мысли и чувства (душу) человека от Бога. Искусство и культура стали средством развлечения, а точнее – отвлечения человека от Бога.

Исследователь церковного пения В. И. Мартынов пишет: «…если причиной ангельского пения является преизбыток благодати, то причина возникновения музыки коренится в утрате благодати… Музыкальные звуки, возбуждая особым образом душу человека, способны приводить ее в некое возвышенное и приятное расположение, напоминающее райское блаженное состояние и в какой-то мере восполняющее его отсутствие, на короткое время позволяя забыть ей о тяжких заботах мира. Таким образом, музыка, являющаяся неким заменителем, или эрзацем, нетленной райской пищи, могла возникнуть и стать необходимой только в результате утраты человеком райского блаженства вообще и способности слышать ангелов в частности»[40]. По мнению этого автора, музыка, созданная Иувалом, имела магический характер. Она была сродни наркотику, приводящему человека в состояние экстаза, создававшему ощущение чрезмерной энергии, способности управлять стихиями мира, бессмертия без Бога.

Не лишне современному человеку задуматься над смыслом слова «искусство». Образуемое от этого существительного прилагательное «искусственный» означает прежде всего неестественный. Получается, что искусство можно понимать как средство поддержания неестественной жизни, то есть жизни, оторванной от Бога и природы. Между прочим, искусство имеет корень «искус». Это не случайно. Оно может при определенных условиях предрасполагать человека к греху. В словаре В. Даля слово «искусство» имеет как положительный, так и негативный смысл. В частности, давая толкование слова «искушать», Владимир Иванович пишет: «Искусство также противополагается природе и тогда означает всякое дело рук человеческих. Искусство – половина святости, лицемерие, лукавство».

10. Проституция и разврат. В Книге Бытия особое внимание уделяется Ноемее, сестре трех братьев – Иовала, Иувала и Тувалкаша. Имя ее может быть переведено как «прекрасная». Все толкователи сходятся на том, что она была основательницей такой «профессии», как проституция. Ноема – символ проституции и разложения нравов во взаимоотношениях мужчин и женщин. Женщины в каиновой ветви допотопных людей именуются «дщерями человеческими», которые соблазняли сынов Божиих – мужчин из ветви Авеля-Сифа. В результате происходило смешение двух цивилизаций на физиологическом уровне. Человечество благодаря искусству обольщения женщин каиновой ветви успешно шло к своей погибели.

4. Сосуществование двух цивилизаций до Великого потопа

Мы уже отметили, что каинова цивилизация сосуществовала с цивилизацией Авеля-Сифа. Скажем несколько слов о последней, чтобы лучше понять рассматриваемый нами вопрос. Принято считать, что в отличие от Каинова рода потомки Сифа не имеют ничего выдающегося с человеческой точки зрения. Они жили в деревнях, пасли скот и обрабатывали землю, даже Ламех (в 9-м поколении!) обрабатывал землю, – как и заповедовал Господь Бог. Некоторые исследователи, базируясь на преданиях и данных археологии, склонны считать, что Сиф изобрел искусство письменности. Кроме того, он основал астрономию, а также тесно с ней связанную математику[41]. При необходимости потомки Сифа могли решать и сложные технические проблемы. Но лишь при необходимости, если на это была воля Бога. Ною Бог внушил задачу построения ковчега. Праведный Ной на протяжении 120 лет строил сложнейшее и гигантское по тем временам судно. Оно с честью выдержало стихийные бедствия Всемирного потопа (в то время как суденышки всех остальных людей были погребены морской пучиной).

Потомки Сифа (некоторые) занимались еще одним трудом: они были проповедниками Божьего Слова! И Енох (Иуд. 1:14), и Ной (2 Пет. 2:5) проповедовали о грядущем Божьем Суде! Фактически потомки Сифа образовали первую в истории человечества Церковь: «Так впервые на земле началось общественное служение Создателю. До этого и Адам, и Авель, и Сиф молились и совершали жертвоприношения в одиночестве, а начиная с Еноса (сын Сифа. – В. К), ощущавшего себя слабым человеком (именно это и означает его имя) пред лучезарным Ликом, истинные почитатели Господни стали объединяться, для того чтобы совместно возносить молитвы и жертвы пред очами Всеведущего…Люди, участвовавшие в совместной молитве и жертвах, естественным образом стали особым обществом, Первоцерковью, и получили название “ягвистов”, или “сынов Божиих”»[42].

Итак, потомки Каина поначалу не соприкасались с потомками Авеля – Сифа, первые проживали в городах, вторые жили и трудились на земле. Но потомки Авеля – Сифа, называемые сынами Божиими, сознательно дистанцировались от порочных потомков Каина (сынов и дщерей человеческих). Как пишет свт. Димитрий Ростовский, «Сиф получил и заповедь от отца Адама – оберегать свое потомство, чтобы оно не смешалось с богоненавистным племенем Каиновым»[43]. Вначале развратные потомки Каина, ушедшие с благодатного пути, не принимались в общество прочих адамовых детей, оставшихся на благодатном пути. Но в какой-то момент времени в невидимой стене, разделявшей две ветви потомков Адама и Евы, появилась брешь, началось кровосмесительное общение сынов Божиих и дщерей человеческих, причем последние выступали активной стороной, выступая в роли соблазнительниц: «Тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал» (Быт. 6:2). В результате смешанных браков грех, как зараза, захватывал все большую часть допотопного человечества.

Убывание благодати в сынах Божиих можно проследить даже по именам потомков Сифа. Например, шестым в списке допотопных праведников (по Книге Бытие) числится Иаред. Буквальный перевод его имени – «опускаться (в духовном развитии): тот, чье духовное развитие ниже, чем у отца». Девятым в списке (перед Ноем) стоит Ламех – «ослабевший, пришедший в упадок». В конечном счете потомки Сифа сравнялись с потомками Каина, на земле остался один лишь праведник – Ной со своим семейством.

Допотопные люди получали полный набор тех грехов, которые в свое время проявил Каин:

– жадность и пренебрежительное отношение к Богу – истинному источнику всякого богатства (жертвоприношение Богу он совершил по принципу «На Тебе, Боже, что нам негоже»);

– зависть (которая появилась в связи с тем, что жертва Авеля была принята Богом, а его, Каинова, жертва – не была);

– хитрость (Каин хитростью заманил Авеля на поле);

– покушение на жизнь других людей (убийство Авеля);

– обман (вспомним лживый ответ Каина на вопрос Бога «Где Авель, брат твой?» – «Не знаю»);

– дерзость в отношении Бога (дерзкий ответ Каина Богу: «…разве я сторож брату моему?»);

– отношение к окружающим людям как к своим врагам (страх Каина, его слова: «Всякий, кто встретится со мною, убьет меня»).

К этим «базовым», «корневым» грехам потомки Каина добавляли свои, новые грехи: богоборчество, материализм, желание чувственных удовольствий, погоня за богатством, многоженство, разврат, страсть к развлечениям и т. д.

5. Об археологии, пирамидах и гневе Божьем

Хотелось бы обратить внимание на то, что сведения о допотопной цивилизации современный человек в основном черпает из Священного Писания, прежде всего Книги Бытия. Между тем эти сведения целесообразно дополнять данными науки, прежде всего археологии[44]. Это очень расширяет наши представления. О высоком уровне развития науки и техники того времени свидетельствуют такие материальные следы допотопной цивилизации, как пирамиды, которые существуют не только в Египте, но обнаружены археологами во многих других частях мира – в Мексике, Перу, других странах Латинской Америки, Китае, Крыму и т. д. Доскональное изучение этих памятников материальной культуры допотопного периода человеческой истории показывает, что и сегодня человечество еще не достигло тогдашних высот в технологиях строительства, добычи и обработки камня, перемещении гигантских грузов и т. п. Мы не будем сейчас углубляться в анализ различных версий того, каким образом допотопные люди осуществляли свои гигантские проекты и какое назначение имели пирамиды (мнений по этому поводу сегодня очень много). Здесь подчеркнем лишь два существенных и очевидных момента:

1) гигантские пирамиды – проекты допотопной, а не послепотопной цивилизации (как это считалось ранее);

2) пирамиды распространены были по всей планете, что позволяет утверждать: допотопная цивилизация была глобальной.

Чтобы не быть голословным, приведу отрывок из одного исследования, касающегося допотопной цивилизации, причем исследования с позиций православных представлений о творении мира и человеческой истории: «В начале нашего исследования мы сказали о создании в допотопные времена некоей богоборческой системы, которую Всемирный потоп и разрушил. Из последующего изложения нетрудно сделать вывод о том, что пирамиды входили в эту систему, составляя, быть может, ядро ее. Во всяком случае, ясно, что им предназначалась немалая роль в этом сатанинском проекте. Пирамиды были построены до Потопа. А теперь мы можем видеть только часть остатков (ибо многие остатки находятся на дне океанов и морей) этой разрушенной системы (включавшей в себя пирамиды). Когда остатки и следы допотопной цивилизации находят и начинают исследовать, то выдвигают различные предположения, придумывают версии: “вот в этом месте находилась Атлантида!”, “эти объекты построили инопланетяне!” и т. д. А это не Атлантида и не инопланетяне, а допотопная цивилизация. Или, если уж употреблять слово “Атлантида”, то надо признать, что “цивилизация атлантов” находилась не на ушедшем под воду острове в Атлантическом океане или в каком-то конкретном регионе планеты, а была распространена по всей земле, то есть была, что называется, глобальной»[45].

Итак, под воды Всемирного потопа ушла цивилизация, которая в технологическом отношении была очень развитой. Это лишнее напоминание нынешним людям с материалистическим мировоззрением. Никакая наука и техника не спасет от гнева Божия человечество, если оно будет продолжать двигаться по наезженной колее каннской цивилизации.

6. После Великого потопа: хамитский период каинитской цивилизации

Не будем описывать события, которые принято называть Всемирным потопом. Они достаточно полно описаны в Книге Бытия (главы 6–9). Потоп подвел черту под допотопной историей каиновой цивилизации, которая продолжалась 2262 года. Бог решил с помощью стихийного природного бедствия поставить заслон на пути дальнейшего развития человечества по пути каиновой цивилизации. Потоп был не уничтожением человечества, но своеобразным его очищением. Начало послепотопному человечеству должны были дать праведный Ной и его дети.

Послепотопная история каиновой цивилизации может быть разделена на два больших периода:

1) от окончания Всемирного потопа до I века н. э., который можно условно назвать хамитским;

2) от начала отпадения от Заветов Единого Бога части потомства Аврамова, прежде всего фарисеев и саддукеев (духовных вождей богоизбранного еврейского народа) до нашего времени; он может быть условно назван фар исейско-саддукейским.

Всемирный потоп, однако, не уничтожил полностью «ген» Каина («семя Каиново») в послепотопных людях. Этот «ген» является не биологическим, а духовным. Поэтому никакая «чистота крови» не может быть гарантией того, что человек не встанет на путь Каина. Развращение человечества и его отпадение от Бога возобновилось.

Хамитский период каинской цивилизации продолжался примерно 3245 лет и назван по имени Хама – одного из трех сыновей Ноя.

Параллельно хамитской цивилизации развивалась другая ветвь человечества: потомки Сима и Иафета (два других сына Ноя) несли миссию продолжения цивилизации Авеля-Сифа.

Сим положил начало семитским (ближневосточным)

этническим группам (евреям, ассирийцам, сирийцам и еламитам). У него было пять сыновей, именами которых названы народы, произошедшие от них: Елам – еламиты; Ассур – ассирийцы; Арфаксад – народы северо-запада Месопотамии; Лудлидийцы; Арам – арамейцы. Из Южной Месопотамии (Сумеры) симиты переселились сначала в Палестину, а затем в Китай (за 2500 лет до н. э.), Японию (за 1000 лет до н. э.) и Америку (народы майя – инки и ацтеки).

Иафет имел семь сыновей, от которых произошли различные народы: Гомер – германцы; Магог – скифы; Мадай – мидийцы; Иован – греки, итальянцы, римляне; Фувал (Тувал) – тибарены; Мешех – грузины; Фирас – фракийцы. Иафеты расселились по всей земле. Они положили начало индоевропейским народам.

Однако стало происходить быстрое смешение людей – носителей этих двух цивилизаций. Это наглядно проявилось в Вавилоне, где самые разные языки (представлявшие ветви Хама, Сима, Иафета) участвовали на протяжении нескольких десятилетий в сооружении башни до небес под предводительством Нимрода – внука Хама.

Башня в Вавилоне была разрушена Богом, а народы были разметаны по всему лицу земли и начали говорить на разных языках. Это была очередная вселенская катастрофа после Всемирного потопа. Таким образом Бог «притормозил» процесс деградации человеческого рода, поставив между народами и племенами пространственногеографические границы и языковые барьеры. После разрушения Вавилонской башни наблюдался спад в уровне жизни и хозяйственной деятельности большей части тогдашнего человечества. Вот что по этому поводу пишет О. Н. Забегайло: «Вавилонское рассеяние людей по всей земле вынуждало племена к кочующему образу жизни. В связи с этим охота и собирание плодов предшествовали развитию сельского хозяйства, скотоводства и тем более промышленности. Поэтому каменные орудия труда (палеолит), охота и собирательство, физическая деградация людей были необходимой начальной ступенью развития послепотопных цивилизаций до тех пор, пока не завершилось расселение людей по земле, не восстановились утраченные технологические знания и не были открыты и освоены новые месторождения руд и других полезных ископаемых»[46]. Примечательно, что после разрушения Вавилонской башни и рассеяния языков по Земле продолжительность жизни человека резко сократилась – примерно в два раза.

Но вернемся к хамитской ветви человечества. Хам – родоначальник афро-азиатских этнических групп. От его четырех сыновей произошли народы:

Хуш – народы Северной Африки и Вавилона;

Мицраим – египтяне;

Фут – ливийцы;

Ханаан – ханаанейцы, или финикийцы.

Кроме того, потомки Хама пошли в Индию (черные индусы, после которых в Индии появились белые индусы, то есть восточные иафеты) и Китай (монголы, после которых в Китай пришли из Южной Месопотамии семиты, принесшие с собой высокий уровень культуры). Из Китая хамиты проникли в Северную Америку[47]. После Потопа и вавилонского рассеяния опять возобновился ползучий процесс смешения народов, представлявших разные культуры и цивилизации. Об этом, в частности, можно прочитать в Ветхом Завете, где потомки Авраама и Сима, несмотря на суровые запреты, смешивались с инородцами и иноверцами, прежде всего жителями Ханаана. Читаем у О. А. Забегайло: «Со временем симиты смешались с хамитами: в Месопотамии (Вавилон), Палестине (земля ханаанская – хамова), Китае (аккадические семиты смешались с монголами-хамитами)»[48].

Основными очагами каннской (хамитской) цивилизации в послепотопный период истории были империи: Вавилонская, Египетская, Ассирийская, Персидская, Древняя Греция, Древний Рим. Были и сравнительно небольшие государства, но с ярко выраженными признаками каннской цивилизации. Например, Финикия, которая занимала важные позиции в средиземноморской торговле. В этих империях и государствах большое распространение получили города, ремесла, торговля, появилось денежное обращение и ростовщичество, расцвели различные языческие религии, господствовали культ богатства и чувственных удовольствий, развращенность нравов была запредельной, человеческая жизнь не стоила ровным счетом ничего (процветали человеческие жертвоприношения), в основе хозяйства лежал рабский труд, велись постоянные захватнические войны, в военных столкновениях и восстаниях гибли тысячи и тысячи людей. Имеются несколько иные оценки того, где находились в дохристианскую эпоху основные центры цивилизации Каина-Хама. О. Забегайло, в частности, выделяет пять таких центров: «Типичными представителями хамитского типа цивилизации являлись многие жители Шумера, Вавилона, Египта, а затем Индии и Китая»[49]. Как видим, два центра находились далеко к востоку от тех мест, которые принято считать «колыбелью человечества» (Месопотамия, Средиземноморье).

Хамитская цивилизация в принципе воспроизводила все основные черты допотопной каиновой цивилизации. Но появились и некоторые новые черты. В частности, мы упомянули рабский труд. Рабствопоявилось во времена Хама, началось с сына его Ханаана. На это обращает внимание св. Иоанн Златоуст: «В древности не было раба. Но нам надобно узнать, откуда произошло рабство. Проклят Ханаан отрок: раб будет братиям своим (Быт. 9:25). Смысл слов таков: ты будешь рабом, потому что обнаружил срамоту отца своего. Видишь ли, что рабство – от греха, что от нечестия произошло рабство?»[50]

Также Иоанн Златоуст обращает внимание на то, что одновременно с рабством появляется имущественное неравенство между людьми: «Грех сделал рабом Ханаана и, лишив свободы, привел в подчинение. Отсюда-то началось рабство. До того времени между людьми не было такой изнеженности и такой роскоши, чтобы один нуждался в услужении других, но каждый служил сам себе, все были в равной чести, и не было никакого неравенства. А как явился грех, то и нарушил свободу, и уничтожил достоинство, дарованное людям от природы, и ввел рабство…»[51]

7. Живая ветвь человечества: от Евера до Святой Руси

Конечно, на протяжении всей истории после Потопа всегда была некоторая часть человечества (остаток), которая дистанцировалась от духовных потомков Каина. Даже энергичному и сильному властителю Нимроду не удалось объединить под своими знаменами строительства мировой державы и Вавилонской башни всех людей. Среди потомков Сима был праведный Евер, который отказался от участия в богоборческом проекте Нимрода. Как отмечал св. Димитрий Ростовский, «относительно праотцев Христовых, происходивших от Сифова племени и живших до Потопа, нет никакого сомнения, что все они были справедливыми и святыми. Относительно же сих, которые после Потопа от Ноя до Авраама по именам вспоминаются, мы не можем сказать, чтобы все они были праведными, кроме Сима и Евера… Разве только те, может быть, пожили праведниками, кои родились во дни Ноя, то есть Арфаксад, Каинан и Сала… После же его смерти один только правнук Евер называется добрым, тогда как о прочих нет известий»[52].

Через 47 лет после смерти Ноя Арфаксад вместе со своим домом переселился из Армении в Междуречье. В то время когда Арфаксад, Сала и все семейство переходили через реку Тигр (2659 г. от сотворения мира), у Салы родился сын. Как пишет св. Димитрий Ростовский, «Арфаксад дал младенцу, своему правнуку, имя Евер, что значит “переход”. От сего Евера произошли евреи»[53]. Все святые отцы однозначно толкуют смысл такого имени. Это символ перехода (или бегства) от рабства греху к свободе от греха, к покровительству Бога. На примере Нимрода и Евера мы видим вечное противостояние сынов человеческих и сынов Божиих. Свящ. Даниил Сысоев пишет: «Два современника показывают нам ту громадную бездну, таящуюся в сердце человека. Человек может быть прекрасным, как Евер, или ужасным, как Нимрод… Представьте себе, как может влиять на человека то, что ему противостоит не только его семья или его народ, а все человечество. Необходима сверхъестественная сила для того, чтобы противостоять натиску общественного презрения, которому подвергся Евер со стороны обезумевшей в своем энтузиазме толпы сторонников Нимрода»[54].

Именно от потомков Евера произошел Авраам – еще один праведник послепотопного человечества. Ко времени Авраама (с момента разделения языков в Вавилоне прошло примерно 670 лет) идолопоклонство опять захватило все племена и народы. Этим заразился даже отец Авраама Фарра: «Фарра, отец Авраама и отец Нахора, и служили другим богам» (Нав. 24:2). Авраам дал начало избранному Богом еврейскому народу, на который Им была возложена миссия спасения не только самого себя, но и всех народов. Бог Своей невидимой рукой вел избранный Им народ, но тот все время стремился уклониться со спасительного пути. Мы это видим, читая Ветхий Завет, наполненный различными сценами и историями, которые свидетельствуют о диких нравах потомков Евера и Авраама. Надо иметь в виду, что евреи целых четыре столетия находились в Египте – центре хамитской цивилизации, причем большую часть времени как пленники. Они опять свыклись с язычеством, стали почитать вместо Бога идолов, перестали соответствовать той миссии, которая была на них возложена Богом. По сути, их нельзя было уже отличить от окружающего мира, живущего по законам Каина[55].

С момента призвания Авраама Богом прошло 616 лет. И еврейскому народу был брошен «спасательный круг» в виде писаного Закона, который был вручен Богом вождю еврейского народа Моисею на горе Синай (десять заповедей, которые были запечатлены на скрижалях). «Бог писаным Законом дал им не только опору их ослабшему естественному закону, а и оградил их жизнь со всех сторон – отвне и изнутри. Бог законом оградил их как бы высокою оградою от внешнего влияния, оградил их и от внутреннего разложения, оградил их от выхода в опасность – все это ради скорейшего пришествия Спасителя мира. Закон стал для них детоводителем ко Христу, как бы светильником для освещения их пути ко Христу»[56]. Писаный закон – ветхозаветная часть Библии – был дан потомкам Авраама не сразу, а по частям – в течение примерно 1200 лет. Писаным законом Бог стремился держать еврейский народ в узде, отвратить его от соскальзывания в колею каинитской цивилизации.

Важнейшим событием нашей истории было появление на земле две тысячи лет назад Иисуса Христа, воплощение Бога в виде Сына Человеческого. Это ключевое событие земной истории отодвинуло человечество от края пропасти вселенской катастрофы и дало импульс развитию цивилизации Авеля-Сифа. Указанная цивилизация стала с этого момента называться христианской[57]. О. А. Забегайло пишет: «Симо-иафетова (авелева) цивилизация стремилась и стремится до сих пор к спасению. Она берет свое начало от Сима. От Сима к Аврааму идет прямое потомство, и в нем указывается десять поколений. Далее от Авраама идут Исаак, Иаков, Иуда. От Иуды до царя Давида имеется девять поколений, а от Давида до Иисуса Христа – 41 поколение. Иисус Христос – семьдесят седьмой, начиная от Бога. Иисусом Христом заканчивается семитическая и начинается христианская ветвь спасающегося типа цивилизации»[58]. Основные этапы развития христианской цивилизации:

– время апостолов и первых христиан (I–III вв.);

– Первый Рим (IV в.);

– Второй Рим – Византия (V–XV вв.);

– Третий (Последний) Рим – Святая Русь (XV–XXI вв.).

8. Фарисейско-саддукейская ветвь

Но вернемся к нашему предмету – каинитской цивилизации. На сравнительно длительный период времени победное шествие цивилизации Каина по нашей планете было приторможено. В литературе этот период истории

чаще всего называют Средними веками. Однако цивилизация Каина никогда не исчезала с лица Земли.

После пришествия Христа на Землю, Его распятия и вознесения четко обозначился последний период развития цивилизации Каина – фарисейско-саддукейский. Самое удивительное, что фарисеи и саддукеи – потомки праведных Авраама и Евера. Тех патриархов, от которых началось то ответвление человечества, которое принято называть «древними евреями», «богоизбранным народом», первыми последователями монотеистической религии в послепотопном мире. История еврейского народа – ярчайший пример того, что праведность и святость предков не гарантирует праведности и святости потомков. Священник Даниил Сысоев пишет в этой связи: «Если Евер отказывался строить Башню, то его потомки возглавляют процесс ее восстановления. Если он сохранил язык богообщения, ибо жил молитвой, то его потомки заявляют, что им “трудно дается молитва после Шоа (уничтожение евреев нацистами)”. Если он перешел реку и своей верой оправдался, то мнимые евреи, отказываясь признать пришедшего Мессию и принять св. крещение, теряют право на это славное имя»[59].

Следует отметить, что предпосылки для перехода к этому периоду закладывались еще за несколько веков до пришествия на нашу Землю Иисуса Христа. Но все это делалось тайно и прикрывалось лукавыми заверениями в верности закону Моисея и пророкам. Фарисеи и саддукеи – духовные вожди потомков Евера, Авраама и Моисея – сбросили свои маски и открыто показали свою богоборческую сущность, когда они распяли Сына Божия Иисуса Христа – Мессию, Которого еврейский народ ожидал на протяжении многих веков. А также выступили гонителями первых христиан, то есть тех иудеев и язычников, которые поверили во Христа Спасителя.

Подспудное развитие фарисейско-саддукейской цивилизации началось еще задолго до Христа – примерно 2500 лет назад. То есть фарисейско-саддукейский период как бы накладывается на хамитский период; носители хамитской языческой культуры начинают активное «инфицирование» богоизбранного народа. В VI–V вв. до н. э. вожди еврейского народа оказались в вавилонском плену и под влиянием вавилонского чернокнижия, оккультизма и магии начали вносить серьезные «коррективы» в религию древних евреев (Пятикнижие Моисеево и книги пророков). Эти искажения и отклонения нашли свое отражения в Талмуде и еврейском учении каббалы, которые стали создаваться еще во времена пребывания еврейских вождей на берегах Вавилона[60].

Никак нельзя согласиться с теми, кто утверждает, что еврейская каббала начала складываться лишь после разрушения Второго Иерусалимского храма, когда евреи оказались в изгнании. О. Забегайло (ссылаясь на дореволюционного автора Н. А. Бутми) справедливо пишет: «В вавилонском плену иудеи создали свою секту каббалистов. Они считали, что обладают “высшим знанием” (Преданием), полученным от Иеговы. По их мнению, Иегова передал эти знания через своих ангелов, Адама, Сима, Исаака, Моисея и Давида. А в I в. н. э. эти знания иудеи изложили письменно в книге “Зогар” (основной части каббалы). Однако на деле знания, имеющиеся в каббале, получены не от Единого Бога, не через Откровение (как это в Библии у Моисея), но от людей – языческих жрецов и стоящих за ними демонических духов»[61].

Само фарисейство, кстати, также берет свое начало от вавилонского плена. Спаситель во время Своего земного служения постоянно обрушивался именно на фарисеев, которые под личиной внешнего благочестия старались повести за собой по гибельному пути других людей. Их «тайное знание» – каббала – было не просто философией, а откровенным богоборчеством. Н. А. Бутми отмечал, что в каббалистическом учении бог отождествляется и сливается со всей природой, вселенной, то есть это типичный пантеизм[62]. Далее, каббалисты стирают грань между добром и злом. Это, в свою очередь, становится оправданием разврата и других пороков[63]. Человек, следующий по пути каббалы, неизбежно становится добычей бесов.

Важной чертой идеологии еврейских вождей-каинитов с этого времени стало положение о завоевании мирового господства. Постановка такой цели была логическим продолжением борьбы каинитов с Богом: через установление власти над всем миром они надеялись полностью заместить Бога. Богоизбранный еврейский народ на протяжении нескольких веков как бы находился на развилке мировой истории, выбирая между путем Авеля и путем Каина[64].

Окончательно фарисеи и саддукеи превратились в «нового Каина», когда они, подобно первому Каину, совершили страшное убийство – распятие Христа на Голгофе. В толковании блаженного Феофилакта Болгарского на Евангелие от Луки (глава 11) сказано: «Господь обнаруживает, что иудеи – потомки Каина и наследники его злобы, когда говорит, что вся кровь, пролитая от Авеля до Захарии, взыщется от рода сего».

Идейной основой борьбы каинитов с Богом и сынами Божиими на протяжении 2500 лет служили Талмуд и еврейская каббала. Они не только искажали религию древних евреев, запечатленную в Писаниях и Пророках, но были их прямым отрицанием[65]. С наступлением новой эры человечества основная злоба послепотопных каинитов переключилась с древнееврейских пророков и дохристианских праведников на Христа – нового Авеля – и его последователей – христиан.

Усиление фарисейско-саддукейской цивилизации происходило (и происходит) в той мере, в какой наблюдалось (и наблюдается) ослабление цивилизации христианской[66]. Первым серьезным ударом по вселенскому христианству было отпадение от Церкви западной ее части, которая объявила себя самостоятельной Католической церковью, но при этом встала на путь искажения и извращения истинного христианства. В середине XV века под ударами турок пала Византия – оплот христианства в тогдашнем мире. Наконец, серьезным ударом была Реформация, которая привела к появлению разных толков протестантизма, который лишь номинально (формально) сохранял видимость христианства, а внутренне был носителем каннского мировоззрения и образа жизни.

Реформация открыла путь для так называемых буржуазных революций, а они, в свою очередь, дали толчок развитию современного капитализма – новейшей формы каиновой цивилизации.

Конечно, каиниты проявляли постоянную активность в деле подрыва христианских устоев тогдашнего мира. Результатами этой подрывной деятельности стало появление новой религии – ислама, распространение основанных на иудейской каббале различных вариантов гностицизма, создание тайных обществ иудеев в Западной Европе (секты альбигойцев, катаров, ордена тамплиеров, иллюминатов и т. п.), организация разветвленной сети масонских лож, распространение идей Возрождения, гуманизма и просвещения и т. д.

Кстати, во многих таких обществах практиковалось (и продолжает практиковаться) почитание Каина, что не оставляет никаких сомнений относительно духовного родства их членов с первым человекоубийцей. Как следует из Библии, все потомки Каина были уничтожены Потопом вместе со всей их цивилизацией. Но у масонов свое видение истории человечества. Известный русский духовный писатель С. Нилус в книге «Близ грядущий антихрист и царство дьявола на земле» (другое название – «Близ есть, при дверех…») приводит масонскую легенду о строителе храма Адонираме – родоначальнике «вольных каменщиков». В этой кощунственной легенде истинный Бог выступает «злым» и «жестоким» началом, которому противостоят потомки Каина – доблестные мятежники, возглавляемые Люцифером («добрым богом» масонов и сатанистов). Адонирам представлен в этой легенде прямым потомком Каина – якобы сына Люцифера и Евы, поэтому Адонирама легенда называет «сыном Денницы». Согласно легенде, один потомок Каина якобы сумел пережить Всемирный потоп. Это был Тувалкаин (другое имя – Вулкан). По легенде, он вступил в связь с женой Хама (одного из трех сынов Ноя), и она родила ему Хуша, отца Нимрода. Таким образом, Нимрод, по версии легенды об Адонираме, получается потомком Люцифера, Каина и допотопных строителей пирамид, то есть он выходит этаким преемником, продолжателем допотопной богоборческой системы в послепотопном мире. Если у христиан Нимрод – духовный потомок Каина, то у масонов и сатанистов – кровный. С. Нилус называет масонов, почитающих Денницу-Люцифера, Каина, Нимрода, Адонирама, «детьми дьявола». В конце своего изложения легенды об Адонираме С. Нилус пишет:

«Пароль и лозунг этих детей дьявола:

Месть Богу.

Месть сынам Божиим.

Это вопль из преисподней самого Денницы-Люцифера, в безумии своем ополчившегося на Творца своего и Творца видимого и невидимого мира»[67].

9. Основные признаки современной каинитской цивилизации

Каково же состояние каинитской цивилизации сегодня, в начале XXI века? Следует признать, что все те десять признаков каинитской цивилизации допотопного периода, которые мы перечислили выше, присутствуют и сегодня. Сущность каинитской цивилизации – та же. Может быть, конкретные формы проявления несколько иные.

1. Отпадение от Бога – замена Бога богатством. В начале XXI века (по сравнению с предыдущими несколькими веками, даже XX веком) мы наблюдаем переход к откровенному богоборчеству. Каинитская (фарисейско-саддукейская) цивилизация начинает открытое гонение на истинное христианство по всему миру – примеров этому сегодня тысячи.

Одновременно произошел переход к открытому поклонению сатане (в ряде стран Запада даже легально существует церковь сатаны). В рамках традиционных христианских конфессий (католицизм, различные направления протестантизма) уже почти забыты слова Спасителя «не можете служить Богу и маммоне», сделан окончательный выбор в пользу маммоны. Фактически под вывесками различных христианских номинаций скрывается церковь маммоны.

Спасение человек ищет не в Боге, а в богатстве, причем он стремится к бесконечному приумножению богатства. Как известно, бесконечность – важный признак истинного Бога. Однако здесь происходит незаметная подмена одной – Божественной – бесконечности, другой – ложной – бесконечностью, которая предлагается человеку дьяволом[68]. Сегодня происходит погоня за богатством даже не за материальным, а виртуальным – выражающемся в знаках на бумаге или даже магнитных носителях (виртуальные деньги).

Некоторая часть каинитов («избранные») имеют еще более безумные планы и цели: они хотят не только богатства, но также мирового господства. Иначе говоря, они хотят встать на место Бога и над Богом. Такие попытки уже были в истории мира: ангел Денница, который посягнул на Бога; Нимрод, который строил в Вавилоне башню «до небес», и т. д. Если раньше «избранные» каиниты держали свои планы мирового господства в тайне, то сегодня они уже перестали их скрывать и даже афишируют. Видимо, они считают, что уже близки к заветной цели и мировой процесс необратим.

2. Отношение каинитов к другим людям – изоляционизм, «социальный расизм» и т. д. К началу нынешнего века сложилась очень узкая группа людей, которые живут изолированно от остального человечества. Это так называемый «золотой миллион». Это мировая элита. Она не просто находится вне человечества, она живет над человечеством. Все остальные миллиарды людей – «недочеловеки», «скоты», «гои» и т. д. Далеко не все люди, даже последовательно придерживающиеся идеологии каинитов и участвующие в практической реализации каинитских планов, могут рассчитывать на то, чтобы быть в числе «избранных». Одни каиниты уничтожают других каинитов. Это проявление своеобразного «социального расизма».

Кроме изоляционизма и «социального расизма» межличностные отношения характеризуются также многими другими особенностями. Даже в небольших социумах, в которых с социальной, культурной, этнической или религиозной точек зрения присутствуют однотипные люди, человек не готов ничем поступаться ради своих ближних в рамках малого социума (а уж про дальних и говорить не приходится). Многие авторы обращают внимание на отсутствие у каинитов каких-либо признаков жертвенности. Более того, четко просматривается обратное жертвенности качество – паразитизм (желание и способность жить за счет других)[69]. Вот мнение одного из современных отечественных авторов: «Каин обычно не ценит ничего, кроме комфорта, и все эти жертвы видятся ему бессмысленными ритуальными действиями, продиктованными страхом. Любимый его аргумент – риторический вопрос

“ради чего?”. Сам он безумно боится смерти, отчего непрерывно выторговывает у мироздания как можно большую продолжительность догробного существования. Но про это явление, а также про креативное потомство Каина – не сейчас. А вот про отсутствие будущего у каина можно больше и не писать. Ибо и рождение детей, и защита своей страны, и тяжелый созидательный труд – требуют жертв. А каин будет выпивать все соки из того, на чем он паразитирует, пока не сгинет в небытие»[70].

3. Отношение каинитов к другим людям – агрессия и желание убивать. Совсем недавно, в прошлом веке, человечество пережило две мировых войны, развязанных современными каинитами. Сейчас каиниты готовят (уже фактически развязали) Третью мировую войну, которая может стать последней в истории человечества. Кроме этого, используются самые разнообразные «мирные» средства сокращения численности населения на планете – начиная от программ «планирования семьи», поощрения гомосексуализма и других извращений и кончая широким внедрением генетически модифицированных продуктов.

4. Отношение к природе – агрессия и «покорение». Об этом особенно много говорить нет смысла. И так все знают, что сегодня мир вошел в фазу острого экологического кризиса, который способен уничтожить все человечество – не только «скотов» и «гоев», но и «избранных».

5. Семейная жизнь – многоженство, разврат, испорченные дети. Кризис семьи как социального института налицо: разводы, неполные семьи, однополые браки, «планирование семьи», ювенальная юстиция, супружеская неверность, развращение детей, пропаганда порока и сексуальных извращений, лишение родителей звания «отец» и «мать» (присвоение им в документах наименований «родитель № 1» и «родитель № 2»), агрессивный феминизм и т. д. и т. п. Это намного «круче», чем полигамные браки допотопных людей.

6. Переход к городской жизни: большая часть человечества сегодня живет в городах с их стадионами, ресторанами, ночными клубами, театрами, бизнесцентрами, универмагами, университетами, биржами и финансовыми центрами, «спальными районами» и пр. То есть города сегодня стали центрами порока, разврата, низкопробных развлечений. Города даже утратили свою прежнюю экономическую роль. По крайней мере, в крупных городах стран «золотого миллиарда» производства почти не осталось. Вся экономическая деятельность в городах сводится к торговле и финансовым посредническим операциям и спекуляциям. Крупные города– сосредоточие фондовых, товарных и валютных бирж, коммерческих и инвестиционных банков, различных юридических контор и страховых компаний, инвестиционных фирм и фондов. Города превратились в мощных спрутов-паразитов, сосущих соки из окружающих территорий и дальних стран.

О городской «культуре» (без кавычек это слово в данном контексте просто невозможно употреблять) как важнейшем признаке современной каинитской цивилизации можно говорить долго. Гениальный А. С. Пушкин выразил суть этой городской «культуры» всего в немногих строчках. Привожу диалог Земфиры и Алеко из поэмы «Цыганы»:

Земфира

Скажи, мой друг, ты не жалеешь
О том, что бросил навсегда?

Алеко

Что ж бросил я?

Земфира

Ты разумеешь:
Людей отчизны, города.

Алеко

О чем жалеть? Когда бы ты знала,
Когда бы ты воображала
Неволю душных городов!
Там люди в кучах за оградой,
Не дышат утренней прохладой,
Ни вешним запахом лугов;
Любви стыдятся, мысли гонят,
Торгуют волею своей,
Главы пред идолами клонят
И просят денег да цепей.
Что бросил я? Измен волненье,
Предрассуждений приговор,
Толпы безумное гоненье
Или блистательный позор.

Земфира

Но там огромные палаты,
Там разноцветные ковры,
Там игры, шумные пиры,
Уборы дев там так богаты!..

Алеко

Что шум веселий городских?
Где нет любви, там нет веселий…

Хоть этим строкам уже скоро будет два столетия (поэма написана в 1824 году), однако мало что изменилось в нравах и атмосфере городской «культуры». Разве что пленниками городов стало намного больше людей. Во времена Пушкина за оградой «душных» городов в России проживало всего несколько процентов русских людей. Сегодня, согласно официальной статистике, почти 3/4 жителей России – горожане. Даже в индустриальной Англии в тот момент еще не было преобладания городского населения над сельским. Сегодня весь мир в условиях гигантского развития транспорта, средств коммуникаций и полной либерализации потоков людей, капиталов и товаров стал одним громадным мегаполисом. Лишь отдельные «оазисы» дают человеку на время забыться от «неволи душных городов». Но дух каинитской «культуры» проникает и в такие «оазисы» – через телевидение, радио, интернет, телефонную связь.

7. Переход к агрессивному кочевничеству. Роль агрессивных кочевников сегодня выполняют транснациональные корпорации (ТНК) и транснациональные банки (ТНБ), захватывающие мировые товарные и финансовые рынки, поглощающие компании и предприятия других стран, устанавливающие контроль над природными ресурсами Земли. Сегодня как никогда проявляется в полной мере космополитический характер капитала: для него «отечеством» является та страна или территория, где он может получить максимальную прибыль. Уже не приходится говорить о космополитизме владельцев ТНК и ТНБ: они рассматривают весь мир как пространство для своей «охоты».

8. Индустриальный (технократический) характер цивилизации. Сегодня этот признак каинитской цивилизации не вызывает никакого сомнения. Стоит лишь обратить внимание на два принципиально новых момента.

Во-первых, индустриальные мощности сегодня из стран «золотого миллиарда» перемещаются за пределы этой зоны на периферию мирового хозяйства. Территорией индустриализации становится почти вся наша планета. Что касается стран «золотого миллиарда», то они сегодня получили название «постиндустриального общества». Эти страны сами уже почти не производят промышленную продукцию и многие другие материальные блага, но при этом активно пользуются этими благами.

Во-вторых, все больше проявляется антигуманный, разрушительный характер технологий, потому что процесс создания и использования этих технологий контролируется современными каинитами. Например, компьютерные и коммуникационные технологии ставят под контроль («электронный колпак») все человечество. Ядерные и авиационно-космические технологии в первую очередь используются в военной сфере. Вместе с развитием техносферы растут угрозы, связанные с возможными технологическими катастрофами. Например, аварии на атомных электростанциях или разливы нефти в океане. Растут риски использования объектов техносферы для разного рода диверсий и провокаций. Обостряется экологическая обстановка во всем мире, поскольку технологии нацелены на перемалывание природных ресурсов планеты и хищническое использование биосферы.

9. Появление искусства и культуры, оторванных от Бога. Так называемые искусство и культура стали мощнейшими средствами развлечения. А точнее сказать – средствами отвлечения человека от Бога. Сегодня они не только «отвлекают», но также «привлекают». За внешней пошлостью, развратом, безвкусицей «произведений» «искусства» и «культуры» явно проглядывает образ того самого дьявола, который совратил первых людей и подвиг Каина на убийство. Все эти современные Элвисы Пресли, Джоны Ленноны, Аллы Пугачевы, Майклы Джексоны являются «миссионерами» фарисейско-саддукейской цивилизации. Собирательный образ всей этой «творческой элиты» – Саломея, дочка Иродиады (Мк. 6:22), которая вошла в историю не только и не столько как танцовщица, сколько как соучастница убийства.

Священник Александр Круглов пишет о так называемой духовной элите современного мира: «По-прежнему страх гонит по земле духовных наследников Каина, именующих себя обыкновенно духовной элитой. По-прежнему они рвутся в науки, искусство, коммерцию, вкладывают в суету все силы и страсть души. Результатом этого духовного блуда становятся спруты банковской системы, бесчеловечные эксперименты, а также параноидальная какафония звуков, цвета, слов, именуемая гениальными творениями»[71].

10. Проституция и разврат. Об этом даже говорить не хочется. Всем этим пропитана современная жизнь. Содомский образ жизни стал нормой. Думаю, что еще до наступления последних дней дожди из горячей серы прольются над многими современными Содомами и Гоморрами.

Небольшое личное отступление. Во время своей командировки в США в конце 1990 года я посетил Нью-Орлеан (там проходила одна конференция). Даже на фоне других американских городов Нью-Орлеан выделялся своей атмосферой карнавала и разврата (разврат там выставлялся напоказ, видимо – для привлечения туристов). Известно, что этот город – американская столица гомосексуалистов и лесбиянок. Почему-то в тот момент я вспомнил историю про Содом и Гоморру и подумал, что с Нью-Орлеаном обязательно что-то должно произойти. Действительно, через несколько лет (в 2005 году) этот город был затоплен в результате природных катаклизмов. Но я уверен, что эти катаклизмы были попущены Богом. Это была крупнейшая природная катастрофа в США – по крайней мере, за последнее столетие. К сожалению, большая часть американцев, живущих в атмосфере каинитской цивилизации, истинных причин указанной природной катастрофы так и не поняли.

Итак, бурное развитие каинитской цивилизации и финальная сцена мировой истории начались со времен так называемых буржуазных революций[72]. Сначала развитие происходило в границах отдельных стран и народов. Сегодня оно приобрело глобальные масштабы. Глобализация конца XX – начала XXI века – бурный процесс распространения каиновой цивилизации по всей планете.

10. О «прогрессе»: от почитания Бога к поклонению идолам

С каждым столетием (а в динамичном XXI веке и с каждым годом) каинитская цивилизация все больше влияет на общий вектор развития человечества. Навязываемая нам с помощью СМИ, науки, системы образования и институтов культуры точка зрения сводится к тому, что этот вектор общественного развития называется «прогрессом». «Прогресс» измеряется с помощью таких незамысловатых показателей, как валовой внутренний продукт (ВВП). Но такое понимание прогресса базируется исключительно на каинитском мировоззрении, которое находится в антагонистическом противоречии с христианским миропониманием.

Главный критерий общественного прогресса (регресса) с христианской точки зрения предельно прост: приближение общества (или отдельной его части) к Богу или, наоборот, отдаление от Него.

Человек на протяжении всей мировой истории чему-то поклонялся, к чему-то стремился, чему-то верил и доверялся. Одним словом, в океане житейских невзгод искал себе спасительные маяки. Можно уверенно сказать, что выбор человеком (обществом) объектов своего поклонения определяет характер его религиозного сознания и выступает важным видимым признаком прогресса или регресса человечества.

Всю историю человечества можно представить в виде нескольких видов поклонений.

Первый вид. Поклонение человека Богу как Творцу, Промыслителю, источнику жизни человека – временной (земной) и вечной. Такое поклонение было во все времена человеческой истории, но наиболее ярко и последовательно такое поклонение проявляли представители цивилизации Авеля-Каина в допотопные времена, в послепотопные времена – Авраам и его потомки – ветхозаветные евреи, в более поздние времена – христиане. Такое поклонение можно назвать истинным Богопочитанием.

Второй вид. Поклонение человека твари, то есть тому, что создано Творцом. Такой вид поклонения называется классическим или натуралистическим язычеством[73]. В разных народах и в разные времена объектами поклонения были:

– животные, птицы, растения;

– стихийные силы (молния, ветер, море, гроза и т. п.);

– объекты неживой природы Земли (горы, камни и т. п.);

– космос (солнце, звезды, луна).

В философской, богословской и исторической литературе эти поклонения называются натурализмом (широкое понятие), фетишизмом (предметы), анимализмом, зоотеизмом (животные), сабеизмом (звезды, луна, солнце).

Обличению этого вида язычества посвящены многие страницы Священного Писания (почти во всех книгах Ветхого Завета говорится об уклонениях избранного Богом еврейского народа в классическое язычество).

Третий вид. Поклонение человека человеку. В древние времена имело место поклонение царям, императорам и верховным жрецам, которые воспринимались народом как боги или полубоги. Так, упоминавшегося нами выше Нимрода (строителя Вавилонской башни) его современники воспринимали не только как диктатора и царя, но и как бога. Этот бог позднее получил имя Ваала. Целая галерея богов античной эпохи имели многие черты реально существовавших людей – императоров, царей, вождей или были некими собирательными образами[74].

В Новое время обожествляться стал человек вообще. Его даже не надо было «прописывать» на небесах или Олимпе. Такое обожествление получило название гуманизма, гуманистического язычества. Г у манистическое язычество получало свое «научное» и «философское» обоснование в разных теориях либерализма и неолиберализма.

Четвертый вид. Поклонение человека творениям человека. Объекты поклонения – результаты научного, художественного, производственного творчества человека. К ним следует отнести производительные силы, иные объекты материальной культуры, науку, произведения искусства. Такой вид поклонения можно назвать производственно-культурным язычеством, или, еще короче, – экономическим язычеством[75]. Оно было характерно для эпохи промышленного капитализма, СССР и других социалистических стран. Впрочем, экономический и гуманистический виды язычества близки друг к другу и могут сосуществовать в одном обществе. Действительно, чем выше уровень развития производительных сил в обществе, тем выше самомнение человека, тем больше возникает веры в собственные силы homo sapiens, тем меньше вспоминается истинный Творец и Промыслитель. Отсюда появление и распространение в XX веке идей «сверхчеловека», отсюда торжественное заявление Фридриха Ницше: «Бог умер!».

Отсюда, кстати, и безумная идея строительства рая на земле в виде безбожного, атеистического и даже богоборческого социализма. Логика тогдашних каинитов-революционеров была предельно простая: «Если человек может властвовать над природой, он тем более сможет построить такое общество, которое соответствует его социальным идеалам и нравственным представлениям». Л. Тихомиров в этой связи писал о ситуации в мире и России в начале XX века: «Хотя человечество действительно устраивается автономно, не признавая никакого Бога или богов, но устраивается исключительно на основе здешнего материального бытия, не признавая никакого другого. Будучи автономным, человечество стало материалистичным и атеистичным… Начинается революционно-социалистический переворот, который упраздняет и все прежние неправды, и все неравенство, и все помехи к счастью людей, слив их в одно коллективное целое, совместно трудящееся, совместно пользующееся продуктами своего труда и не убаюкивающее себя никакими идеями загробного “Царствия Божия”, но устраивающее свое собственное царствие здесь, на земле, и упраздняющее религиозную идею, способную только помешать великим задачам человеческого автономного счастья здесь, на земле»[76].

Пятый вид. Поклонение человека числам и символам, которые постепенно утрачивают всякую связь с реальным миром. Речь идет в первую очередь о деньгах, которые превратились в цифры. Это не металлические (товарные) деньги и даже не наличные бумажные деньги. Это безналичные деньги, существующие в виде электронных записей в компьютерах, – чисто виртуальный объект, создаваемый по законам и правилам каббалистики. Поклонение таким числам можно назвать денежным язычеством. С моей точки зрения, в самих деньгах никакой особенной мистики нет. А вот изменившееся к ним отношение человека является зримым индикатором того, что отходящий и окончательно забывающий Бога человек впадает в полнее безумие («Рече безумец в сердце своем: несть Бог» – Пс. 13:1). А такой безумец становится легкой добычей падших духов.

По мере усиления каинитской цивилизации и ослабления авелевой цивилизации происходило ослабление истинного богопочитания и постепенно усиливалось значение классического (натуралистического) язычества. Последующие виды поклонения – также язычество, но уже модернизированное. В настоящее время в наибольшей степени в мире распространен пятый вид, который условно можно назвать «денежным язычеством». При денежном язычестве устанавливается полная власть дьявола над человеком. Кто кому служит, тот тому и раб. В эпоху зрелого денежного язычества производственно-культурное и гуманистическое язычество еще продолжает существовать, но постепенно уходит на второй и даже третий план. Гордость человека своими достижениями улетучивается, самомнение рассеивается. После двух мировых войн XX века, различных катаклизмов последних десятилетий слова «Человек – это звучит гордо» уже выглядят нелепо и глупо. У среднестатистического человека появляются страх, уныние, отчаяние.

11. О конце каинитской цивилизации

Святые отцы постоянно напоминали, что те идолы, которым люди в разные времена поклонялись и продолжают поклоняться, сами по себе – ничто. Но за ними любят скрываться падшие духи, придающие объектам поклонения чудотворные силы и свойства и порабощающие своих поклонников. За таким объектом, как деньги, скрывается известное всем божество по имени «маммона». Господь прозорливо видел сегодняшние наши времена, когда люди будут покланяться не Ваалу или Астарте, а именно маммоне. Поэтому он и говорил: «Не можете служить Богу и маммоне». Мне кажется, что эти слова Спаситель адресовал не только и не столько людям тогдашней Иудеи и Палестины, сколько современному человечеству. «Денежное язычество» – зрелая форма каинитской цивилизации. Я об этом виде язычества специально ничего здесь говорить не буду – о нем все сказано в моей книге «Капитализм. История и идеология “денежной цивилизации”». Могу лишь подчеркнуть, что в эпоху денежного язычества дьявол перестал скрываться за разными красивыми словами о «свободе, равенстве и братстве», явил себя открыто человечеству, перешел к прямому, «ручному» управлению людьми и народами. Истинные каиниты также перестали таиться, вышли из тени и стали открыто поклоняться сатане.

В заключение еще раз стоит подчеркнуть ту очевидную мысль, что каинитская цивилизация объединяет людей не по принципу крови, их принадлежности к тем или этносам[77]. Речь идет не о крови, а о духе. Зачем им надо прикрываться вывеской нации? Чтобы обвинять других людей в национальной фобии, создать почву для стихийных погромов, вслед за которыми начинаются военные конфликты, большие и малые войны, уносящие тысячи и миллионы человеческих жизней. Массовые убийства происходят не на почве каких-то эмоций или личной неприязни. Речь идет о жертвоприношениях каинитов своему богу – дьяволу, то есть это не бытовые и даже не политические убийства, а ритуальные. За убийством следует ложь, обман. Вот почему после войн начинается активная работа по фальсификации истории этих войн. А в результате фальсифицируется вся мировая история. Восстановление исторической правды возможно лишь на основе христианского, духовного осмысления Священного Писания.

И наконец еще один момент. Как мы знаем из Книги Бытия, человечество в допотопный период быстрыми темпами приближалось к своему трагическому финалу в значительной степени вследствие того, чтобы Сыны Божии (сифиты) входили в общение с дщерями человеческими (каиниты). Имело место блудодеяние на плотском уровне, в виде кровосмешения.

Сегодня для тех, кто еще стоит вне каинитской цивилизации, существует также сильное искушение блудодеяния. Но не плотского, а духовного. Речь идет о том, что нынешние христиане – «сыны Божии» – порой входит в духовное общение с теми, кого можно назвать «дщерями человеческими». А на самом деле эти «дщери человеческие», как сказано в Откровении от Иоанна, – «сборище сатанинское» (дословный перевод – «синагога сатаны» – Откр. 2:9).

Я об этих «дщерях человеческих» достаточно подробно написал в своей книге – это бесчисленное множество людей, которые независимо от своей формальной религиозно-конфессиональной принадлежности являются последовательными сторонниками и поклонниками единой, универсальной религии – «религии денег». Эти люди, как я пишу в своей книге, объединены сегодня в «церковь маммоны». Без больших натяжек эту церковь можно также назвать церковью Каина или «синагогой сатаны».

Поэтому «Сынам Божиим» надо благоразумно держаться подальше от «дщерей человеческих». Конечно, часть христиан соблазнится сладкоголосыми призывами современных сирен, прельстится миражами каинитской цивилизации. Но какой-то остаток Сынов Божиих сохранится. Во время Великого потопа спасся благочестивый Ной со своим семейством. В последние времена спасется семейство «нового Ноя» – истинные христиане. А спасительным ковчегом «нового Ноя» будет единая, святая, соборная и апостольская Церковь.

Возникает естественный вопрос: как «Сынам Божиим» дистанцироваться от «дщерей человеческих»? Особенно если последние агрессивно и назойливо пытаются ворваться в жизнь христиан? Одно из таких средств, известных христианству на протяжении уже почти двух тысяч лет, – таинство, которое называется по-гречески метанойя, что переводится как «перемена ума». Я о самом таинстве говорить не буду (это дело пастырей). Удивительно лишь то, что русский человек перевел греческое слово как «покаяние». Такое звучание таинства лишний раз напоминает христианину историю Каина и помогает понять его смысл: изгнание из себя Каина, то есть соответствующего отношения к Богу, людям и миру.

Человечество вступило в финальную фазу своего земного существования. Второго потопа не будет. Будут события последних времен, которые описаны в Новом Завете, особенно в Откровении от Иоанна (Апокалипсисе).

Каинитская цивилизация (и вся земная история) заканчивается, как пишет Л. А. Тихомиров, со Вторым Пришествием Спасителя, «кончается полным истреблением богоборческих сил людей, зверя и сатаны. С неба ниспал огонь от Бога и уничтожил их (Откр. 20:9). Антихрист и пророк схвачены и оба живые брошены в огненное озера (Откр. 19:17–19). Туда же ввержен и диавол, прельщавший людей (Откр. 20:16)… Так замыкается круг мировой эволюции. Царство мира соделывается Царством Господа. Все созданное приходит к той гармонии, в которой было создано, после продолжительного периода, в течение которого гармония была нарушена восстанием диавола и грехопадением человека. Но «новое небо и новая земля» приходят в первобытную гармонию уже в ином состоянии: человечество сознательно, по собственному выбору, по влечению ума, склонности и воли пришло к Богу, своему Создателю, иногда тяжелым трудом, иногда жертвуя для этого всеми земными благами и самой земной жизнью. Оно уже выше всяких искушений, всяких грехопадений. Оно составляет сынов Божиих не только по рождению, но по сознательной воле и желанию своему.

Обновленный мир вверяется ему уже по достоинству его, и само человечество становится преображенным, получая новые силы для жизни с Богом и исполнения Его предначертаний в мире»[78].

А какова судьба тех, кто представляет каинитскую цивилизацию? «Все же оказавшееся неспособным к такому божественному направлению своей свободной воли выбрасывается в иную форму существования, именуемую “огнем вечным”. Об этом состоянии, о Божественных целях и предначертаниях относительно его мы, в сущности, почти не можем судить, по крайней мере, теперь, в настоящей жизни, когда должны думать о том, чтобы прийти к Богу и избегнуть “огня вечного”, приготовленного для диавола и ангелов его»[79].

Прошу прощения у читателя, если пересказываю очевидные для грамотного и верующего во Христа человека истины. Но без учета этих простых и очевидных истин изучать современный капитализм – совершенно безнадежное и пустое занятие. Если мы не будем видеть глубинные, библейские исторические и духовные корни нынешней капиталистической цивилизации, то все наши рассуждения о путях выхода из ее тупиков будут превращаться в «негодное пустословие и прекословия лжеименного знания» (Тим. 6:20).

О Нимроде и Евере
В. Катасонов

В то время, в которое жили Евер и Неврод, среди людей уже умножилось всякое зло, и всякий грех в них утвердился, став как бы естественным явлением. Посему-то люди легче склонились не к доброму совету Евера, а к злому совету Неврода, как к естественной себе некой вещи… Так праведный Евер едва смог убедить свой род и отвести его от небогоугодного дела, а Неврод легко увлек за собою все прочие роды.

Димитрий Ростовский. Келейный летописец, гл. 33

 

О двух полюсах человечества и двух линиях мировой истории

Только что вышла в свет моя книга «Капитализм. История и идеология “денежной цивилизации”». В ней я попытался рассмотреть капитализм не только как экономическое явление, но также придать картине социальное, политическое и, что особенно важно, духовное измерение. И пришел к неожиданному выводу, что за вывеской так называемого капитализма скрывается цивилизация, которая возникла еще до Великого потопа. Исходным пунктом этой цивилизации стала вторая величайшая катастрофа человечества – убийство Авеля Каином (первая катастрофа – грехопадение Адама и Евы и их изгнание из рая). От этого события вселенского значения начинается развилка человеческой истории, возникают два пути, две цивилизации. Потомки Каина (сначала кровные, а позднее духовные) стали носителями каинитской цивилизации. Сиф, третий сын первых людей, дал начало сифитской цивилизации. Потомки Сифа (сначала кровные, а позднее духовные) старались помнить завет Адама о том, чтобы они не смешивались с потомками Каина. На них была возложена миссия продолжать духовную линию Авеля.

Вся человеческая история – борьба между каинитской и сифитской цивилизациями. Борьба прежде всего духовная, но иногда переходившая и в острые формы военного противостояния. К сожалению, кровные потомки Сифа лишь на первых порах строго придерживались наставления Адама, дистанцировались от каинитов, были, как сказано в Книге Бытия, истинными Сынами Божиими, то есть духовными потомками Авеля. Позднее крепость их духа стала ослабевать, они стали смешиваться с потомками Каина («дщерями человеческими»). Большая часть потомков Ноя постепенно пополнила духовный стан Каина, стала нечестивой, забыла Бога. Результатом такого отпадение человечества стал Великий потоп, смывший всех потомков Каина (третья вселенская катастрофа). Богом был спасен единственный праведник Ной со своим семейством.

Далее начинается новая страница истории, но сценарий все тот же: часть человечества становится духовными продолжателями дела Каина (по линии Хама, сына Ноя). Другая часть человечества (представленная сыновьями Ноя Симом и Иафетом и их потомками) пошла по пути Сифа. Внутри потомков Сифа, в свою очередь, уже на первых шагах послепотопной истории возникло размежевание: часть из них чувствовали себя духовными потомками Авеля, становились носителями авелевой цивилизации; другая часть соблазнялась земными целями, материальными достижениями и плотскими «радостями» (вплоть до откровенного разврата) общества потомков Каина и пополняли духовный стан каинитов.

Таким образом, все человечество оказалось разделенным на две цивилизации, два полюса – Каина и Авеля. Цивилизация Сифа представляет собой неустойчивое образование людей, оказывающихся перед жестким выбором и рано или поздно, осознанно или неосознанно делающих свой выбор в пользу одного из двух полюсов. Уже давно большая часть сифитов стала делать (и продолжает делать) выбор в пользу царства земного, меньшая – в пользу Царства Небесного. Когда исчезнут последние благочестивые сифиты, выбирающие Царство Небесное, то дальнейшее продолжение земной жизни человечества утратит смысл для Творца. Таково в самом общем виде содержание всей мировой истории.

Прошу прощения за изложенное выше предисловие: я уверен, что истинно образованным и верующим во Христа людям сказанное мною является вполне очевидным. Такое предварение необходимо для того, чтобы более убедительно рассказать читателю об одной судьбоносной развилке всемирной истории. Развилке, которая имеет отношение к культурно-просветительскому движению (обществу) «Переправа».Это общество было создано в 2007 году по благословению Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и определило своей задачей духовное возрождение нашего общества посредством образовательно-просветительской работы. При создании организации было выбрано название «Переправа». Оно отражало цель и содержание ее работы – помочь людям из мира неверия, атеизма и сомнений прийти в мир веры, Бога и Церкви[80].

Нимрод как символ послепотопной цивилизации Каина

Итак, возвращаемся к временам Великого потопа.

Через некоторое время после этого события на свет появился Нимрод – сын Хуша и внук Хама (положившего начало послепотопной истории каинитской цивилизации). Тот самый Нимрод, который стал объединять под своими хамитско-каинитскими знаменами послепотопное человечество. Примечательно, что Нимрод переводится как «бунтовщик», «мятежник», «возмутитель».

В Книге Бытия читаем о Нимроде: «Сей начал быть силен на земле. Он был сильный зверолов пред Господом; поэтому и говорится: сильный зверолов, как Нимрод, пред Господом. Царство его составляли: Вавилон, Эрех, Аркад и Халне, в земле Сеннар» (Быт. 10:8-10).

Считается, что именно Нимрод (он же – Мардук) – основатель первого царства, называемого в литературе вавилонско-халдейским. Наиболее распространенная датировка его царствования: 1792–1750 гг. до н. э.[81]

Нимрод – один из наиболее выдающихся «героев» каинитского рода. Свое царствование он начал со строительства городов, крупнейшим среди них был Вавилон[82]. Известный специалист по библейской истории Александр

Лопухин пишет о Нимроде, что «по своему характеру он напоминает первого строителя городов – Каина с его ближайшим потомством. Он основал город (Вавилон), который быстро разросся в большую, гордую столицу, ставшую во главе многочисленного населения с целым рядом других соседних городов»[83].

По мере роста города Вавилона амбиции и самомнение Нимрода стали расти, появились еще более глобальные планы: «Не удивительно, что такой успех наполнил Нимрода и его потомков необычайной гордостью. Они начали мечтать об основании всемирной монархии, чтобы объединить под своей властью все народы земли и господствовать над ними…»[84] Нимрод начал строить мировую империю.

Под знаменами Нимрода собралось почти все по-слепотопное человечество. Людей Нимрод объединял как силой, так и «высокой» идеей – проектом строительства «башни до небес». Речь идет о Вавилонской башне. Историки, богословы, философы обычно говорят, что Нимрод с помощью «башни до небес» хотел защититься от новых потопов (память о Великом потопе еще была свежа в памяти людей). Но это было не просто техническое сооружение, это был откровенный вызов Богу. Это была безумная идея скрыться от гнева Божия с помощью каких-то рукотворных средств, приобрести автономность и даже полную свободу от Творца и Промыслителя.

Нимрод начал сооружение башни в 1787 году до н. э.[85]Историки утверждают, что на «великой стройке» трудилось более 600 тысяч человек. Были задействованы новые технологии строительства (в частности, использование обожженного кирпича)[86]. Стал применяться (впервые в истории человечества) рабский труд. Энтузиазм вождей и жрецов сочетался с гнетущей атмосферой жестокости: «Строительство шло в очень жестких условиях: за упавший кирпич убивали виновника. Сверху лучники стреляли в небо – таким был психологический фон постройки»[87]. Чем больше погружаешься в изучение истории строительства Вавилонской башни, тем больше убеждаешься: это был первый опыт глобализма, а Нимрод был первым «глобалистом».

Обобщенное описание, основанное на данных археологии и истории, приводится во «Всемирной истории»: «Основание башни было шириной девяносто метров; столько же метров она имела в высоту. Из этих девяноста метров тридцать три приходились на первый этаж, восемнадцать – на второй и по шесть метров – на остальные четыре. Самый верхний этаж высотой в пятнадцать метров был занят храмом Мардука. Покрытый золотом, облицованный голубым глазурованным кирпичом, он был виден издалека и как бы приветствовал путников. Каждый большой вавилонский город имел свой зиккурат (то есть храмовую башню. – В. К), но ни один из них не мог сравниться с Вавилонской башней. На ее строительство ушло восемьдесят пять миллионов кирпичей; колоссальной громадой возвышалась она над всей округой… Вавилонскую башню строили целые поколения правителей: то, что начинал дед, продолжали внуки… Зиккурат был святыней, принадлежащей всему народу, он был местом, куда стекались тысячи людей для поклонения верховному божеству Мардуку»[88].

И по мере того как росла высота башни, росли гордыня, самомнение и безумие царя. Нимрод повсюду строил храмы, и в них он устанавливал статуи. Сначала изваяния различных языческих божков, а затем и свои собственные статуи. Нимрод возомнил себя богом!

Кончилась вся эта история плачевно для Нимрода и остальных строителей.

Во-первых, чтобы пресечь нечестивые планы людей, Бог осуществил разделение единого языка на многие языки. Люди перестали понимать друг друга, стройка остановилась, люди стали разбредаться по разным углам земли. Так появились народы, нации, языки и наречия. «И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя Вавилон; ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле» (Быт. 11:9).

Во-вторых, плачевная участь постигла и саму башню. Одна часть ее упала на землю. Другая часть была сожжена небесным огнем. Третья часть в виде руин сохранилась до наших дней. Надо полагать, в назидание следующим поколениям.

В-третьих, согласно преданиям, во время разрушения башни погиб и сам Нимрод. Для его почитателей это было самое настоящее потрясение, т. к. они считали своего вождя бессмертным богом.

События времен Нимрода можно назвать четвертой вселенской катастрофой человечества[89]. К сожалению, многие народы не извлекли надлежащих уроков из этой катастрофы, продолжая следовать по пути каинитской цивилизации. Более того, последующие поколения сохранили в своей памяти Нимрода как великого героя, почти бога. Нимрод в древнем Вавилоне был обожествлен под именем Мардука. У шумеров его звали Амар-уту, у греков – Зевс, у индийцев – Индра, у славян – Перун, у семитов – Ваал. Римляне поклонялись Нимроду под именем Бахуса (бар Куш – сын Куша)[90]. Вплоть до сегодняшних дней в тайных оккультных обществах и масонских ложах Нимрод почитается наряду с Люцифером, Каином и другими «героями» инфернального мира.

Вавилонская башня – не только символ каинитской цивилизации с ее грубым материализмом. Это еще и символ ложного мудрования и «лжеименного знания» (Тим. 6:20), отрывающегося от Божественного откровения. В частности, Максим Исповедник так толковал строительство башни: «Так как строившие башню прежде двинулись с востока – области света (я имею в виду область единственного и истинного ведения о Боге), а затем пришли в землю Сеннаар (Быт. 11:2–4), которая толкуется как “богохульные уста”, то они впали в многоразличность мнений о Божестве и, складывая словно кирпичи речи каждого мнения, стали возводить, словно башню, многобожное безбожие»[91]. Как точно использован образ Вавилонской башни для обличения разного рода лжефилософов и лжебогословов, число коих в наше время растет как снежный ком!

История праведного Евера как символ «Переправы»

Конечно, на протяжении всей истории после Потопа всегда была некоторая часть человечества (остаток), которая дистанцировалась от духовных потомков Каина. Даже энергичному и сильному властителю Нимроду не удалось объединить под своими знаменами строительства мировой державы и Вавилонской башни всех людей. Среди потомков Сима был праведный Евер, который был современником Нимрода и отказался от участия в богоборческом проекте последнего. Как отмечал святитель Димитрий Ростовский, «относительно праотцев Христовых, происходивших от Сифова племени и живших до Потопа, нет никакого сомнения, что все они были справедливыми и святыми. Относительно же сих, которые после Потопа от Ноя до Авраама по именам вспоминаются, мы не можем сказать, чтобы все они были праведными, кроме Сима и Евера… разве только те, может быть, пожили праведниками, кои родились во дни Ноя, то есть Арфаксад, Каинан и Сала…После же его смерти один только правнук Евер называется добрым, тогда как о прочих нет известий»[92].

Через 47 лет после смерти Ноя Арфаксад вместе со своим домом переселился из Армении в Междуречье. В результате семитское племя Арфаксада оказалось в центре поселений Нимрода, среди язычества[93]. Арфаксад решил уйти за пределы царства Нимрода. В то время когда Арфаксад, Сала и все семейство переходили через реку

Тигр (2659 год от сотворения мира), у Сады родился сын. Как пишет св. Димитрий Ростовский, «Арфаксад дал младенцу, своему правнуку, имя Евер, что значит “переход”. От сего Евера произошли евреи»[94]. Все святые отцы однозначно толкуют смысл такого имени. Это символ перехода (или бегства) от рабства греху к свободе от греха, к покровительству Бога. На примере Нимрода и Евера мы видим вечное противостояние сынов человеческих и сынов Божиих. Известно, что Нимрод всячески завлекал Евера, призывал его присоединиться к своему богоборческому проекту, но Евер отказался.

Священник Даниил Сысоев пишет: «Два современника показывают нам ту громадную бездну, таящуюся в сердце человека. Человек может быть прекрасным, как Евер, или ужасным, как Нимрод…Представьте себе, как может влиять на человека то, что ему противостоит не только его семья или его народ, а все человечество. Необходима сверхъестественная сила для того, чтобы противостоять натиску общественного презрения, которому подвергся Евер со стороны обезумевшей в своем энтузиазме толпы сторонников Нимрода»[95].

Таким образом, мы видим, что Евер – важнейшее звено в той послепотопной ветви человечества, которую мы называем цивилизацией Авеля. Кстати, Евер – единственный из потомков Ноя, кто сохранил тот язык, на котором разговаривало человечество до разделения языков. Это был язык общения с Богом. После Евера ключевой фигурой в ветви Сынов Божиих стал Авраам. Далее от Авраама идут Исаак, Иаков, Иуда. От Иуды до царя Давида имеется девять поколений, а от Давида до Иисуса Христа – 41 поколение. Иисус Христос – семьдесят седьмой, начиная от Бога. Иисусом Христом заканчивается семитическая и начинается христианская ветвь спасающегося типа цивилизации. Основные этапы развития христианской цивилизации:

– время апостолов и первых христиан (I–III вв.);

– Первый Рим (IV в.);

– Второй Рим – Византия (V–XV вв.);

– Третий (последний) Рим – Святая Русь (XV–XXI вв.).

Те наши современники, которые называют себя «евреями»[96], полагают, что Евер – это именно их прародитель. Кстати, далеко не все, гордо называющие себя «евреями», что-то внятное могут сказать о Евере[97]. Уверенно могу утверждать, что Евер – это духовный прародитель христиан, а современные «евреи», окончательно забыв Бога, не имеют на Евера никаких прав. Это не моя личная точка зрения. Это позиция церковная. Вот что, в частности, пишет священник Д. Сысоев: «…очевидно, что истинными евреями являются только православные христиане… а те, кто ложно именуют себя евреями, на самом деле таковыми не являются. Они во всем противоположны своему предку по плоти. Если Евер отказался строить Башню, то его потомки (от себя добавлю: мнимые, самозваные. – В. К) возглавляют процесс ее восстановления. Если он сохранил язык богообщения, ибо жил молитвой, то его потомки (самозваные. – В. К) заявляют, что им “трудно дается молитва после Шоа” (уничтожение евреев нацистами). Если он перешел реку и своей верой оправдался, то мнимые евреи, отказываясь признать пришедшего Мессию и принять св. крещение, теряют право на это славное имя»[98].

Св. Димитрий Ростовский уделял очень большое внимание событиям священной истории, связанной с именами Нимрода и Евера. Он подчеркивал необходимость почаще вспоминать эти события для вразумления своих современников: «В то время, в которое жили Евер и Неврод, среди людей уже умножилось всякое зло, и всякий грех в них утвердился, став как бы естественным явлением. Посему-то люди легче склонились не к доброму совету Евера, а к злому совету Неврода, как к естественной себе некой вещи, “бывше, – по Апостолу, – естеством чада гнева”. Давал им Евер добрый совет – угождать Богу, а не прогневлять Его, но сие богоугождение им казалось какою-то странною вещью, ибо они не имели навыка в добрых делах. Давал им Неврод противоположный совет, который не был угоден Богу, и они ухватились за него, как за привычное им дело, ибо они утвердились в богопрог-невании, которое стало для них обычным. Так праведный Евер едва смог убедить свой род и отвести его от небогоугодного дела, а Неврод легко увлек за собою все прочие роды»[99]. Насколько актуально эти слова звучат сегодня, в начале XXI века, когда большая часть человечества оказалась вовлеченной в строительство новой вавилонской башни, называемой «глобализацией»!

Думаю, теперь читатель понял, какое отношение библейская история о Нимроде и Евере имеет к нашей духовнопросветительской организации «Переправа». Евер – символ перехода от царства греха и власти Нимродов к Царству Божьему и власти Христа. Духовный смысл слов «переход» и «переправа» одинаков. Современные христиане не должны забывать, что они – духовные потомки Евера, и вдохновляться его праведностью и верой в Бога.

Почти все современное человечество встало под каи-нитские знамена современных Нимродов. Ослепленное и вдохновленное призывами нынешних вождей, оно участвует в реализации различных технических и экономических проектов – в безумной надежде, что современная техническая цивилизация сможет защитить их от гнева Божия и страшного суда. Единственное отличие нынешнего времени от времен вавилонского Нимрода состоит в том, что в XXI веке люди предпочитают поклоняться не только статуям Нимродов, но также выбирают других кумиров. Язычество приобрело очень разнообразные и изощренные формы. Основным кумиром стали деньги, а их высшим богом – маммона.

«Переправа» – сообщество тех, кто не желает участвовать в современных глобальных проектах строительства различных вавилонских башен; тех, кто не желает присоединяться к толпам людей, желающих стать гражданами царства Нимрода; тех, кто не желает поклоняться ни статуям современных Нимродов, ни денежным кумирам, ни иным языческим богам и их изваяниям.

Мы заявляем, что решительно уходим из этого современного Вавилона. Мы зовем с собой тех, кому стало невыносима жизнь в этой каинитской цивилизации, все более приобретающей признаки земного ада. Для этого нам, подобно праведному Еверу, необходимо совершить «переход», «переправу» через невидимую реку земной жизни человечества, разделяющую эту жизнь на две диаметрально противоположные цивилизации. «Переправа» – символ перехода из царства Каина – Нимрода – дьявола в царство Авеля – Евера – Бога.

О соотношении социального и духовного рабства в истории
В. Катасонов

Как имеющие на ногах оковы не могут удобно ходить, так и те, которые собирают деньги, не могут взойти на небо.

Прп. Иоанн Лествичник

 

Рабство богатства тяжелее всякого мучения, о чем хорошо знают все те, которые удостоились освободиться от него. Потому, чтобы и вам узнать эту прекрасную свободу, разорвите узы, бегите от сетей, пусть у вас в доме хранится не золото, но то, что дороже бесчисленных богатств, – милостыня и человеколюбие. Это дает нам дерзновение перед Богом, а золото покрывает нас великим стыдом и много содействует диаволу влиять на нас.

Сет. Иоанн Златоуст

 

Богатство соединяет в себе два противоположных зла: одно сокрушает и омрачает – это есть забота; другое расслабляет – это есть роскошь.

Сет. Иоанн Златоуст

 

1. На чем зиждется современное социальное рабство?

Мне постоянно приходится писать и говорить о современном социальном рабстве, которое имеет множество форм. Это и наемное, и долговое, и налоговое, и коррупционное, и тюремное, и прямое (физическое) рабство. При всех внешних отличиях все эти формы социального рабства представляют собой отношения между людьми, в рамках которых (отношений) одни люди присваивают труд (продукты труда) других людей. Все формы социального рабства основываются на использовании двух основных средств: а) силы; б) обмана.

В древнем мире (в том числе Древнем Риме) рабство базировалось прежде всего на использовании физической силы. Современное рабство базируется прежде всего на использовании обмана. Это неудивительно: в качестве рабов в современном мире так или иначе выступает более 99 % населения планеты. Для того чтобы «золотому миллиону» (кучке мировых ростовщиков, олигархов) надежно держать в подчинении несколько миллиардов рабов, не хватит никакой физической силы.

В настоящее время численность сотрудников правоохранительных органов в США, по данным Федерального бюро расследований США, составляет 1 млн человек, из них 70 % – полицейские. Численность населения США составляет более 300 млн человек. Таким образом, на одного полицейского приходится более 400 американцев. В Российской Федерации численность сотрудников милиции на середину 2010 года превысила 1,4 млн человек. При численности населения России немногим более 140 млн человек получаем, что один милиционер «обслуживает» примерно 100 жителей страны.

Полицейские силы во всех странах мира имеют тенденцию увеличиваться. Вот и у нас в Российской Федерации число тех, кто служит в милиции (полиции), уже превысило численность вооруженных сил. Власть имущие больше боятся собственного народа, чем внешних врагов. Да и тех, кто служит в вооруженных силах, сегодня тренируют больше не для ведения оборонительных войн, а для «подавления внутренних беспорядков». Следует иметь в виду, что «физическая сила» – это тоже рабы, которые должны держать в узде других рабов. Поэтому власть имущие всегда пребывают в напряжении: а вдруг полиция и вооруженные силы вместо подавления «внутренних беспорядков» направят свою энергию на свержение власти рабовладельцев? Такое в истории человечества случалось не раз.

Поэтому ставка делается на обман как основное средство сохранения и укрепления власти рабовладельцев. Задействуются все способы и формы оболванивания народа с целью предотвращения возможных возмущений со стороны рабов. Это и открытая дезинформация, и замалчивание, и искажение реальных фактов, и подготовка «информационных продуктов», замешанных на лжи с добавками правды. Для обмана народа используются все институты современного общества: средства массовой информации, учреждения культуры, книжные издательства, университеты, школы, политические партии и т. п. Эффективность обмана резко повышается, если переходить от «разовых» дезинформационных акций к систематической и всесторонне координируемой дезинформационной работе. А такая систематическая работа означает уже «информационную войну» против собственного народа. И такая война в нашей стране и в большинстве стран мира ведется уже давно.

Подаваемая соответствующим образом информация оказывает воздействие не только на разум, но и подсознание человека. Имеет место манипуляция (управление) сознанием и поведением общества и отдельных его членов[100]. Конечно, манипуляция сознанием не сводится лишь к информационным (дезинформационным) воздействиям на человека. Используются также другие средства. Например, примитивные развлечения – они отвлекают человека от серьезных размышлений и резко понижают порог сопротивления. Эффективность манипулирования сознанием резко повышается, если оно дополняется агрессивным навязыванием обществу специальных средств одурманивания сознания. К таковым относятся спиртные напитки, табак, наркотики. Они оказывают разрушающее действие на сознание человека, его психику, тело. Люди с ослабленным сознанием являются идеальным объектом эксплуатации для современных рабовладельцев.

При постоянном воздействии на человека с помощью дезинформации и специальных средств не только ослабевают его сознание и тело, но также засыпает совесть. Существует множество определений слова «совесть». Но если говорить коротко, то под совестью понимается средство различения человеком добра и зла. Это «внутренний компас» человека. Если он ломается, то человек чаще всего начинает делать выбор в пользу зла. С христианской точки зрения совесть – это категория духовная, она дана человеку при рождении Богом и призвана вести человека в течение жизни к Богу. Любое отклонение у духовно здорового человека в сторону зла начинает ему сигнализировать «угрызениями совести». Человек даже со сломанным «внутренним компасом» тем не менее остается существом религиозным, но центром притяжения для него в этом случае оказывается не Бог, а нечто иное. Это нечто иное – языческие боги. В истории человечества было много языческих богов, в каждую эпоху и в каждом народе – свой набор. Например, в античном мире наиболее распространенными были: Юпитер-Зевс (первое название – римское, второе – греческое), Минерва-Афина, Апполон, Диана-Артемида, Меркурий-Гермес, Нептун-Посейдон, Сатурн-Крон, Венера-Афродита. У наших предков-славян: Перун, Лада, Даждьбог, Сварог, Ярила, Макошь, Огонь-Сварожич, Водяной, Велес и т. д. Человек становится рабом таких языческих богов, он оказывается в духовном рабстве.

Самое удивительное, что чем в большую зависимость от таких языческих богов попадает человек, тем легче его обратить в социальное рабство. Особенно очевидным это становится в эпоху капитализма. Современный человек со сломанным «внутренним компасом», то есть отошедший от Бога, поклоняется целому пантеону языческих богов в виде вещей или даже виртуальных образов. Этот пантеон представляет собой иерархическую систему, на вершине которой находится главный языческий бог – маммона. Большая часть современных людей поклоняется сразу всем языческим богам. Но наиболее последовательные фанатики являются языческими монотеистами: всю свою жизненную энергию концентрируют на поклонении только одному, высшему языческому богу – маммоне. Рассмотрим подробнее, каким образом современное духовное рабство в виде поклонения языческим богам создает благоприятные условия для социального рабства.

2. Потребительское рабство как форма духовного рабства

Итак, рядовые язычники эпохи капитализма – политеисты. Проще говоря, они поклоняются сразу многим богам-идолам. Эти боги-идолы – бесконечный мир вещей и виртуальных образов, которые продуцирует современная капиталистическая экономика. Капитализм сегодняшнего дня – это капитализм потребления. По крайней мере, тот капитализм, который существует в зоне обитания «золотого миллиарда». Сами апологеты современного капитализма с гордостью говорят о Западе как об «обществе потребления». Но речь идет не просто о «потреблении» как некоем акте удовлетворения жизненно необходимых потребностей человека.

Во-первых, сегодня «потребление» – это прежде всего «сверхнормативное», или «избыточное», потребление, целью которого является получение удовольствий.

Во-вторых, это целый ритуал, который включает в себя планирование того, что человек собирается потреблять, процесс поиска источников предметов потребления (ресторанов, туристических компаний, компаний-производителей, магазинов), акт покупки предметов потребления (товара, услуги), сам процесс потребления. Впрочем, далеко не всегда процесс «потребления» заканчивается потреблением как таковым. Важен сам процесс, который погружает человека в мир мечтаний и образов, отвлекает от насущных жизненных проблем. То есть потребление из материального процесса отчасти превращается в нечто виртуальное. Сегодня указанный ритуал занимает большую часть жизни обывателя: так или иначе он погружен в процесс «потребления» даже в течение рабочего времени, иногда он продолжает думать о «потреблении» даже во сне.

В этом плане современный капитализм имеет некоторое сходство с капитализмом Древнего Рима; впрочем, имеются и различия. Мы выше говорили о роскоши, обжорстве и расточительном образе жизни верхушки Рима (патриции). У этой верхушки лишь 1 % всего бюджета (условно) тратился на удовлетворение жизненно необходимых потребностей, а 99 % – на удовлетворение так называемых «избыточных» потребностей, причем среди последних было даже немало «противоестественных» потребностей. Хозяева-рабовладельцы не очень-то заботились об удовлетворении даже жизненно необходимых потребностей своих рабов, тем более им и в голову не могла прийти мысль расширять круг этих потребностей. Кое-какую заботу патриции проявляли в отношении удовлетворения потребностей люмпен-пролетариев, проводя политику «хлеба и зрелищ». И все.

А вот при нынешнем капитализме все по-другому. Мы видим «трогательную» заботу капиталистов о потребностях наемных работников и о том, чтобы последние получали «удовольствия» по максимуму.

Во-первых, с целью максимизации «удовольствия» денежные капиталисты предлагают наемным работникам кредиты для «стимулирования спроса», то есть для покупки дополнительных товаров и услуг. Об этом мы уже говорили выше в контексте «долгового рабства».

Во-вторых, стратегической линией поведения капиталистов всех мастей и видов (денежных, торговых, промышленных) является максимальное расширение круга потребностей наемного работника. В свое время известный американский промышленник Генри Форд заметил, что промышленный капитализм отличается от финансового капитализма тем, что первый удовлетворяет потребности человека, а второй их создает[101]. Существуют потребности базовые, или жизненно необходимые (в пище, одежде, тепле, крыше над головой). Такие потребности были предусмотрены Творцом. В структуре потребностей жителей периферии мирового капитализма они по-прежнему занимают основное место. А вот у среднестатистического жителя стран «золотого миллиарда» их доля все больше сокращается. Растет удельный вес других, «новых» (или «ложных») потребностей[102]. В состав «новых» потребностей входят:

1. Потребности, связанные с повышением комфорта. К ним относятся потребности в просторных домах и квартирах, кондиционерах и самой изощренной бытовой технике с микропроцессорами, сотовых телефонах с десятками функций, унитазах с музыкой и подогревом, электрических зубных щетках, туфлях из крокодиловой кожи и тысячах других мыслимых и немыслимых предметах и услугах. В некоторых случаях комфорт действительно облегчает жизнь человека, но 90 % предметов комфорта, имеющихся на рынке, являются явно избыточными. Например, в салонах дорогих марок автомобилей имеется бесчисленное количество различных кнопок, но, как показывают исследования, водитель и пассажиры активно используют меньше половины имеющихся функций (кнопок), а о назначении некоторых и вовсе не имеют никакого представления.

2. Потребности виртуальные. К ним относятся потребности повышения престижа (имиджа). Это потребности во многих тех же предметах комфорта, но при этом сами предметы должны быть с «брендом» (фирменным знаком), который повышает в глазах окружающих «рейтинг» («капитализацию») человека, обладающего таким предметом, а заодно повышает самооценку человека. Многие люди покупают даже не предмет комфорта, а «бренд». Предмет как таковой человеку не нужен или почти не нужен. «Бренд» нередко стоит дороже, чем сам предмет; последний выступает лишь в качестве материального носителя «бренда». То есть затраты на рекламу (основное средство создания «бренда») могут многократно превышать затраты на производство. «Существует целая группа товаров, цена которых состоит более чем на 99 % из затрат на продвижение, главным образом, на рекламу»[103].

3. Потребности противоестественные. Они не были предусмотрены Творцом. Более того, в отношении таких потребностей в большинстве традиционных религий (не сатанинских сект!) существуют жесткие запреты. Это потребности в наркотиках, сигаретах, «секс-услугах», порнографии, садизме, жестоких зрелищах, азартных играх и т. п. Эти потребности формируются (а отчасти и удовлетворяются) через интернет, телевидение, другие средства массовой информации, кинотеатры, книги.

За счет резкого расширения круга «ложных» потребностей капиталисты добиваются усиления зависимости потребителя. Многие «новые» потребности действуют подобно наркотикам, человек вынужден не просто регулярно приобретать товары и услуги, необходимые для удовлетворения «новых» потребностей, но также наращивать «дозы» потребления таких товаров и услуг. Через некоторое время после приобщения к таким «новым» товарам и услугам человек готов даже отказаться ради них от каких-то «базовых» товаров и услуг. Например, не пообедать ради того, чтобы сыграть в «рулетку». У социологов это называется изменением «структуры потребностей». Многие маркетологи (специалисты компаний, которые изучают структуру потребностей покупателей, их предпочтения, разрабатывают сбытовую политику компаний и т. п.) сделали для себя простые «открытия»:

а) наибольший спрос современный человек предъявляет на те товары и услуги, которые удовлетворяют наиболее «низменные» его потребности;

б) для дальнейшего роста «низменных» потребностей необходимо их стимулировать, для чего используются специальные методы.

На самом деле об этом уже многие века назад говорили святые отцы: чем ниже духовный (религиозный) уровень человека, тем более он склонен к греху и страсти; чем ниже духовные потребности, тем выше потребности «низменные»; при сильной духовной деградации человека «низменные» потребности оказываются более важными, чем даже жизненно необходимые материальные потребности[104].

Дух потребительства оказывает решающее влияние на поведение человека, который смысл своей жизни все больше сводит к потреблению. Средство превращается в цель. Это, пожалуй, самая страшная «мутация», которая произошла в человеке: от поклонения Богу как Творцу и Промыслителю он перешел к поклонению вещи. Это разновидность язычества, которую можно назвать потребительским язычеством. Раньше, во времена христианства человек был рабом Божьим. Ныне он стал рабом вещей, а фактически, как единодушно говорят святые отцы, – рабом того, кто враждует с Богом, то есть дьявола. Внутренняя духовная мутация человека находит свое отражение в его мыслях, словах, поведении, образе жизни. Вот как описывают эти внешние проявления человеческой мутации американские социологи: «В 1986 году Америка еще насчитывала больше высших учебных заведений, чем торговых центров. Не прошло и пятнадцати лет, как число торговых центров стало вдвое превышать число высших учебных заведений. В век синдрома потреблятства торговые центры заменили собой церкви как символ культурных ценностей. Действительно, 70 % граждан США еженедельно посещают торговые центры, а это больше, чем число людей, регулярно бывающих в церкви»[105].

Потребительское язычество превращает процесс покупок (шопинг) в своего рода наркотик, без которого современный человек с сильно атрофированными духовными потребностями уже не может обходиться. В большинстве случаев приобретаемые товары не очень нужны такому одержимому человеку[106]. Как всякая страсть, то есть устойчивая зависимость от каких-то вредных привычек, потребительство превращается в болезнь. Многие врачи считают страсть к постоянным покупкам тяжелым неврозом. От него особенно страдают женщины (около 25 % женщин в странах Запада). Более 800 тысяч немцев страдают от «шопинговой» зависимости, признаваемой психиатрами такой же болезнью, как алкоголизм и наркомания. Об этом говорится в обнародованном исследовании Технической больничной кассы (ТКК) Нижней Саксонии. Цифра в 800 тысяч – это практически «так или иначе зарегистрированные случаи», но число «скрытых шоппинго-манов» явно гораздо выше[107]. Немецкие ученые назвали эту болезненную страсть специальным термином – «опиомания» (греч. onios – для продажи; mania – безумие). В русском языке схожими терминами являются «шопоголизм», «шопинголизм», «шопингомания».

Такую зависимость можно назвать «потребительским рабством». Добиваясь установления устойчивой зависимости человека от мира вещей, капиталисты тем самым повышают эффективность других видов рабства – прежде всего наемного и долгового.

В заключение приведем отрывок из интересной статьи, в которой раскрывается духовная сущность «потребительского рабства» как неотъемлемой черты современной денежной цивилизации: «Вторым по мощности и масштабности процессом жизнедеятельности социумов цивилизации денег является индустрия удовольствий: еды, развлечений, секса, алкогольных полок и т. п.» (на первое место в денежной цивилизации автор ставит банковско-административную деятельность. – В. К). По числу занятых индустрия утех, развлечений и прочих удовольствий лидирует среди всех прочих секторов жизнедеятельности. Так называемая сфера обслуживания всевозможных потребительских интересов, сопровождаемых физиологическими удовольствиями, – краса и гордость западной цивилизации – ее же и тест на нравственное уродство, которое густо закамуфлировано модными одеждами, красочными упаковками потребительских товаров, сигарет, пива, крепких алкогольных напитков, роскошными интерьерами ресторанов, баров, казино. Вся эта “цивилизованная” преуспевающая публика, неодолимо предрасположенная к алкоголизации, блуду, педофилии, гомосексуализму, казнокрадству, воровству, предумышленным убийствам и всем прочим смертным грехам, неколебимо мнит себя лучшей частью человечества, блистая роскошью, знаками отличий, званиями и т. п. И превращая в сплошные развлечения не только досуг, но зачастую и время своих профессиональных занятий, имея под рукой для этого обслугу на все.

Люди культуры массового потребления доступных удовольствий лгут так же легко и естественно, как дышат. Воруют столь же привычно и обыденно, как чистят зубы. Практически всю свою взрослую жизнь сохраняют детские привычки к удовольствиям, сладкому и игрушкам, которые меняют только модификацию, конфигурацию. Воздушные шары, мороженое и плюшевых медвежат сменяют модные костюмы, драгоценности, мерседесы, яхты, марки телевизоров, коллекционных ружей и т. п. цивилизованная мишура, виды и модификации которой беспрерывно множатся, забавляя и услаждая все новые поколения взрослых детей с укладом пещерной психики. Процесс реставрации и строительства все новых величественных храмов никоим образом ничего не меняет в главном жизненном устремлении людей цивилизации денег – получение удовольствий от жизни любыми способами и средствами, прежде всего с помощью приверженности к алкоголю, курению, сексуальным непотребствам. Что уже само по себе даже в минимальном и самом дешевом наборе занимает все свободное время жизни, не оставляя практически ничего для человеческой духовности. Сами эти множества людей, подвизающихся на разнообразных ролях “сферы услуг”, специализируются и “совершенствуются” только в умении провоцировать и поощрять физиологические инстинкты “широких народных масс” потребителей в весьма узком и однообразном до бедности спектре: от обжорства до необузданного секса, обильно приправленных табаком, алкоголем, наркотиками, разнообразными эстрадными шутками-прибаутками на эти темы. Вся эта индустрия шоу-досугов не только “занимает” низкопробно-пищеварительной масскультурой практически все свободное время жизни “народных масс”, но и изымает не менее 2/3 их семейного бюджета, их заработков, обогащая разнообразных видео-, аудиомагнатов, всяких там хитроумных пришельцев из космоса, управляющих незрелыми головами и душами аборигенов через их желудки и крайнюю плоть»[108].

Из приведенного отрывка следует, что «индустрия удовольствий»:

1) занимает первое место в экономике «зрелой» «денежной цивилизации» по величине занятых в ней работников (а также по доле в официальном ВВП);

2) отнимает у человека большую часть (не менее 2/3) его денежных доходов[109];

3) создает не только и не столько товары и услуги, сколько «нового человека» («живую машину»), лишенного всякого духовного начала и в полной мере отвечающего требованиям «денежной цивилизации».

3. Денежное рабство как добровольный духовный выбор

Еще раз повторим: в Древнем Риме существовал «потребительский капитализм». Его отличительной чертой было то, что деньги все-таки оставались средством, а конечной целью жизни было «избыточное» потребление и получение максимального «удовольствия». И современное западное общество также является «обществом потребления». Но «избыточное» потребление – это лишь одна ипостась этого общества. Другой ипостасью является накопление капитала, причем прежде всего в денежной форме.

Страсть к накоплению капитала занимает в современном капитализме главенствующее место по отношению к страсти потребления, поэтому такой капитализм можно назвать «накопительным». Страсть эта еще более иррациональна, чем страсть «избыточного» потребления: человек получает удовлетворение от цифр и чисел, обозначающих суммы на банковских счетах; свои успехи и неудачи, свои цели и планы он измеряет цифрами и числами, которые часто не имеют никакого материального обеспечения и наполнения; стремление к наращиванию числовых показателей не имеет никаких пределов.

Люди, которые обуяны страстью потребления, как мы выше сказали, отходят от Бога, они язычники и становятся рабами вещей. А те, кем завладевает страсть накопления, еще дальше отстоят от Бога, они тем более язычники и становятся рабами денег. Еще Ф. Бэкон сказал: «Деньги – хорошие слуги, но плохие хозяева». Бэкон, как известно, был протестантом. Понимал ли он сам до конца смысл слов «плохие хозяева»? Да, деньги человека закабаляют, делают его рабом, истощают физически и нервно. Но святые отцы православия видели дальше и глубже, чем протестанты. Они понимали, что сами по себе деньги – не более чем условные знаки, в духовно-нравственном плане они нейтральны, не могут быть источником зла или добра. Но за деньгами прячется тот, кого евангелист Иоанн Богослов называл «лжецом» и «убийцей». Денежные знаки – это лишь червяк, а дьявол – крючок, которого не видят те, кто охотится за этими знаками. А попадая на этот крючок, человек лишается не только душевного спокойствия, здоровья и жизни, но чаще всего и спасения своей души, которая, как известно, бессмертна. За деньгами прячется не просто «плохой хозяин», а жестокий и беспощадный хозяин, который сначала мучает своего раба, а потом убивает. Такое денежное рабство – самое страшное из всех видов рабства.

Кстати, в публицистической и философской литературе термин «денежное рабство» стал использоваться с XIX века, когда капитализм уже проявил в полной мере свою сущность. Особенно последовательно критику финансового капитала и «денежного рабства» проводили немецкие философы, писатели, политики (преимущественно с социалистических позиций). Примеры использования термина «денежное рабство» в немецкой литературе:

1) политик Фридрих фон Раумер («Исторический справочник», 1869);

2) писатель Рудольф фон Готшталль (роман «Золотой теленок», 1880);

3) философ Людвиг Бюхнер (книга «Чужое и свое из современной духовной жизни», 1890);

4) общественный и политический деятель Готфрид Федер («Сломать кабалу процента», 1919).

В России этот термин «денежное рабство» стал популярным после того, как его использовал Л. Н. Толстой в своей известной работе «Рабство нашего времени» (кстати, первоначально автор планировал дать работе название «Денежное рабство»)[110].

Как соотносится «денежное рабство» с другими формами рабства? Оно очень схоже по своему содержанию с «долговым рабством», то есть рабством, порождаемым ссудным (денежным) капиталом. Но все-таки «денежное рабство» понятие более широкое. Оно подразумевает не только юридическую зависимость одного человека от другого, которая возникает на почве кредитных отношений и долга. Это зависимость духовного порядка, когда человек сам, добровольно определяет для себя цель своей жизни – деньги. Деньги становятся хозяином такого человека. Долговое рабство возникает для должников, а их хозяином является денежный капиталист, который выдает кредиты. Наемное рабство возникает для лишенных средств производства работников, а их хозяином является промышленный капиталист, который нанимает их на работу. А вот в узах денежного рабства могут находиться (и находятся) все люди независимо от социального положения: как должники, так и кредиторы (денежные капиталисты); как наемные работники, так и работодатели (промышленные капиталисты). Одним словом, в условиях современного капитализма в состоянии «денежного рабства» оказывается большинство членов общества. Все надеются на деньги больше, чем на Бога. Все наивно полагают, что деньги смогут дать здоровье, любовь, счастье. А некоторые безумцы дошли даже до такого, что с помощью денег надеются продлить себе жизнь или даже обрести бессмертие. Например, покупая за громадные деньги различные органы тела в качестве «запасных частей». Или заключая с медицинскими центрами договоры на глубокое замораживание своего тела после смерти, рассчитывая, что в дальнейшем «продвинутая» наука сумеет их воскресить. Такие безумцы забывают слова Спасителя: «Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хоть на один аршин?»[111] Такое безумие сопоставимо с психическим заболеванием, его можно назвать «денъгоманией».

Мы выше много раз говорили о том, что в кошелек наемного работника норовят залезть многие социальные паразиты. Это с одной стороны. Но, с другой стороны, у него самого появляется желание залезть в чужой кошелек. Часто эти мыслишки облекаются в очень красивые и благородные формы. Тем более что власти призывают всех граждан быть «сознательными патриотами» и добровольно участвовать в построении «финансового капитализма». И вот наш наемный раб начинает участвовать в разных «финансовых проектах». Например, в построении «пирамиды Мавроди». Заметьте, в ее построении в конце 1990-х годов участвовали не какие-то неграмотные люди, многие «строители» «пирамиды» имели высшее образование и даже ученые степени. Они не могли не понимать, что любая «финансовая пирамида» строится для того, чтобы меньшинство обобрало большинство. И такие «строители» мечтают попасть в группу «избранного меньшинства», то есть украсть деньги из кошельков «неизбранных».

Заметим, что в Америке «сознательность» граждан намного выше, чем в России. Там уже давно повально участвуют в разного рода финансовых «пирамидах» – за исключением младенцев, детей младшего школьного возраста, пациентов психиатрических изоляторов, обитателей тюрем (строгого режима), бомжей, а также очень небольшой группы «маргиналов» (их там называют «отсталыми», «подозрительными», «финансово безграмотными», «людьми с отклонениями от норм социального поведения», «врагами социального прогресса» и т. п.). В Америке это массовое движение строителей финансовых «пирамид» именуется «народным капитализмом»[112]. Там все взрослые люди (за исключением заключенных, бомжей и «маргиналов») покупают и продают ценные бумаги, размещают деньги на банковских депозитах, играют в казино, берут кредиты и кредитные карточки, закладывают свое имущество и т. п. Если в 1989 году 27,8 % американских семей вкладывали средства в акции, то в 1998 году этот показатель увеличился почти вдвое – до 53,9 %. В 2008 году на домохозяйства приходилось примерно 40 % активов фондового рынка. То есть американские домохозяйства оказались очень важной категорией участников фондового рынка США наряду с пенсионными фондами и другими американскими институциональными инвесторами[113].

Таким образом, складывается странная ситуация: все или почти все находятся в состоянии «денежного рабства», все так или иначе страдают от этого рабства (не только бедные, но даже самые богатые), но при этом вера в деньги не ослабевает, а только крепнет. В отличие от долгового, наемного и иных видов рабства «денежное рабство» является добровольным. Это лишний раз доказывает духовное происхождение этого вида рабства – ведь поклоняться божеству можно тогда, когда искренне веришь в существование этого божества и его всемогущество. Поэтому общество, базирующееся на такой вере, лучше называть не «капитализмом» (в этом понятии акцент делается на социально-экономической стороне общества), а «денежной цивилизацией». В последнем термине мы делаем акцент на деньгах как духовном ядре общества, на деньгах как объекте духовного поклонения людей, на деньгах как высшей цели земного существования.

Замысел врага рода человеческого, стремящегося полностью поработить душу человека, предельно прост: сначала заставить его добровольно исполнять обязанности «денежного раба», а затем – и наемного. И, как мы увидим ниже, он в этом за последние десятилетия чрезвычайно преуспел.

4. Христианство о денежном рабстве

Христианские авторы также уделяют большое внимание проблеме «денежного рабства», правда они чаше используют традиционные богословские понятия, связанные с видами грехов и страстей: «сребролюбие», «поклонение золотому тельцу», «любостяжание», «корыстолюбие», «лихоимство» и т. д. Иногда используются термины «поклонение маммоне», «маммонизм».

Красной нитью через размышления христианских авторов о вреде любостяжания проходит мысль, имеющая отношение к нашей теме: там, где царит дух любостяжания и сребролюбия, неизбежно будут возникать отношения рабства: одни будут рабовладельцами, другие – рабами. Но при этом первые будут хотеть стать еще большими рабовладельцами, вторые – рабовладельцами. В царстве любостяжания труд не будет восприниматься в качестве потребности, все будут от него отвращаться.

Исходным пунктом размышлений христианских авторов являются слова Спасителя: «Никто не может служить двум господам. …Не можете служить Богу и маммоне»[114]. Не менее важными являются слова Спасителя: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»[115].

Когда человек «заземляет» сердце свое на золото, то он лишается связи с Богом – источником вечной жизни, а лишившись этой связи, он лишается спасения. Священное Писание наполнено историями и притчами о богатстве и бедности, которые разъясняют смысл указанных выше слов Спасителя.

Кратко перечислим некоторые ключевые моменты христианского учения о богатстве и бедности.

1. Богатство и бедность не несут в себе ни зла, ни добра. Все зависит от самого человека и от того, как он пользуется своим материальным положением.

2. То богатство, которым располагает человек, – это не его имущество, это имущество Бога, а человек лишь пользователь. Прежде всего это земля и природные ресурсы, которые были созданы Творцом еще до того, как был создан человек. Образно выражаясь, Бог как хозяин природы является принципалом, а человек, который трудится на земле, – Его вассалом. У святых отцов много размышлений на тему того, почему христианин не может не быть рабом Божиим. У некоторых людей христианское звание «раба Божьего» вызывает недоумение, возмущение, вопросы. Мы не будем сейчас погружаться в эту интересную тему, а приведем лишь одну причину такого высокого (с точки зрения христианина) звания: потому, что работник на земле является вассалом Бога как хозяина этой земли. Причем, в отличие от многих земных хозяев (принципалов) в лице римских патрициев или средневековых феодалов, которые часто проявляли жестокость к своим рабам или вассалам, Бог является любящим хозяином.

3. Богатство свободы не дает. Богатство (желание богатства, труды по его добыванию, обладание богатством, утрата богатства) создает дополнительные проблемы и духовные риски для человека. Богатство может человека погубить, как духовно, так и физически. Известный духовный писатель епископ Петр (Екатериновский) пишет о вреде богатства для спасения души: «Как желание обогатиться, так и обладание богатством погружают наш дух в бесчисленные заботы житейские, охлаждают, очерствляют сердце, питают, усиливают гордость, утучняют чувственность, открывают путь к целому полчищу пороков, всегда доставляют средства к ним. А хотя бы и не было грубых пороков, однако приобретение богатства почти всегда бывает соединено с большими трудами и заботами, обладание соединено со страхом, а потеря сопровождается скорбью»[116]. Премудрый Соломон, богаче которого не было никого в подлунном мире, хорошо прочувствовал ту тяжесть, которая ложится на плечи богатого: «Лучше немногое при страхе Господнем, нежели большое сокровище, и при нем тревога»[117].

Иоанн Златоуст прямо говорит, что деньги могут доводить богатого до рабства: «Нет никого богаче человека, избравшего бедность добровольно и охотно. Кто же богат: тот ли, кто каждый день забоится, старается собрать как можно больше и боится, чтобы в чем-нибудь не оказалось недостатка, или тот, кто ничего не собирает, живет в совершенном довольстве и ни в чем не нуждается? Добродетель и страх Божий сообщают дерзновение перед Богом; деньги же доводят до рабства»[118].

Погоня человека за богатством подобна желанию безумного человека догнать свою тень: чем быстрее бежит человек, тем быстрее она от него удаляется. Накопление богатства может делать человека беднее, поскольку страсть любостяжания не стоит на месте, она опережает накопление богатства: «Приращение богатства более и более возжигает пламя страсти и делает богачей беднее прежнего» (Иоанн Златоуст)[119].

4. Богатство может не только истязать человека, лишать его мира и душевного спокойствия, но также может подталкивать его к совершению различных грехов. Как говорит Иоанн Златоуст, «богатство для невнимательных служит средством к порокам». А вот еще его высказывание на эту тему: «Над богатыми диаволу нет нужды много трудиться, богатство делает их совершенно готовыми к падению». А святитель Григорий Богослов предупреждает: «Богатство – самый проворный приспешник в худом, потому что при могуществе всего спродручнее сделать зло»[120].

5. Любовь к деньгам и имуществу вредна не только для души отдельного человека. Любостяжание может быть губительно для целых народов. Вот что говорит пророк Иеремия: «Домы их (Израиля) перейдут к другим, равно поля и жены, потому что Я простру руку Мою на обитателей сей земли, говорит Господь. Ибо от малого до большого, каждый из них предан корысти»[121].

6. Предназначение богатства. Богатство – это излишек имущества, которое человеку посылает Бог. Поэтому богатый человек должен правильно распорядиться этим имуществом: для него это средство спасения, «спасательный круг», который ему бросает Господь. В евангельской истории о богатом юноше Христос прямо говорит: «Продай имение и раздай нищим»[122]. Столь радикальный шаг сегодня вряд ли готовы совершить многие богатые люди, но вот передавать излишек своего имущества бедным они должны, если, конечно, хотят «быть совершенными», «иметь сокровища на небесах»[123].

7. Бедные, не менее чем богатые, могут быть одержимы страстью любостяжания. Достаточно вспомнить события почти вековой давности, когда «революционеры» грабили и убивали богатых. Бедные хотят стать богатыми, то есть из рабов они хотят превратиться не в людей свободного труда, а в рабовладельцев. Святые и благочестивые люди боялись и боятся принимать дары (или, по крайней мере, оставлять их у себя), потому что «при получении по какому-нибудь случаю ценной вещи или значительного числа денег тотчас же является в сердце упование на это имущество, а упование на Бога хладеет или ослабевает. Если не остеречься, то не замедлит явиться и привязанность к имуществу. Привязанность или пристрастие к имуществу легко может обратиться в страсть, по причине которой совершается незаметным образом отречение от Христа в сердце, хотя уста и продолжают исповедовать Его»[124].

8. Стремление к богатству приводит к тому, что стяжатель часто использует такие средства, которые представляют собой прямое нарушение главных заповедей. Например, заповедей «не убий», «не укради». Такое богатство неправедно, оно духовно губительно для стяжателя. Особенно часто на неправедный характер значительной части богатства обращал внимание Иоанн Златоуст: «Глаза корыстолюбца не успокаиваются до тех пор, пока не похитят у других всего, потому что смотрят не по-человечески, но по-звериному»[125]. «Кто у другого отнимает деньги и ввергает его в нищету, тот себя предает смерти; другого в этом мире изнуряет нищетой, а себе приготовляет вечное наказание»[126].

Иоанн Златоуст в своих проповедях постоянно подчеркивал, что стяжатель даже хуже вора и разбойника, так как отнимает имущество других людей не таясь: «Нет ничего опаснее любостяжания; хотя бы ты к своим хранилищам приделывал цепи и запоры, напрасно будешь делать все, если заключил внутри любостяжание, этого злейшего разбойника, который может отнять у тебя все. Как же, скажешь, многие любостяжатели не подвергаются этому? Непременно подвергнутся, хотя и не вдруг; а если избегнут теперь, то тем страшнее будет тогда; они соблюдаются для большего наказания. Притом, если они сами избегнут, то наследники их испытают заслуженное ими. Но, скажешь, справедливо ли это? Весьма справедливо. Получивший наследство, приобретенное неправедно, хотя сам и не похищал, но владеет чужой собственностью, знает это хорошо и потому справедливо может пострадать. Ибо если бы ты взял что-нибудь от грабителя, а потом ограбленный пришел бы к тебе и стал требовать свое обратно, то мог ли бы ты оправдываться тем, что не ты ограбил его? Отнюдь нет. Что отвечал бы ты, скажи мне, против обвинения? Что другой отнял? Но ты владеешь. Что другой ограбил? Но ты пользуешься. Это известно и из законов внешних, которые, не касаясь похитителей и грабителей, повелевают взыскивать с тех, у кого кто найдет свою собственность. Итак, если ты знаешь обиженных, то вознагради их и сделай так, как сделал Закхей, с великим избытком; а если не знаешь, то я укажу тебе другой путь и не лишу тебя врачевства: раздай все бедным и таким образом исправишь зло. Если же иные передали такое имущество детям и внукам, то они испытали вместо одного другое зло. От имущества все будут одинаково обнажены, но одни из людей будут покрыты грехами, нажитыми с имуществом. Что мы сделаем в тот день, когда обнаженный и лишившийся всей собственности предстанет перед страшным судилищем, и никто не будет защищать нас? Что ты скажешь Судии? Теперь ты можешь обмануть суд человеческий, а тогда человеческого суда уже не будет; или лучше, не можешь и теперь, ибо и теперь тот суд – в своей силе»[127].

9. Православие не призывает к добровольной бедности. Более того, оно призывает к созиданию богатства (тех, кто к этому способен духовно, умственно и физически) для того чтобы можно было исполнять заповеди Бога. Например, учитель раннего христианства Климент Александрийский восклицает: «Каким образом тот, кто сам ничего не имеет, насытит алчущего, напоит жаждущего, примет странника? Богатство есть орудие… Если орудие употребляют с умением и как следует, оно будет полезно»[128]. Православие – это не только молитва и созерцание, православие – это действие и труд. Труд как физический, так и умственный. Для того, чтобы, уподобившись Богу как Творцу видимого и невидимого мира, создавать богатства – материальные и культурные. Вспомним, в частности, русское монашество. Именно монахи были первопроходцами, которые осваивали пространства Русского Севера и создавали там обители. А после этого рядом с обителями возникали города, ярмарки, строились заводы. Прот. Сергий Булгаков заметил по этому поводу: «Духовная энергия подвижников перековывалась в материальное богатство края»[129].

10. Для того чтобы успешно трудиться и создавать богатства, человек должен всегда прибегать к помощи Бога. Успешный труд – всегда синергия (соединение) энергии человека и энергии Бога. Недаром слово «богатство» имеет происхождение от слова «Бог». Во-первых, человек получает свое основное имущество (землю, природные ресурсы) от Бога. Бог – собственник, человек – пользователь этого имущества. Во-вторых, человек производит что-то новое (то, чего в окружающей природе нет) также с помощью Бога. Как говорил Спаситель, «ничего без Меня творить не можете».

Святые отцы рассматривали вопрос о страсти любостяжания в контексте общего христианского учения о страстях. Соответственно, их волновало два основных вопроса: а) какова природа данной страсти? б) как предотвратить «заражение» человека этой страстью или как ее искоренять (если она уже поразила душу человека)?

Выше мы уже сказали, что зло заключено не в самом богатстве, а в отношении человека к нему. Спаситель прямо предупреждает: «Смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения»[130]. Это и другие места Евангелия, относящиеся к теме любостяжания и сребролюбия, подробно растолковывает святитель Иоанн Златоуст.

Во-первых, он отмечает, что сребролюбцы – больные люди, они похожи на пьяниц или чревоугодников, которых постоянно тянет к вину или к яствам. Причем страсть эта имеет свойство нарастать, она не имеет границ: «Ибо как эти (пьяницы. – В. К), чем больше пьют вина, тем более распаляют в себе жажду и тем сильнее разжигают огонь, так и предавшиеся сильной страсти к деньгам никогда не успокаиваются, но чем более получают, тем более в них поднимается пламень страсти»[131]. «Сребролюбие есть ненасытность души, которая поглощает много, но никогда не удовлетворяется и постоянно мучается желанием. Нет такого обилия богатства, которое могло бы наполнить ненасытное чрево»[132].

Во-вторых, страсть любостяжания не относится к разряду врожденных (в отличие, например, от страсти гнева или похоти). Она приобретается уже в сравнительно взрослом состоянии. Однажды войдя в душу человека, эта страсть уже там поселяется надолго и всерьез: она «не врождена нам и не происходит от нашей природы; иначе она была бы в нас с самого начала; но вначале не было золота, и никто не любил золота»[133].

В-третьих, страсть любостяжания передается от человека к человеку как заразная болезнь: «Каждый, соревнуя жившим прежде его, увеличивал эту болезнь, а предшественник возбуждал страсть к приобретению в своем преемнике даже против его воли. Люди, как скоро видят светлые дома, множество полей, толпы слуг, серебряные сосуды, большое собрание одежд, – всячески стараются иметь еще больше, так что первые бывают причиною этого зла для вторых, эти для последующих. Между тем если бы первые хотели жить скромно, то не были бы учителями для других»[134].

В-четвертых, страсть любостяжания связана с целым рядом других страстей и греховных чувств. Например, со страстью властвовать над другими людьми. Или с желанием чужого имущества, что, как известно, относится к одному из десяти основных грехов: «Любовь к богатству бесконечна, и чем дальше ты будешь идти, тем дальше будешь отстоять от конца, и чем больше будешь желать чужого, тем сильнее будут увеличиваться мучения»[135].

Христос не апеллировал ни к государственным деятелям, ни к «народным массам» с призывом изменить существующий социально-экономический строй (во времена Христа этот строй, мягко выражаясь, был «несправедливым»). И это, надеюсь, понятно сегодня и нам, живущим в стране, в которой был проведен неудачный социалистический «эксперимент». Он был неудачным по очень простой причине: «здание» социализма пытались строить на песке «неверия», которое стало питательной почвой для любостяжания. Да, мы жили достаточно скромно, но мы жили в затхлой атмосфере материализма, а такая атмосфера идеальна для размножения «червей» любостяжания. И эти «черви» стали поселяться в сердцах людей. Внешне все было пристойно и, с материалистической точки зрения, – даже внушительно. Но эта «внушительность» была внешней, а нутро нашего общественного организма было изъедено «червями». Многие были готовы с радостью приветствовать новый, капиталистический строй «молодой» России, рассчитывая, что потаенные мечты любостяжания наконец-то будут реализованы. Господь прямо предупреждал каждого отдельно взятого человека против накопления капитала, то есть против индивидуального капитализма: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше»[136]. Из этих слов следует очевидный ответ на вопрос: как надо бороться с нынешним капитализмом? – Не посредством подготовки очередной революции (лимит на революции в России вышел), а через очищение своих сердец, прежде всего очищение от страсти любостяжания.

Каждый из нас может внести свою лепту в борьбу со страстью любостяжания. Вот что по этому поводу пишет прот. Вячеслав Тулупов: «…вина за то, что в мире утвердился культ золотого тельца, лежит на многих поколениях людей. В том числе и на вашем с нами поколении. Когда нас охватывает дух сребролюбия, это отражается и на наших близких. Беря с нас пример, они начинают подпадать под власть любостяжания. И наоборот, когда мы искореняем в себе страсть сребролюбия, тогда вносим свою лепту во всеобщую победу над поклонением идолу богатства»[137].

Христианская аскетика дает ответы на то, как бороться со страстями, в том числе со страстью сребролюбия, как предотвратить превращение денег из «хорошего слуги» в «плохого хозяина», как противостоять «денежному рабству»[138].

Христианство и социальное устройство человеческой жизни
В. Катасонов

Бог для того и сделал настоящую жизнь нашу исполненной труда, чтобы избавить нас от… рабства и привести к полной свободе.

Сет. Иоанн Златоуст

 

Вас совесть не может упрекать за имение тленных денег, если вы будете ими владеть, а не они вами.

Прп. старец Макарий

 

А как дети причастны плоти и крови, так и Он также воспринял оные, дабы смертью лишить силы имеющего державу смерти, то есть диавола, и избавить тех, которые от страха смерти через всю жизнь были подвержены рабству.

Евр. 2:14-15

 

1. Христианство и рабство

Христианство возникло в недрах Римского государства и Римской империи. Еще на протяжении четырех с лишним веков христианство и Римская империи сосуществовали, причем на протяжении почти трех веков христианство было гонимо римскими императорами и находилось на нелегальном положении. Лишь в начале IV в. н. э. оно было легализовано и стало официальной религией при императоре Константине Великом. Тем не менее с момента своего возникновения христианство оказывало свое невидимое влияние на состояние рабства в Римской империи. Именно невидимое. Поскольку христиане не оказывали явной поддержки рабству, но и не призывали к его немедленному насильственному свержению. Конечно, христианским идеалом было общество, основанное на любви и отсутствии эксплуатации человека человеком. Как говорил апостол Павел, «по пришествии же веры… нет раба, ни свободного»[139]. Но ранние христиане были достаточно трезвыми и терпеливыми людьми, понимая, что для достижения такого социального идеала сначала необходимо внутреннее изменение людей. А это требует времени, сил и терпения. Были на первых порах попытки смягчить лишь наиболее жестокие формы рабства через смягчение сердец рабовладельцев.

Рабы и господа как члены Христианской церкви не имели никакого различия. Они молились одному и тому же Богу, вместе пели священные песни, преломляли один и тот же хлеб и пили из одной Святой чаши. Господин уже не мог относиться к рабу как к бездушной вещи, как к бессловесному орудию. Раб без всякого ограничения делался полноправным членом общины. Он мог занимать даже должность епископа. Худое обхождение с рабами считалось достаточным основанием для отлучения от Церкви. «Господа, оказывайте рабам должное и справедливое, зная, что и вы имеете Господа на небесах», – учит апостол Павел[140].

Обнаруженный в 1883 году греческим ученым Бриением исторический документ периода раннего христианства, названный «Дидахе, учение Господа, преподанное чрез двенадцать апостолов», гласит: «Не подобает относиться к твоему рабу или твоей рабыне, которые уповают на того самого Бога, с жестокостью, дабы они не устрашились Бога, Который владычествует над вами обоими, ибо Он придет призвать не по лицеприятию, но тех, которых приготовил Дух».

Впрочем, христианство старалось в равной степени увещевать и рабов в духе любви. Апостол Павел прямо говорит: «Рабы, повинуйтесь господам вашим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу»[141]. Свт. Феофан Затворник толкует этот стих из послания ефесянам так: «Рабство в древнем мире было широко распространено. Св. Павел не перестраивал гражданский быт, а изменял людские нравы. И потому он берет гражданские порядки как они есть и влагает в них новый дух жизни. Внешнее он оставляет, как оно установилось, а обращается к внутреннему и ему дает новый строй. Преобразование внешнего шло изнутри, как следствие свободного развития духовной жизни. Переделай внутреннее, и внешнее, если оно нелепо, само собою отпадет»[142].

В одном из посланий ап. Павла упоминается греческий раб по имени Онисим, принадлежавший Филимону, богатому собственнику из города Колоссы в Малой Азии. Онисим, будучи уже верующим в Христа, сбежал из дому и пытался спрятаться, как рассказывали в первых поколениях христиан, у самого Павла. Последний же повелел беглецу вернуться к своему хозяину, который затем должен был решить, как с ним обойтись, ибо Филимон сам был верующим[143].

Христианская церковь первых веков не только облагораживала рабов и требовала отношения к ним как равноправным людям, но и считала похвальным делом, если господин сам отпускал раба. Многие язычники, обращаясь в христианство, освобождали всех своих рабов в день крещения или избирали для этого торжественные христианские праздники, особенно Пасху. Рассказывают про одного римлянина, который, сделавшись христианином, в праздник Пасхи даровал свободу всем своим рабам, их у него было 1250 человек. С III века устанавливается традиция процедуру освобождения рабов совершать в церкви в присутствии пресвитера и общины. После прочтения освободительной грамоты пресвитер молился Богу о ниспослании благословения на дальнейшую судьбу освобожденного. Нередко и язычники отпускали рабов, но они совершенно не думали и не заботились о том, как будет складываться их последующая жизнь. Освобожденные рабы, таким образом, оказывались не у дел. Вопросами их трудоустройства никто не занимался. Многие из них пополняли ряды преступников. По-другому обстояло дело в христианских общинах. Прежние господа всячески старались помогать освобожденным. Господа смотрели на бывших рабов как на своих христианских братьев, оказывали необходимую поддержку. Воспитываясь в христианской атмосфере, освобожденные преображались на глазах, становились людьми, полезными для Церкви и общества.

Вот одна из многих историй того времени о том, как христиане боролись с рабством. Это история о епископе Павлине Милостивом, жившем в Италии в конце IV – начале V века н. э.; ее поведал наш святой XX века архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий): «Он происходил из весьма знатного, высокого рода; в двадцатилетием возрасте он был назначен сенатором, потом консулом – это крупные, важные должности, потом губернатором важнейшей римской области Кампании. И все презрел он, все оставил, раздал имение свое нуждающимся и стал иноком. Он испытал немало поношений, издевательств, насмешек даже от прежних слуг своих, но ничем не смущался. Сделавшись епископом, он стал щедро раздавать нищим церковное имущество. В его время произошло нашествие на Италию вандалов, дикого и жестокого народа. Вандалы покорили римлян и увели в плен множество людей, а епископ Павлин, сколько хватало денег, выкупал пленников. Пришла к нему бедная вдова, плача и прося выкупить ее единственного сына, взятого в плен вандалами. Он сказал: “Милая моя, денег у меня больше не осталось, но сделаем вот как: отведи меня в стан вандалов, пусть возьмут меня вместо сына твоего, а его отпустят”. И сам предался в плен вандалам. Вандальский князь, этот дикий, жестокий человек, был поражен кротостью и благородством нового раба своего: он наблюдал за ним и изумлялся тому, какое сердце билось в груди Павлина. И случайно он узнал, что это епископ. Он был поражен и проникся таким благоговением к этому благородному человеку, что не только отпустил его самого, но вместе с ним отпустил и всех пленных римлян. Так самим собой выкупил из плена святой Павлин много несчастных пленных римлян. Так сбылись вот эти слова Павловы, чтобы вы всем богаты были на всякую щедрость, которая через нас производит благодарение Богу»[144].

В древней Церкви, как отмечается в одном энциклопедическом словаре по теологии, изданном за рубежом, «уже Климент Александрийский (†215) под влиянием идей стоиков о всеобщем равенстве полагал, что по своим добродетелям и внешнему виду рабы ничем не отличаются от своих господ. Отсюда он делал вывод, что христиане должны сокращать число своих рабов и некоторые работы выполнять сами. Лактанций (†320), сформулировавший тезис о равенстве всех людей, требовал от христианских общин признания брака среди рабов. А римский епископ Калист Первый (†222), сам вышедший из сословия несвободных людей, признавал даже отношения между высокопоставленными женщинами-христианками и рабами, вольноотпущенниками и свободнорожденными, в качестве полноценных браков. В христианской среде уже со времен первенствующей Церкви практиковалось освобождение рабов, как это явствует из увещевания Игнатия Антиохийского (†107) к христианам не злоупотреблять свободой ради недостойных целей.

Однако правовые и социальные основы разделения на свободных и рабов остаются незыблемыми. Не нарушает их и Константин Великий (1337), который, несомненно под влиянием христианства, дает епископам право освобождения рабов посредством так называемого объявления в церкви (manumissio in ecclesia) и публикует ряд законов, облегчающих участь рабов»[145].

Впрочем, некоторые святые отцы предостерегали против того, чтобы начать немедленное массовое освобождение рабов, небезосновательно полагая, что это может привести к социальному хаосу и экономическому упадку. В том же энциклопедическом словаре, в частности, читаем: «… В VI веке проблема неволи активно обсуждается среди христианских богословов. Так каппадокийцы – Василий, архиепископ Кесарии (†379), Григорий Назианзин (†389), а позднее Иоанн Златоуст (†407), опираясь на Библию, а может быть и на учение стоиков о естественном праве, высказывают мнение о райской реальности, где царило равенство, которое вследствие грехопадения Адама… сменилось различными формами человеческой зависимости. И хотя эти епископы много делали для того, чтобы в повседневной жизни облегчить участь рабов, они энергично выступали против всеобщей ликвидации рабства, которое было важно для экономического и общественного строя империи»[146].

Для понимания того, что ранее христианство было, выражаясь современным языком, «толерантно» в отношении рабства, надо иметь в виду состояние рабства в первые века нашей эры. Быстро сокращались масштабы рабства, а само оно приобретало черты патриархального, а классическое (то есть наиболее жестокое) рабство уходило в прошлое. Каутский обвиняет ранних христиан в «толерантности» по отношению к рабству[147], но вслед за тем сам признает, что положение рабов той эпохи было лучше, чем положение «пролетариев» (под последними он понимал обезземеленных крестьян и разорившихся ремесленников, численность которых быстро увеличивалось в эпоху позднего Рима) и что проблема рабства в римском обществе постепенно уходила на второй план. Каутский пишет: «Раб стал редкой и дорогой вещью, рабское хозяйство уже больше не рентировалось (то есть не давало дохода. -В. К), в сельском хозяйстве рабство было замещено колонатом, а в городской промышленности – свободным трудом. Из орудия производства предметов необходимости раб все больше превращался в предмет роскоши. Главной функцией рабов являлось теперь услужение у знатных и богатых… Положение между рабами и свободными пролетариями… увеличивалось все больше, в то время как число первых быстро уменьшалось, а число вторых в крупных городах все больше росло. Обе эти тенденции должны были еще больше оттеснить на задний план рабский элемент в христианской общине. Неудивительно поэтому, что христианство в конце концов перестало обращать внимание на рабов»[148]. С данным высказыванием К. Каутского трудно не согласиться. За исключением последней фразы, что «христианство в конце концов перестало обращать внимание на рабов». Мы уже выше показали, что апостолы и святые отцы раннего христианства уделяли внимание проблеме взаимоотношения рабов и их хозяев, а раннее христианство в целом ускорило уход прямого рабства с исторической сцены.

Вместе с тем мы не отрицаем и роль экономических и политических факторов, которые способствовали сворачиванию рабства в Древнем Риме (резкое сокращение притока новых рабов и их удорожание). К. Каутский в своей работе «Происхождение христианства» пытается игнорировать духовно-нравственное влияние христианства на указанный процесс. Или даже пытается доказать, что оно защищало рабство, что противоречит тем фактам, которые он сам же приводит[149].

2. Христианство и феодализм

Согласно марксистской схеме исторического процесса, после рабовладельческого строя как общественно-экономической формации следовала следующая формация, называемая феодализмом. Большинство авторов определяют хронологические рамки феодализма периодом с V века н. э., когда произошло крушение Римской империи, и XVI–XVIII веками, когда в европейских государствах произошли буржуазные революции, открывшие простор развитию капитализма. Иногда в качестве символического рубежа называется Великая французская революция 1789 года. Считается, что в «чистом» виде в Европе феодализм просуществовал примерно тысячу лет, потому что в последние два-три века его существования, по мнению некоторых историков, в его недрах уже развивались капиталистические отношения (это период так называемого первоначального накопления капитала, на котором мы специально остановимся ниже).

Что такое феодализм? Возьмем определение из авторитетного источника советского времени: «Феодализм (нем. Ecudalismus, франц. feodalite, от позднелатинского feodum, feudum – феод), классово антагонистическая формация, представляющая – во всемирно-историческом развитии – этап, стадиально следующий за рабовладельческим строем и предшествующий капитализму. В истории многих народов Ф. был первой классово антагонистической формацией (то есть непосредственно следовал за первобытно-общинным строем). При всем многообразии конкретно-исторических, региональных разновидностей Ф. и его стадиальных особенностях ряд общих черт характеризует производственные отношения этого строя. Во-первых, наличие феодальной собственности, выступающей как монополия господствующего класса (феодалов) на основное средство производства – землю, то есть как собственность феодальной иерархии в целом (или как верховная собственность государства); при этом собственность на землю была неразрывно связана с господством над непосредственными производителями – крестьянами (для феодала ценность представляла земля не сама по себе, а в соединении с работником, ее возделывающим, – основным и решающим элементом производительных сил того времени). Во-вторых, наличие у крестьянина самостоятельного хозяйства, ведущегося на формально “уступленном” ему господином наделе, который фактически находился в наследственном пользовании одной и той же возделывавшей его крестьянской семьи. Не располагая правом собственности на землю, такая семья являлась собственником своих орудий труда, рабочего скота и другой движимости. Из отношений феодальной собственности вытекало “право” феодала на безвозмездное присвоение прибавочного продукта крестьянского труда, то есть право на феодальную земельную ренту, выступавшую в виде барщины, натурального или денежного оброка. Таким образом, феодальный способ производства основан на сочетании крупной земельной собственности класса феодалов и мелкого индивидуального хозяйства непосредственных производителей – крестьян, эксплуатируемых с помощью внеэкономического принуждения (последнее столь же характерно для Ф., как экономическое принуждение для капитализма). Поскольку крестьянин был фактическим владельцем своего земельного надела, внеэкономическое принуждение (которое могло варьироваться от крепостной зависимости до простого сословного неполноправия) было необходимым условием присвоения феодалом земельной ренты, а самостоятельное крестьянское хозяйство – необходимым условием ее производства. Такая специфическая для Ф. форма подчинения непосредственного производителя и его эксплуатации открывала возможность функционирования индивидуально-семейного крестьянского хозяйства, наиболее соответствовавшего достигнутому к тому времени уровню производительных сил, в качестве основы общественного производства в целом. Утвердившаяся в эпоху Ф. известная хозяйственная самостоятельность крестьянина (в сравнении с положением раба при рабовладельческом строе) открывала некоторый простор для повышения производительности крестьянского труда и развития производительных сил общества. Этим, в конечном счете, определялась историческая прогрессивность Ф. по сравнению с рабовладельческим и первобытнообщинным строем»[150].

Если говорить о феодализме, который возник на обломках Римской империи, то он стал продолжением той формы, которая начала складываться еще в недрах империи, – колоната. Колоны – арендаторы земли (а иногда и орудий труда), которые вносили владельцу участка арендную плату – как в натуральной, так и денежной форме. Колонами считались любые арендаторы – как рабы, так и свободные. Первоначально между ними в юридическом плане проводилась четкая грань: рабы были квазиколонами и были ограничены в личных правах. Вместе с тем перевод раба на положение колона повышал стимул работника к труду и был выгоден рабовладельцу, который таким образом увеличивал свой доход и снимал с себя бремя постоянного контроля за работником. Постепенно квазиколоны стали основным видом колонов, они стали получать некоторые личные права, а вносимая ими арендная плата стала напоминать натуральный и денежный оброк крепостного.

Отношения, существовавшие между феодалом и крепостным, различаются лишь способами и формами эксплуатации первым второго, сущность остается одной и той же – рабство. Таким образом, человечеству помимо патриархального и классического рабства стало известно еще и феодальное рабство. Феодальное рабство имеет много разновидностей и оттенков. Некоторые его формы напоминают прямое рабство – чаще патриархальное, но иногда и классическое (римское). Более поздние его формы – капиталистическое рабство, о котором еще будет разговор.

Мы не собираемся погружаться в тонкости исследования европейского феодализма, а лишь отметим: в разных странах в разные моменты времени существовали три основных типа крестьян-работников.

Первый – свободные крестьяне с наделами земли. Они были подданными монарха (короля, царя), подчинялись только ему (в том числе осуществляя уплату налогов, неся воинскую повинность и т. п.), судиться могли только судом монарха. Таких крестьян иногда было мало, но они были на протяжении всей эпохи феодализма почти во всех странах.

Второй – поземельные зависимые крестьяне. Собственной земли у них не было, они пользовались землей феодала, уплачивая ему ренту. При этом могли оставить своего хозяина (феодала) и перейти к другому.

Третий – лично зависимые крестьяне, или крепостные. Они также получали землю от феодала в пользование, но оставить своего хозяина и перейти к другому не могли. Крайняя форма крепостничества, приближающаяся к рабству, – когда феодал распоряжался работником: мог его наказывать без суда, продавать и т. д.

Формы ренты, или отчуждения труда работника (крепостного) его хозяином (феодалом, помещиком) при

феодализме:

а) барщина (работа на участке хозяина);

б) натуральный оброк (отчуждение части продукта труда, произведенного на участке крепостного);

в) денежный оброк (отчуждение части продукта, произведенного на участке крепостного в денежной форме).

Как сказано в приведенном выше отрывке из Большой советской энциклопедии, отчуждение труда (продукта труда) осуществляется посредством внеэкономического принуждения. А ведь при рабовладении также имеет место внеэкономическое принуждение. Таким образом, грани между крепостным и прямым рабом достаточно условны. Известный советский исследователь феодализма Б. Ф. Поршнев подчеркивал, что четкой границы между прямым рабством и феодальным рабством нет: первый вид рабства представляет собой полную собственность хозяина на работника, второй вид – неполную. Однако и при прямом рабстве работник может получать некоторые «послабления» и «свободы» (например, – право на обзаведение женой, детьми, имуществом; даже быть отпущенным на свободу по истечении определенного срока), и при феодальном рабстве работник может лишаться некоторых элементарных прав (например, быть проданным другому хозяину)[151].

Ранний и средний феодализм – период таких отношений между работником и хозяином, которые напоминают патриархальное рабовладение. А вот поздний феодализм, основывающийся на денежном оброке, более близок к римскому классическому рабовладению, при котором рабовладелец рассматривал раба не просто как работника или слугу, а прежде всего как источник денежного дохода. В феодальном обществе усиливается «жажда денег», «вирус» «духа капитализма» начинает быстро развиваться, ослабляя организм феодального общества и ускоряя его смерть.

За «кадром» приведенного выше развернутого определения феодализма остается очень важный момент – отсутствие в феодальном обществе того «духа капитализма», который был характерен для древнеримского общества. Да, феодальная знать любила роскошь и богатство, умела выбивать из своих вассалов и крестьян дань (оброк) как в натуральной, так и денежной форме. Но вот одержимости в «делании денег» у феодалов не было (скорее была одержимость в «трате денег»). Если бы такая одержимость была, то было бы крупное товарное производство, был бы торговый и денежный капитал. Все это было, но не в тех масштабах, которые были характерны для древнеримского капитализма. «Вирус» «духа капитализма», конечно, присутствовал и присутствует в душах людей в любые времена. Но в Средние века общество имело сильный «иммунитет», который не давал развиваться этому «вирусу», он находился в «подавленном» состоянии. Источниками этого «иммунитета» были христианство и Церковь.Человек той эпохи прекрасно понимал, что «нельзя поклоняться Богу и маммоне». Общество той эпохи на фундаменте христианского учения выработало определенные этические стандарты, которые делали торговлю деньгами и делание денег презренным занятием. Да, многие люди и в те времена любили богатство и деньги. Но при этом они ненавидели или, по крайней мере, презирали «делание» денег и богатства. И на протяжении многих веков ненависть и презрение к «деланию» денег были сильным «тормозом» в стремлении к бесконечному увеличению абстрактного денежного богатства. Наиболее ярко ненависть к «деланию» денег проявилась в осуждении ростовщичества, ограничениях и запретах на такое «делание» денег. С точки зрения современного банкира, это было «иррациональным» поведением.

Еще в начале XIX века среди историков (как в России, так и за рубежом) превалировало представление о Средних веках (особенно раннем Средневековье) как о «золотом времени» человечества. С появлением марксизма и апологетических теорий, защищавших капитализм, в XIX веке произошла полная смена оценок средневекового периода истории. Теперь его стали величать «мрачным Средневековьем»[152]. Если отойти от марксистской схемы исторического процесса, базирующейся на понятии «общественно-экономическая формация», то общество, которое возникло на обломках Римской империи, следовало бы назвать «христианской цивилизацией». Речь, конечно же, идет о применении этого понятия к странам Европы, где христианство утвердилось в качестве главенствующей религии. В европейском обществе христианские заповеди были лишь идеалом, реальное общество было крайне далеко от этого эталона. Можно приводить тысячи примеров того, как христианские заповеди нарушались и королями, и феодалами, и иерархами Католической церкви, и простым народом. Ситуация усугублялась тем, что лишь в раннем феодализме в Западной Европе было истинное, неповрежденное (православное) христианство[153]. По мнению некоторых авторов, в «чистом» виде христианская цивилизация существовала в Византии – Втором Риме, где христианство избежало «мутации»[154]. Более тысячи лет назад происходит «мутация» христианства в Европе – оно становится католическим, содержит в себе ряд «повреждений»[155]. Но нельзя и недооценивать положительное влияние христианства даже в его католическом варианте на устройство общественной жизни в Западной Европе. Оно на протяжении многих столетий сдерживало смертоносное действие тех «вирусов», которые в свое время привели к гибели языческий Рим. В том числе «вирус» капитализма, который имел множество разновидностей.

На языке Христианской церкви эти разновидности «вируса» называются «страстью стяжательства», «страстью сребролюбия», «страстью лихоимства», «страстью хищения», «страстью скверноприбытчества» и т. п. Эти страсти-вирусы «заражают» «тело» общества незаметно. Болезнь развивается поэтапно.

На первом этапе страсти-вирусы «заражают» отдельные «клетки» общественного организма – отдельных людей. И поражают страсти-вирусы не кровь и не плоть людей, а их души (или, как говорят святые отцы, – «сердца»).

На втором этапе страсти-вирусы передаются от одного человека к другому. Начинается «эпидемия», которая в короткий срок может поразить все «тело» общества – его экономику, политику, культуру, идеологию (подобно тому, как обычный вирус может поражать одновременно все органы тела человека – печень, сердце, мозг и т. п.).

На третьем этапе начинается «умирание» зараженного организма общества. В экономике, в частности, под влиянием действия страстей-вирусов полностью нарушаются процессы сбалансированного «обмена веществ» (товарно-денежных обменов). Нарушение экономических «метаболизмов» приводит к периодическим и все более глубоким кризисам и в конечном счете к летальному исходу (распаду общества).

Часто «смерть» общественного организма сопровождается революциями, гражданскими войнами, экономическими кризисами, ведущими к массовой физической гибели отдельных «клеток» (людей). Однако отдельные «клетки» физически выживают и становятся «строительным материалом» для формирования нового общественного организма. Но вместе с этими «клетками» в новый организм заносятся все те же страсти-вирусы. Через некоторое время они начинают работу по разрушению этого нового общественного организма.

Экономисты, политики, государственные деятели обычно спохватываются лишь тогда, когда начинается третий этап развития «болезни», когда она видна невооруженным глазом, когда каждый член общества («клетка») начинает буквально физически ощущать проявления и последствия «болезни» всего общественного организма. Как правило, на этом этапе «лечение» сводится к грубым вмешательствам в «тело» общественного организма с помощью «ножа». Такие грубые «хирургические операции» (на обычном языке их называют экономическими, политическими, социальными «реформами») могут давать лишь некоторое временное облегчение болеющему общественному организму. Могут быть и неудачные «операции», которые лишь ускоряют летальный исход.

Лишь духовно зрячие люди чутко ощущают присутствие в нашем мире (вернее – в «сердцах») «страстей-вирусов». Именно они прекрасно понимают, что бороться с болезнями общественного организма надо прежде всего на «клеточном» уровне. Лучше всего – подавлять действие страстей-вирусов внутри самих себя. Но для этого нужны, по крайней мере, три условия:

а) люди должны знать о существовании таких страстей-вирусов и об их смертоносном действии;

б) люди должны иметь волю бороться со страстями-вирусами;

в) люди должны уметь вести эти борьбу.

Церковь (истинно христианская) и ее члены прекрасно знают об этих «секретах» общественных нестроений. И истинные христиане делают все возможное для спасения самих себя, а в конечном счете, и всего общественного организма. Но в конце XV – начале XVI века Западная (Католическая) церковь сама начала «болеть», поскольку страсти-вирусы поразили сердца многих иерархов и клириков этой церкви. Болезнь эта проявилось в так называемой Реформации. Она завершилась появлением еще более «мутированной», чем католицизм, модификации христианства – протестантизма с его «духом капитализма».В эпоху позднего феодализма произошло ослабление «иммунитета» отдельных «клеток», возникла угроза жизни всей западноевропейской цивилизации (которую мы все-таки, при всех оговорках, можем назвать христианской).

Не следует думать, что феодализм и рабство – взаимоисключающие понятия. Мы еще раз подчеркиваем, что рабство – такой тип отношений между людьми, когда труд (результаты труда) одного человека присваивается другим человеком. То есть рабство – это отношения эксплуатации одного человека (группы людей) другим человеком (другой группой людей). Таким образом, общество, которое существовало в Средние века, было далеко не совершенным, имела место эксплуатация одного человека другим человеком. Более того, такие отношения явно противоречили христианским идеалам и христианским заповедям. Ведь если все называть своими именами, то присвоение труда (продукта труда) одного человека другим – это кража. Нарушалась важнейшая заповедь «Не укради!». Нарушение этой (и многих других заповедей) ослабляло общественный организм того времени.

Следует обратить внимание на те «передержки», которые допускали и допускают многие историки и социологи при описании Средних веков. Причем как марксистские, так и буржуазные. И те и другие рассматривали и рассматривают Средние века как «мрачную эпоху» мировой истории. А для этого постоянно напоминают о проклятом «крепостническом рабстве», тем самым осознанно или неосознанно намекая, что христианство и рабство неотделимы друг от друга (или, по крайней мере, не исключают друг друга). Данная тема очень серьезна и выходит за рамки данной работы. Между тем объективные исследователи отмечают, что в первой половине эпохи Средних веков в Западной Европе преобладал свободный труд. Вот, например, в учебниках В. П. Будановой[156], С. Д. Сказкина[157], В. Ф. Семенова[158] говорится, что во многих крупных европейских государствах (Англия, Франция, Западная Германия) крепостная зависимость появляется лишь в IX–X веках. Стало быть, в период Раннего средневековья (а это без малого полтысячи лет) на значительной территории Европы в сельском хозяйстве использовался труд свободного земледельца. В Северной Европе (Дания, Швеция, Норвегия) было много свободных крестьян – собственников земли. Лишь в конце XV – начале XVI века там начинается насильственное превращение крестьян-собственников во временных арендаторов[159]. Поздно появилось крепостное право и в ряде других европейских стран. Среди них – Россия. Лишь при царе Алексее Михайловиче Соборное уложение 1649 года установило бессрочное прикрепление крестьянина к земле. Однако при этом владелец поместья не мог посягать на жизнь крестьянина, лишать его земельного участка. Хотя Соборное установление уже разрешало передачу крестьянина от одного владельца к другому, но лишь при условии, что он будет «посажен» на землю и наделен необходимым личным имуществом.

По-настоящему крепостное закабаление крестьян в России происходило в XVIII веке, когда оно стало действительно напоминать рабство. Например, в 1747 году помещику было предоставлено право продавать своих крестьян в рекруты любому лицу. В 1760 году помещик получил право ссылать своих крестьян в Сибирь, а в 1765 году – не только в Сибирь, но и на каторжные работы. В 1767 году крестьянам было запрещено подавать жалобы (челобитные) на своих помещиков. Таким образом, крестьяне были действительно превращены в «живое имущество». Это было уже близко к настоящему рабству. Такое порабощение произошло после того, как Петр I прорубил «окно в Европу». А Европа (и особенно Англия) на полных парах уже двигались к капитализму, развивались товарно-денежные отношения. Англия произвела «зачистку» земель от крестьян, превратила эти земли в пастбища и стала активно закупать зерно на мировом рынке, в том числе в России. Помещики стали получать деньги от вывоза зерна, у них все больше разгорался «аппетит» на деньги и роскошную жизнь, а «аппетит» можно было удовлетворять только за счет усиления эксплуатации крестьян. Это и было причиной того, что крепостничество в России стало расцветать пышным цветом лишь тогда, когда в Европе стал расцветать пышным цветом капитализм.

Надо сказать, что даже в эпоху расцвета крепостничества в России далеко не все крестьяне находились в крепостной зависимости от помещиков. Крепостное право не получило распространения на значительной части территории Российской империи: на Русском Севере, на большей части Уральского региона, в Сибири (где основную часть сельского населения составляли черносотенные, затем государственные крестьяне), в южных казачьих областях. Также свободные крестьяне существовали наряду с крепостными и в других странах Европы. Например, в скандинавских странах во все века существовали так называемые бонды – свободные крестьяне (хотя они не всегда имели собственную землю, подвергаясь эксплуатации со стороны крупных землевладельцев или государства)[160].

У большинства наших школьников, студентов (да и взрослых людей с высшим образованием) понятия «феодализм», «Средние века», «крепостничество» воспринимаются как однопорядковые, почти как ряд синонимов. Понятно, каковы причины такого «оптического обмана»: сохраняющееся марксистское искаженное восприятие истории через призму «общественно-экономической формации». К сожалению, авторов, которые толково разъясняют, что между указанными понятиями нельзя ставить знак равенства, не так уже много. Один из них – наш современный русский философ Ю. Бородай. Он, в частности, пишет: «Факт: европейское крепостничество – явление относительно позднее (курсив мой. – В. К). В своей классической форме первоначально оно устанавливается в Германии под воздействием мощного спроса на хлеб в переживающей “чистку земли” Англии <…> В Россию крепостничество пришло позже: и хронологически, и стадиально его ужесточение совпадает с этапами расширении “окна в Европу” <…> Во времена своей молодости западный капитализм одарил нас помещичьим крепостничеством, которое продержалось в России до 1861 года»[161].

Даже классики марксизма с их «железной» схемой истории как смены общественно-экономических формаций не могли не признать того, что «настоящее» крепостничество в Западной Европе появилось не в первой, а второй половине эпохи Средних веков. Вот, например, в «Капитале» читаем: «В XV веке немецкий крестьянин, хотя и обязан был почти всюду нести известные повинности продуктами и трудом, но вообще был, по крайней мере фактически, свободным человеком (курсив мой – В. К)… но уже с половины XVI века свободные крестьяне Восточной Пруссии, Мекленбурга, Померании и Силезии, а вскоре и Шлезвиг-Гольштейна были низведены до положения крепостных»[162].

Мы уже неоднократно подчеркивали: Маркс многие события европейской истории просто констатировал, не находя (в силу своего материалистического взгляда на историю) вразумительного их объяснения. И в данном случае он просто вынужден признать очевидный факт: крепостное рабовладение – особенность позднего Средневековья (что входило в противоречие с его схемой исторического процесса как смены общественно-экономических формаций). А причинно-следственная связь между кризисом европейского христианства в виде Реформации и крепостным закабалением свободного крестьянина для Маркса-материалиста остается непостижимой.

3. Христианство и капитализм

Вглядываясь в процессы духовной энтропии древнего мира и особенно Римской империи, понимаешь, что все это повторяется сегодня. К сожалению, приходится констатировать: человечество, пройдя непростую траекторию двухтысячелетней истории, возвращается на исходные позиции. Оно, выражаясь словами апостола Петра, «как пес возвращается на свою блевотину»[163], то есть возвращается к рабовладельческому капитализму.

Мир в массовом порядке стал поклоняться маммоне. Общественный строй таких идолопоклонников можно назвать маммонизмом. Одним из первых стал употреблять слово «маммонизм» немецкий философ и социолог Рудольф Юнг. Они использовал это слово для характеристики капитализма, подчеркивая его паразитическую сущность в работе «Национальный социализм: его основа, развитие и цели» (1919). Примерно в это же время другой немец – Готфрид Федер также активно использовал термин «маммонизм» в своей работе «Сломать кабалу процента!»[164]. Но словечко это нигде не привилось. Уж слишком оно резало ухо и будоражило совесть людей, которые числили себя христианами!

Зато в обиход вошло слово «капитализм», который Христос вроде не обличал и не запрещал. Рядовому обывателю оно мало что говорило. Маркс в «Капитале» сознательно пытался увести читателя от размышлений по поводу духовного происхождения капитализма и акцентировал внимание на «чистой» экономике, а также «производительных силах». Это было не просто сделать, потому что в той же Англии многие уже догадывались, что капитализм – это прежде всего религия и лишь во вторую очередь – экономика. Английский историк и философ Т. Карлейль еще в то время, когда Маркс только обдумывал свой будущий труд «Капитал», писал (1843): «Поистине, с нашим евангелием маммоны мы пришли к странным выводам! Мы говорим об обществе и все же проводим повсюду полнейшее разделение и обособление. Наша жизнь состоит не во взаимной поддержке, а, напротив, во взаимной вражде, выраженной в известных законах войны, именуемой “разумной конкуренцией” и т. п. Мы совершенно забыли, что чистоган не составляет единственной связи между человеком и человеком. “Мои голодающие рабочие?” – говорит богатый фабрикант. – “Разве я не нанял их на рынке, как это и полагается? Разве я не уплатил им до последней копейки договорной платы? Что же мне с ними еще делать?” Да, культ маммоны воистину печальная вера»[165].

Наиболее умственно продвинутым членам общества профессора от политической экономии внушали в духе марксизма: «капитализм» – это «способ производства» (или «общественно-экономическая формация»), и к «свободе совести» он не имеет никакого отношения.

В XX веке капитализм себя достаточно дискредитировал, и идеологи, обслуживающие мировую олигархию, стали подыскивать замену слову «капитализм». Такой заменой оказалось словосочетание «рыночная экономика», «рыночная система». Американский экономист Дж. Гэлбрейт пишет: «Были начаты поиски неопасной альтернативы термину “капитализм”. В США предприняли попытку использовать словосочетание “свободное предпринимательство” – оно не прижилось. Свобода, подразумевавшая принятие свободных решений предпринимателями, не являлась убедительной. В Европе появилось словосочетание “социал-демократия” – смесь капитализма и социализма, сдобренная состраданием. Однако в США слово “социализм” вызывало в прошлом неприятие (да и в настоящем это неприятие осталось). В последующие годы стали использовать словосочетание “новый курс”, но все же его слишком отождествляли с Франклином Делано Рузвельтом и его сторонниками. В итоге в научном мире прижилось выражение “рыночная система”, так как оно не имело негативной истории – впрочем, у него вообще не было истории. Вряд ли можно было отыскать термин, более лишенный всякого смысла…»[166]

Замена вывески произошла, а духовное содержание осталось прежним – маммонизм. Люди верят не в «способ производства», не в «общественно-экономическую формацию», не в «рынок», они верят в деньги! О. Бронсон с прискорбием констатирует: «Маммонизм стал религией англосаксонского мира, а о Боге мы просто напросто позабыли. Мы утратили веру в благородное, прекрасное и справедливое»[167]. Сначала эта религия маммонизма рядилась в одежды христианства (протестантизм в разных модификациях), затем стала все больше приобретать черты язычества (порой рядящегося в одежды атеизма), наконец показала свой звериный оскал сатанизма.

Сегодня во многих странах Запада деятельность сатанистов уже легализована. В США, например, в 1970 году церковь сатаны была принята в Национальный совет церквей США. По некоторым данным, сегодня в Америке насчитывается 8 тысяч «собраний» сатанистов, объединяющих около 100 тысяч человек. Власти США открыто оказывают поддержку сатанистам. Так, президент Рейган в 1987 году признал публично «важную роль сатанизма в современной американской жизни» и призвал учитывать интересы этой части избирателей. Открытым финансовым спонсором церкви сатаны в Америке выступает крупная американская корпорация «Проктер энд Гэмбл»[168].

Многие авторы, стоящие на позициях цивилизационного подхода к описанию общества и истории, считают, что современный мир представляет собой сочетание нескольких цивилизаций. Ими в зависимости от доминирующей в обществе (государстве) религии выделяются западная цивилизация (католицизм и протестантизм), исламская (ислам в разных модификациях), конфуцианская, иудаистская, буддистская и несколько более мелких. При этом акцентируется внимание на различиях в цивилизациях, но не замечается их усиливающаяся «духовная конвергенция»[169].

Ряд исследователей пытается дать более тонкую картину мира, показать его цивилизационное разнообразие: например, выделить в рамках западной цивилизации католическую (Южная Европа, Латинская Америка), протестантскую (Северная Америка, Великобритания, часть континентальной Европы), в рамках исламской – шиитскую и суннитскую и т. д. Однако, по нашему мнению, подобные подходы к описанию современного мира основываются на достаточно формальном подходе: учете числа людей, которые себя причисляют к той или иной религии или тому или иному духовному течению. Сегодня мы наблюдаем быстрые процессы размывания традиционного религиозного сознания в условиях агрессивной глобализации. Большинство авторов обращают внимание прежде всего на экономическое и финансовое измерение глобализации. Между тем самым главным является духовное ее измерение. К сожалению, маммонизм подвергает быстрой эрозии все основные мировые религии, «дух капитализма» обитает сегодня не только над Америкой, Англией или Голландией. Он витает сегодня и над Китаем, и над Африкой, и над Россией – «Третьим Римом». С учетом нынешних духовно-энтропийных процессов мы рискнем сделать следующее заключение: цивилизационная картина современного мира предельно упростилась; некогда существовавшая на планете «цветущая сложность» (выражение нашего русского философа XIX века К. Леонтьева) редуцировалась до уныло-серой, монотонной картины глобальной «денежной цивилизации»[170].

Мы уже не раз употребляли в нашей работе этот термин. Сейчас лишь подчеркиваем универсальный, глобальный характер «денежной цивилизации», а также некоторое лукавство современных социологов и политологов, которые своими сложными умственными изысканиями уводят нас от понимания этой жутковатой простоты устройства современного мира. Нам хотелось бы ошибаться. Но мы в таком суждении не одиноки. Вот, например, Геннадий Водолеев пишет: «…в человеческих обществах всей нашей цивилизации… в 95 случаях из 100 выбор между деньгами и должным, нравственным поступком совершается дееспособным человеком… без колебаний всегда в пользу первых. Причем в социальных сферах “деловых” людей, политиков такой выбор присутствует в 100 случаях из 100… Исключение составляют разве что сотни миллионов касты неприкасаемых Индии, отверженные других обществ, которые никогда не принадлежали цивилизации денег, да еще северные народы»[171].

Среди всех цивилизаций, существовавших и существующих на планете, нас, русских людей, наверное, больше всего волнует судьба христианской цивилизации, которая возникла на развалинах римской цивилизации и сформировалась в Византии при императоре Константине Великом (Второй Рим). В средние века христианская цивилизация сложилась в Европе, а после Крещения Руси князем Владимиром – на просторах нашей Родины (Третий Рим)[172].

Сегодня существует много даже чисто внешних признаков трансформации христианской цивилизации в «денежную». Это особенно бросается в глаза на Западе. Интерес к традиционным формам религии там постоянно падает. Например, в ФРГ с 1991 по 1998 год число людей, регулярно посещающих церкви, уменьшилось более чем в 2 раза: с 14,7 до 7 %. Менее серьезно, но не менее неуклонно этот процесс происходил в Италии (сокращение почти на треть), не говоря уже о Франции, где о церкви и кюре вспоминают только при регистрации браков и конфирмации. Нотр-Дам превратился в большой музей-ресторан, куда приходят толпы, жующие гамбургеры и «стиморол», чтобы поглазеть на древние ритуалы. Думается, для этих людей воскресная месса стоит в одном ряду с гаданием на картах и показательным выступлением колдунов вуду. В Великобритании 44 % взрослого населения не исповедуют никакой религии. Особенно много неверующих среди молодежи от 18 до 24 лет – 66 %. По мнению одного из ведущих английских религиоведов П. Брайерли, через 40 лет лишь 0,5 % населения страны будут посещать церковные службы[173].

Приходится констатировать простую закономерность: чем более прочные позиции захватывает капитализм («денежная цивилизация»), тем быстрее исчезает христианство, тем быстрее происходит переход общества в эпоху постхристианства. Нас могут обвинить в излишней драматизации ситуации. Но напомним хорошо известную истину: без осознания факта своего заболевания человек вряд ли имеет шанс на выздоровление.

К сожалению, официальные религии сегодня все чаще играют роль неких декораций, предназначение которых – скрывать уродливое и зловещее духовное нутро «денежной цивилизации». Пожалуй, последним духовным оплотом борьбы с «денежной цивилизацией» остается православие[174].

Русская Православная Церковь сформулировала свою позицию по ключевым вопросам устройства общества в документе, который называется «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» (принят в 2000 году). Особый интерес с точки зрения обсуждаемых нами вопросов представляют раздел VI «Труд и его плоды» и раздел VII «Собственность».

Приведем отрывок из документа, касающийся трудовых отношений: «Работающий вправе пользоваться плодами своего труда: “Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада? Кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое” (1 Кор. 9:7,10). Церковь учит, что отказ в оплате честного труда является не только преступлением против человека, но и грехом перед Богом.

Священное Писание говорит: “Не обижай наемника… В тот же день отдай плату его… чтоб он не возопил на тебя к Господу, и не было на тебе греха” (Втор. 24:14–15); “Горе тому, кто… заставляет ближнего своего работать даром и не отдает ему платы его” (Иер. 22:13); “Вот, плата, удержанная вами у работников, пожавших поля ваши, вопиет, и вопли жнецов дошли до слуха Господа Саваофа” (Иак. 5:4).

Вместе с тем заповедь Божия повелевает трудящимся заботиться о тех людях, которые по различным причинам не могут сами зарабатывать себе на жизнь, – о немощных, больных, пришельцах (беженцах), сиротах и вдовах – и делиться с ними плодами труда, “чтобы Господь Бог твой благословил тебя во всех делах рук твоих» (Втор. 24:19–22). Продолжая на земле служение Христа, Который отождествил Себя именно с обездоленными, Церковь всегда выступает в защиту безгласных и бессильных. Поэтому она призывает общество к справедливому распределению продуктов труда, при котором богатый поддерживает бедного, здоровый – больного, трудоспособный – престарелого. Духовное благополучие и самосохранение общества возможны лишь в том случае, если обеспечение жизни, здоровья и минимального благосостояния всех граждан считается безусловным приоритетом при распределении материальных средств» (VI.6).

Также важным является следующий фрагмент: «…отторжение и передел собственности с попранием прав ее законных владельцев не могут быть одобрены Церковью. Исключением может быть такое отторжение собственности на основе соответствующего закона, которое, будучи обусловлено интересами большинства людей, сопровождается справедливой компенсацией. Опыт отечественной истории показывает, что нарушение этих принципов неизбежно приводит к социальным потрясениям и страданиям людей» (VII.3).

Фактически в этих отрывках в сжатой форме представлена позиция неприятия нашей Православной Церковью различных форм современного рабства, прежде всего наемного. Правда, документ избегает слов «капитализм», «рабство», «наемный труд» и т. п. Многие тезисы документа требуют дальнейшей проработки, конкретизации и детализации; необходимы развернутые предложения по обеспечению социальной справедливости, раскрытию творческого потенциала работников и т. п. К сожалению, прогресса в данном направлении за десять с лишним лет мы не заметили. Скорее, наблюдаются даже попытки провести некоторую «ревизию» положений «Основ социальной концепции».

Определенные силы (как внешние, так и внутренние) пытаются использовать официальную Православную Церковь для прикрытия «ползучей» агрессии Запада на духовном пространстве России, окончательного утверждения здесь духовного фундамента «денежной цивилизации». Одним из последних примеров использования «церковного фасада» МП РПЦ (Московской Патриархии Русской Православной Церкви) для утверждения в России «денежной цивилизации» является подготовка рабочей группой при МП РПЦ концепции так называемого «православного бэнкинга». Это откровенная попытка Запада добиться не только юридической, но и церковной (духовной) легализации ростовщичества в России, то есть попытка добиться со стороны Церкви благословения долгового рабства. А одновременно и попытка дискредитации Русской Православной Церкви[175].

Еще один пример – разработка и принятие в 2004 году по инициативе и при участии экспертов, близких к МП РПЦ, документа под названием «Свод нравственных принципов и правил хозяйствования». В указанном документе не дается принципиальной оценки сложившегося в России общественно-экономического строя, вместо этого содержится набор совершенно банальных «рекомендаций», адресованных «волкам-капиталистам», как им следует «цивилизованно» и «гуманно» поедать «овец-работников». Это еще одна попытка создать в России «капитализм с православным лицом». Впрочем, правильнее сказать: попытка создать у православных людей иллюзию, что в России строится такой капитализм, потому что в природе не существует ни христианского, ни католического, ни православного капитализма. Везде это один и тот же строй смертоносного маммонизма[176].

Впрочем, попытки определенных сил как внутри церковной организации, так и внешних по отношению к ней доказать совместимость капитализма и христианства наблюдаются с XIX века. Основной упор в этих попытках делался на то, что частная собственность «священна». Причем не делалось различия между частной собственностью на фабрики, заводы и землю, с одной стороны, и частной собственностью на жилище и различного рода личное имущество – с другой. А «благословение» «священного» права частной собственности на средства производства фактически означало и молчаливое «благословение» наемного рабства[177].

Конечно, в нашей Церкви были отдельные служители, которые активно обличали отдельных капиталистов за их неправедные богатства, хищения и эксплуатацию, а также представителей власти, насаждавших в России капиталистическое рабство. Яркий пример – святой праведный Иоанн Кронштадтский. Он не только обличал, но и практически спасал людей, ставших жертвами капитализма. Через его руки каждый год проходили миллионы рублей, которые он раздавал неимущим; кроме того, он организовал в Кронштадте «работный дом» для трудовой реабилитации люмпенизированных людей; трудоустраивал безработных и прошедших трудовую реабилитацию[178]. Однако четкой социальной позиции у всей церковной организации не было. Это, с нашей точки зрения, привело к тому, что антикапиталистические идеи и лозунги в 1917 году оказались в руках откровенных богоборцев.

За двадцать лет существования Российской Федерации капитализм в нашем обществе успел пустить достаточно глубокие корни в сфере имущественных и трудовых отношений. Православным приходится жить в этой враждебной среде и искать способы приспособления к ней. Но не стоит доказывать, что эта среда является «естественной», что капитализм не мешает христианам спасаться, что это «социальный идеал» христианства. Формирование иллюзий типа «православного бэнкинга» или «капитализма с православным лицом» может привести к той же ситуации, которая сложилась в России век назад: перехвату откровенно богоборческими силами инициативы борьбы с капитализмом, отходу русского народа от Церкви, ложной «симфонии» церковной верхушки и государственно-монополистической верхушки[179].

Мы уже неоднократно говорили, что, с социально-экономической точки зрения, рабством является любая форма отношений между людьми, в результате которых продукт, произведенный одним человеком, помимо его воли и желания присваивается другим человеком. Такое присвоение называется социальным рабством, и оно может иметь много конкретных форм: патриархальное, классическое, наемное, долговое, налоговое, коррупционное и т. п. С правовой точки зрения такое присвоение может иметь законное основание (быть легитимным); с морально-нравственной точки зрения это всегда хищение. С христианской точки зрения это нарушение одной из основных заповедей – «Не укради». Следовательно, христианство не может быть «нейтральным» по отношению к капитализму как строю, в котором делается все возможное для того, чтобы юридически и идеологически легализовать грех, «упразднить» заповедь «не укради». Помимо этой восьмой заповеди, также делается все возможное для «упразднения» тесно с ней связанной десятой заповеди «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни всякого скота его, ничего, что у ближнего твоего»[180]. Без этого желания не было бы, в конечном счете, и кражи продукта, произведенного другим человеком, не было бы и рабства[181].

Но вернемся к истории Древнего Рима. Мы постарались показать поразительное сходство раннего и позднего капитализма в разных сферах: хозяйственной, государственного управления, социальных отношений, а также духовной. Но есть и принципиальные отличия нынешнего капитализма от римского.

Во-первых, люди Древнего Рима впервые в истории человечества стали на скользкую и опасную дорожку капитализма и лишь смутно подозревали о существовании пропасти, к которой эта дорожка вела. Современный человек, хотя бы немного знакомый с историей, имеет вполне конкретное знание о существовании этой пропасти.

Во-вторых, люди той давней эпохи не имели спасительной христианской веры и Церкви, которые необходимы для противостояния «духам злобы поднебесной», то есть маммоне и его инфернальному воинству. У современного человека такое спасительное оружие есть.

Наивно думать, что возрастающую энтропию современного «денежного» капитализма можно остановить с помощью каких-то политических и экономических реформ, с помощью «инноваций», «модернизаций» и прочих «перестроек». Да, конечно, нужны и политические, и экономические реформы, но они вторичны. Как и 2000 лет назад, разрушительному началу «денежного» капитализма, представляющего собой закамуфлированную форму сатанизма, эффективно может противостоять только христианство. Этому в равной мере учит как Священное Писание, так и история Древнего Рима.

Наивны также призывы некоторых невоцерковленных представителей нашей интеллигенции в годы «перестройки» начать «выдавливать из себя по капле раба» (А. П. Чехов). Накануне Первой мировой войны и 1917 года наша интеллигенция очень своеобразно «выдавливала из себя по капле раба»: она стала стремительно отходить от Церкви, считая зазорным носить звание «раб Божий»[182]. В христианстве на протяжении двух тысяч лет активно используется выражение «раб Божий». Святые отцы оставили нам многочисленные объяснения того, что означает данное выражение. Отметим лишь, что для христиан это почетное звание – в отличие от раба человеческого. Почетное хотя бы потому, что Сам Христос считал Себя Рабом Бога Отца. В Библии есть Книга пророка Исаии, где грядущий Мессия-Спаситель предстает в образе раба Господа: «Ты будешь рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля; но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли»[183]. В Евангелии Христос неоднократно говорил, что Он на землю «не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих»[184]. И апостол Павел пишет, что Христос для спасения людей принял «образ раба»[185]. И если Сам Спаситель называл Себя служителем и рабом Божьим, то неужели Его последователи постыдятся называть себя так? И апостолы также называли себя рабами Бога. Например:

«Павел, раб Бога, апостол же Иисуса Христа»[186]. И именно потому, что в некогда Святой Руси многие перестали быть рабами Божьими, они стали социальными рабами.

В годы советской власти не одно поколение школьников также дружно повторяло: «Мы не рабы, рабы не мы». Однако эти атеистические мантры не помогали: вместо «освобождения труда» с каждым годом происходило все большее «закабаление труда», с каждым годом советские люди все больше превращались в работников, которые «ходят на работу». Наша «перестройка» и наши «реформы» – логическое продолжение процесса «закабаления труда».

Многие так и не поняли глубинные причины этого энтропийного процесса, сваливая все наши беды на Горбачева, Ельцина, Запад, ЦРУ, масонов и т. п. Все эти личности, организации, общества, группы лишь воспользовались нашей слабостью. Кто-то правильно сказал: «Не они сильны, а мы слабы». А почему мы оказались слабыми? Потому что, к сожалению, забыли простые, но вместе с тем спасительные слова Евангелия:

Иисус отвечал им: истинно, истинно говорю вам: всякий делающий грех есть раб греха.

Но раб не пребывает в доме вечно; сын пребывает вечно.

Итак, если Сын освободит вас, то истинно свободны будете[187].

 

Социальное рабство есть результат рабства духовного, а рабство духовное есть результат греха. Таким образом, освобождение от рабства социального возможно только через освобождение от рабства духовного, то есть через освобождение от греха. И самое главное в приведенном отрывке из Евангелия: человек не может самостоятельно освободиться от порабощения греху, освобождение возможно только через Христа (христианство)[188].

4. Христианская альтернатива социальному рабству

Нам крайне важно понять, что альтернативой капиталистическому и всякому другому рабству является свободный труд. Свободный труд предполагает, что создаваемый человеком продукт принадлежит ему, и исключительно ему принадлежит право распоряжаться этим продуктом. В том числе человек может добровольно, по совести делиться своим продуктом с другими людьми, особенно теми, кто в нем действительно нуждается. Тема свободного труда выходит за рамки данной книги. Отметим лишь, что лишь при свободном труде раскрывается в полной мере творческий потенциал человека, работник превращается в трудящегося.

Хотя в нашей работе неоднократно использовалось понятие «труд» для описания различных форм рабства, мы это делали только исходя из устоявшегося, привычного мнения, что «труд» и «работа» – синонимы. В немалой степени этому способствовала пропаганда в нашей стране так называемой теории трудовой стоимости как составной части марксизма. Эта теория, как мы показали в нашей работе, описывает процесс капиталистической эксплуатации, причем затраты физической и умственной энергии наемного работника (раба) в процессе производства продукта в ней обозначаются понятием «труд»[189]. Если же говорить строго, то рабству соответствует понятие «работа» (отсюда – «рабство»). А человек, свободный от оков рабства, занимается «трудом». Если попытаться наиболее коротко определить различия между «работой» и «трудом», то можно сказать следующее: «Работать может и человек, и машина. Трудиться может только человек».

Работа – это затраты физической и умственной энергии для производства какого-то продукта. Духовно-нравственного элемента она не содержит: насилие над работником лишает его нравственного выбора. Идеальный раб – живая машина, биологический робот.

Труд кроме упомянутых затрат энергии имеет еще духовное и нравственное содержание (определение цели, выбор средств). Лишь в труде в полной мере реализуется творческий потенциал человека. Раб не в состоянии в полной мере вернуть те таланты, которые он получил при рождении от Бога и которые с процентом Бог рассчитывает получить назад от Своего раба[190]. Только свободный от рабства человек может с хорошим прибытком вернуть своему Хозяину полученные таланты.

Работа – это обязанность, тягостное ярмо, наказание[191], от которого человек стремится избавиться любыми способами. Труд – это потребность человека, который стремится восстановить утраченную с Богом связь. Труд – это творчество, трудящийся делается подобным Богу как Творцу видимого и невидимого мира. В системе здоровых потребностей человека труд занимает не менее важное место, чем потребность в еде и питье. Истинно творческие личности (коих сегодня очень немного) готовы даже жертвовать другими важными потребностями ради того, чтобы создавать. Более того, труд – эффективное средство избавления от рабства. Эту парадоксальную на первый взгляд мысль следующим образом выразил свт. Иоанн Златоуст: «Бог для того и сделал настоящую жизнь нашу наполненной труда, чтобы избавить нас от… рабства и привести к полной свободе»[192].

В русской и мировой художественной литературе постоянно в той или иной форме встречается простая и в то же время глубокая мысль о том, что человек, находясь под ярмом «денежного» рабства, лишается способности к творческому труду и растрачивает попусту тот аванс, который Бог дал человеку (талант). Яркий пример такого художественного произведения – повесть Н. В. Гоголя «Портрет». Главный герой этой повести – молодой, подающий надежды бедный художник Чертков продает душу дьяволу. После этого он начинает работать в качестве модного портретиста. Его живописный труд превращается в ремесло, он всячески угождает своим заказчикам, не жалеет денег на свою рекламу. Одновременно растут его богатство и слава. Лишь в конце жизни Чертков понимает: он обменял талант на деньги. Зависть к молодым талантливым художникам толкает его на безумные шаги: он скупает их картины и уничтожает их. Потом сходит с ума и умирает. Кстати, в этой же повести (второй части) мы видим другого героя – также художника, который в юности написал портрет одного ростовщика. После смерти ростовщика этот портрет переходил из рук в руки и всем его владельцам приносил несчастья. Художник понимает, что совершил великий грех, и затем в монастыре, ведя строгую жизнь, борется за искупление этого греха. В конце концов он достигает больших вершин в иконописи, венцом его творчества становится икона Рождества Иисуса Христа. Перед своей смертью этот художник завещает сыну своему (тоже художнику) уничтожить портрет ростовщика, который на самом деле был портретом дьявола.

Кстати, художник Чертков из первой части повести резко изменил свою жизнь после того, как приобрел этот самый портрет в картинной лавке. В первую же ночь после покупки ростовщик, изображенный на портрете, ожил, явился Черткову и обещал ему много денег…[193]

Совсем недавно мне на глаза попалась книга о знаменитом австралийце Джулиане Ассанже, гражданском активисте, который взломал секретные электронные базы данных американских ведомств (Министерства обороны, Государственного департамента) и через свой сайт WikiLeaks обнародовал громадное количество секретных американских документов. Безусловно, австралиец показал знание тонкостей в сфере компьютеров, интернета, шифровального дела, высокий профессионализм при поиске нужных баз и их «взлому». В этой книге приводится интервью Дмитрия Великовского (журнал «Русский репортер») с Ассанжем. Это интервью отчасти объясняет, в чем секрет недосягаемого мастерства Ассанжа, с которым не могут конкурировать самые опытные специалисты корпораций и государственных ведомств. Приведем фрагмент интервью [194]:

«Дмитрий Великовский: И ты никогда не пытался заработать на всем этом?

Джулиан Ассанж: Нет. Просто это было безумно интересно. А деньги – нет.

Д В.: Да, но многие на твоем месте не отказались бы от легкого заработка, верно?

Д. А.: Многие и не отказывались – воровали данные о кредитках и все такое. Я тоже мог бы. Но у меня, если угодно, был свой этический стандарт. И покуда не умирал с голоду, я вполне мог позволить себе его придерживаться.

Вообще те, кто зарабатывал взломами, в нашем сообществе

не пользовались уважением. Кстати, они были хуже нас с профессиональной точки зрения: достигнув уровня, достаточного для того, чтобы зарабатывать деньги, они переставали совершенствоваться, им было этого достаточно. Действительно хороши были только те, кто постоянно развивался, кого интересовал сам процесс».

Мы сейчас не даем какой-либо нравственной, юридической или политической оценки деятельности Ассанжа, а лишь обращаем внимание на его мысль: погоня человека за деньгами задерживает его развитие, превращает в «ремесленника», ни о каком творческом труде в этом случае речи быть не может.

К сожалению, в нашей экономической и социологической литературе обозначенные выше «нюансы» не считаются предметом «науки» и вообще не обсуждаются. Тем самым затрудняется понимание различий между рабством и свободным трудом.

Вероятно, эти нюансы улавливали люди, жившие в России до революции 1917 года. Если познакомиться с «Материалами к словарю древнерусского языка» (фактически – полноценный словарь), подготовленными русским филологом-славистом И. И. Срезневским (1812–1880), то там значения слов «труд» и «работа» также различаются. Первое означает деятельность свободного человека, второе применяется к деятельности рабов и вообще несвободных людей[195].

Понимание различий между трудом и работой позволяет более точно описывать экономические отношения в разные эпохи и в разных цивилизациях. Приведем пример. Когда происходит эксплуатация одного человека другим, то первый из них создает продукт, а второй его присваивает. Мы этот продукт по привычке называем «продуктом труда», а правильнее было бы именовать его «продуктом работы». Таким образом, второй становится владельцем «продукта работы», или (коротко) – «рабовладельцем». Следовательно, никакой натяжки в том, что мы называем капиталистического работодателя «рабовладельцем», нет. В качестве рабовладельца выступают: латифундист и «всадник» эпохи Древнего Рима; помещик и ростовщик эпохи феодализма; промышленный капиталист и банкир эпохи современного капитализма.

На различие между трудом и работой в свое время обратил внимание наш выдающийся русский ученый Д. И. Менделеев (который, кстати, был не только химиком, но и серьезным экономистом). Вот мнение Дмитрия Ивановича: «Тут мы касаемся предмета едва ли ясного в общем представлении… Не всякая работа есть труд. Работа собственно есть понятие чисто механическое… труд вовсе не есть непременно работа, хотя часто сопровождается работою. Что же, спрашивается, такое труд? Где же его признаки? Где же его мерка? <…> Труд обуславливается полезностью совершаемого не для одного себя, но и для других… что и выражается, в сущности, прежде всего этическими представлениями о труде для других, своих ближних, за что и наступает рай в душе… не всем ясно то значение, какое имеет труд для внутреннего здоровья, для свежести духа. Сколько слышите и видите больных душой. Универсального лекарства нет и для духа, как нет для тела… Латиняне и евреи, от которых мы приняли столь многое, того еще не понимали… Труд есть смерть крайнего индивидуализма, есть жизнь с обязанностями и только от них проистекающими правами; он предполагает понимание общества не как кагала, назначаемого для пользы отдельных лиц… Работа может быть страдою, труд же есть наслаждение, полнота жизни, то слияние с общим началом, которое в абстракте понимали еще жители Индии… Труду принадлежит будущее… нетрудящиеся будут отверженцами – и печальная, очень крупная ошибка многих новейших учений состоит именно в смешении работы с трудом, рабочего с трудящимся… Работу можно дать, к работе принудить, труд – свободен был и будет, потому что он по природе своей сознателен, волен, духовен, сложен и необходим… Работа не творит… Небывшее, действительно новое делает лишь труд; его нет в природе, он в вольном, духовном сознании людей, живущих в обществе, и отдельное лицо труда может выдать неизмеримо много, на целые поколения разработки, на беспредельную пользу… Работа утомляет. Труд возбуждает… Труд… определяет то этикой проповедуемое смирение, которое даже при мене говорит: “Бери, если хочешь и нравится тебе, взамен своего мое, я ничего от тебя не требую”… Грядущее – труду, а не работе, сложному, а не простому»[196].

В русском языке кроме слов «работа» и «труд» есть еще одно очень важное слово – служение. Господь постоянно призывал Своих учеников помогать, или служить, своим ближним (а также и не очень ближним). Не всегда такая помощь может представлять собой творческую деятельность. Господь напоминает нам о том, что надо накормить голодных, напоить жаждущих, одеть нагих, посетить больных и заточенных в темницах, принять странников[197]. Он призывает своих последователей (христиан) делать полезные дела, ничего не требуя взамен. По форме рабство и служение похожи: в обоих случаях плоды деятельности одного человека достаются другому человеку.

Но это внешнее сходство. А различие принципиальное, духовного порядка: в одном случае отчуждение плодов является насильственным, в другом случае – добровольным, по любви и состраданию к другому человеку. Таким образом, служение наряду с творческим трудом выступает альтернативой различных форм рабства.

Хотелось бы отметить еще один важный момент, вытекающий из различий труда и работы. А именно то, что современная «денежная цивилизация», базирующаяся на наемном труде, является не только социально несправедливой, но также экономически неэффективной. Наемное рабство современного капитализма так же неэффективно, как рабство Древнего Рима (особенно последних веков его существования). В какой-то книге я прочел очень точное определение наемного работника: это домашнее животное, которое надо постоянно подгонять и контролировать. А вот как описывал основатель и директор МНТК «Хирургия глаза» академик С. Н. Федоров трудовые отношения в современной экономике: «Сегодня во всем мире есть наемные работники – поденщики, которым платят поденную плату. Тот, кто платит, старается дать минимум, поденщик же в свою очередь старается работать меньше. Поэтому в такой экономике идет постоянная “гражданская война” (курсив мой. – В. К)». Далее он показывает, чем может закончиться такое «сотрудничество» между работодателем и наемным работником: «Допустим, я (наемный работник. – В. К) пришел на работу, средства производства не мои, и товар уже не мой, и деньги не мои. Какая связь между мной и этим товаром? Только через зарплату. Если у меня зарплата низкая, я работаю неинтенсивно, сырье ворую. Денег в обороте становится все меньше, и хозяин делает зарплату еще меньше. В результате вся эта система становится похожей на самолет, попавший в штопор, – пока не упадет на землю, не остановится»[198].

Подобно тому как на смену классическому рабству в Древнем Риме пришел колонат, а затем свободный крестьянский и ремесленный труд, современное человечество неизбежно должно будет перейти от наемного рабства к свободному труду, если только оно сохранило остатки совести, разума и воли. В противном случае альтернативой нынешнему рабству будет гибель падшего человечества[199].

Человечество в истекшем XX веке пыталось вырваться из пут «денежного» капитализма как наиболее зловещей формы капиталистического рабства и создать общество, основанное на свободном труде. Альтернативами оказались два практически апробированных варианта (проекта) – социализм и национал-социализм.

Первый проект (социализм) продержался в нашей стране – Советском Союзе – семьдесят лет, но не выдержал испытания временем и не смог дать человеку до конца свободного труда[200]. В значительной степени причина победы Октября в нашей стране состояла в том, что большевики чутко уловили чаяния народа, его жажду свободного труда, и провозгласили лозунги: фабрики – рабочим, земля – крестьянам, управление производством – трудящимся, власть – народу. Но лозунги так и остались лозунгами. На наш взгляд, главная причина того, что в советском обществе человек так не перестал до конца быть рабом, проста: работник не стал полноценным хозяином производимого им продукта. Первое следствие такого положения: он был отстранен от принятия решений о распределении и перераспределении произведенного продукта. Второе следствие: при советском строе не сумел раскрыться в полной мере творческий потенциал работника, работник не превратился в трудящегося. Вот что по этому поводу пишет Андрей Басов: «А что произошло после 1917 года? Да в отношении имущественных прав работников опять ничего. Сменилось опять только основание притеснения. Вместо мотива владения кем-то средствами производства основанием стало то, что все сделанное для общественной пользы автоматически становится государственным по мотиву, что, де, государство якобы и есть народ… В СССР казна сама без посредников занималась изъятием и распределением результатов труда народа»[201]. Правда, как во всяком правиле, здесь также имеются свои исключения. Для небольшой части советских людей работа действительно стала творческим трудом. Речь идет прежде всего о технической (и в некоторой части – творческой) интеллигенции. Без плодов такого творческого труда (создание ядерного оружия, запуск человека в космос, разработка новых видов оружия и военной техники) советский проект прекратил бы свое существование гораздо раньше[202]. Безусловно, нельзя назвать рабским труд советских людей в годы Великой Отечественной войны. Это был добровольный самоотверженный труд, это было общее дело всего народа, и результатами этого труда (освобождение страны от захватчиков) воспользовался весь народ. Однако трудно отрицать, что в годы «зрелого» и «перезрелого» социализма советские люди преимущественно «ходили на работу», а творческий труд занимал в их жизни все меньшее место. В результате эффективность советской (социалистической) экономики неуклонно падала…

Второй проект (национал-социализм) в его наиболее завершенной форме был апробирован в Германии, но не только не смог обеспечить немцам свободного труда, но продемонстрировал миру образцы «лагерного рабства», привел к неисчислимым бедствиям и также сошел с исторической сцены. Уже не приходится говорить о том, что в нацистском проекте с самого начала главный акцент делался не на освобождении «высшей» (арийской) расы из-под гнета капиталистического рабства, а на рабском закабалении покоренных народов в интересах этой «высшей» расы[203].

Оба указанных проекта не могли избавить человечество от капиталистического рабства, так как были не только далеки от христианства, но проявляли в отношении христианства скрытую (при нацизме) или откровенную (при социализме) враждебность.

Некоторые авторы, которые затрагивают тему рабства – как прошлого, так и настоящего, порой делают слишком категорический вывод: рабство – неистребимая сущность человека и человеческого общества. Для защиты данного тезиса нередко ссылаются на книги Ветхого и Нового Завета, которые в общей сложности охватывают большую часть времени существования человечества, начиная с момента сотворения первого человека Богом. На страницах Священного Писания тема рабства действительно присутствует постоянно. В Симфонии на Ветхий и Новый Завет слово «раб» и другие слова с корнем «раб» в общей сложности встречаются 400 раз (практически во всех книгах). Кроме того, около 50 раз встречается слово «рабыня» и производные от него[204].

Помимо всего в перестроечные годы выходило и продолжает выходить немало работ, которые утверждают неистребимость рабства в России. При этом используется посыл об изначально «рабской природе» русской души, русского человека. Такие работы призваны подавить волю тех слоев нашего общества, которые активно выступают против утверждения «денежной цивилизации» в нашей стране. Они призваны выполнить те же цели, которые выполняли работы идеолога III Рейха Альфреда Розенберга, призывавшего превратить русских людей в рабов «высшей», арийской расы. Справедливости ради следует отметить, что за годы социализма привычка русских людей к свободному творческому труду была сильно подорвана. Но речь сейчас не об этом, а том, что якобы изначально русскому народу была присуща склонность к рабству и рабскому труду. Такое утверждение можно назвать «мифом» и даже откровенной ложью[205].

Как бы там ни было, большинство авторов, соприкоснувшихся с темой рабства, спешит сделать неутешительное заключение: рабство было, рабство есть, рабство будет. Вот пример таких суждений: «Таким образом, все известные государственные системы как лежали на имущественном рабстве своих же народов, так лежат на нем и сейчас… Как зависел человек от степени, в которой ему кто-то отдаст (если отдаст) плоды его труда для собственного жизнеобеспечения, так и осталась эта чисто произвольная зависимость. Что при фараонах, что при рыцарях, царях и королях, что при капиталистах, что при советах, что опять при капиталистах. Чтобы как можно сильнее в публике затуманить этот факт, утаить его суть, любая идеологическая пропаганда муссирует вопрос только в разрезе того, в пользу кого реализуются блага, что можно толковать как угодно и спорить бесконечно и безрезультатно. Но за счет кого по факту идет реализация благ, все идеологии молчат, воды в рот набрав, или нагло лгут, что только в голову взбредет»[206].

С тем, что одной из основных функций идеологии прошлого и настоящего является тотальная маскировка всяческих форм рабства, мы согласны. А вот тезис, что рабство было всегда, требует определенных комментариев и уточнений. Возможно, что оно действительно было всегда, но почти никогда ему не удавалось добиваться абсолютной монополии в сфере трудовых отношений. Иначе говоря, с рабством почти всегда сосуществовал свободный труд. Даже в Древнем Риме, как мы говорили, в самый расцвет классического рабства свободный труд наделенных землей граждан не исчез окончательно. Даже в самые суровые времена средневековья наряду с крепостными крестьянами были свободные земледельцы.

В той же России, как мы говорили, были обширные территории (например, Русский Север), где крепостничества никогда не существовало (черносошенные, государственные крестьяне). Было также монастырское хозяйство, которое демонстрировало образцы свободного, высокопроизводительного творческого труда[207]. Было казачество, которое занималось как ратным трудом, так и трудом сельскохозяйственным, который базировался на общинном землевладении[208]. Были интересные примеры создания предприятий на базе церковных общин, приходов[209]. В строительстве и мануфактурном производстве большую роль играли артели, которые также основывались на свободном труде[210]. Накануне Первой мировой войны Россия занимала первое место по развитию многих форм кооперации (производственной, кредитной, сбытовой, закупочной); кооперация также помогала людям труда сохранять истинную экономическую свободу. В 1914 году в России было 30 тысяч различных кооперативов с числом членов более 10 млн человек[211].

Есть интересные примеры и в современной жизни. Например, Китай постепенно отходит от своих жестких идеологических установок в экономике. Судя по всему, он ищет «третий путь», то есть хозяйственную модель, альтернативную социалистической и капиталистической. В рамках этой новой модели руководство страны поощряет создание предприятий с рабочим самоуправлением (коллективный сектор экономики) – на основе принятого в 1992 году закона «О коллективных предприятиях в городе и коллективных предприятиях на селе». Уже в 1995 году доля коллективного сектора в валовой продукции превысила 40 процентов[212].

Даже в странах развитой «денежной цивилизации» имеются «островки» свободного труда. Речь идет о кооперативах и предприятиях, работники которых являются одновременно их владельцами. Всего в более чем 70 странах мира принято законодательство, позволяющее создавать предприятия, в которых работники являются собственниками предприятий и производимого продукта[213]. Наиболее развито законодательство, регулирующее деятельность народных предприятий в США, Великобритании, Испании, Франции, Италии, Швеции, Израиле. В США сегодня около 11 млн американцев (12 % рабочей силы страны) являются совладельцами предприятий, на которых они работают. На таких предприятиях рабочего самоуправления, как показывают исследования, производительность труда существенно выше, чем на классических капиталистических предприятиях. В качестве примера свободного труда на базе кооперативов можно назвать федерацию кооперативных предприятий «Мандрагон» в Испании, где в общей сложности трудится около 20 тысяч человек[214]. В рамках Европейского союза образована Европейская федерация работников-собственников, в которую входят союзы и ассоциации всех европейских стран.

Называя предприятия, в капитале которых участвуют работники, «народными предприятиями», некоторые авторы противопоставляют их капиталистическим предприятиям. С нашей точки зрения, народные предприятия в странах Запада являются лишь разновидностью капиталистических предприятий. Находясь в условиях капиталистического рынка, они не могут не ставить своей задачей получение максимальной прибыли; в противном случае они не выдержат конкуренции и станут банкротами. Для того чтобы народные предприятия перестали быть капиталистическими, необходима перестройка экономических отношений в масштабах всего общества. Но и такие народные предприятия с точки зрения интересов всего общества являются шагом вперед по сравнению с обычными частнокапиталистическими предприятиями.

Промежуточной формой между частнокапиталистическими предприятиями и народными предприятиями за рубежом являются капиталистические предприятия, на которых работодатели заключают с трудовыми коллективами коллективные договора о распределении прибыли (участии рабочих в прибыли). Эта форма хозяйствования призвана повысить мотивацию работников, является альтернативой поденной (повременной) зарплате. Отдельные примеры участия работников в прибыли капиталистического предприятия относятся еще к XIX веку. Так русский экономист А. Н. Миклашевский в своей статье «Доля в прибыли» (1893) отмечал, что в мире имелось около 200 предприятий (в Англии, Франции, Германии, США, других странах), где применялась система участия работников в прибыли. Один из ярких примеров применения системы участия в прибылях – автомобильная компания Генри Форда (1920-1930-е годы): помимо базовой повременной ставки зарплаты работники компании получали определенную часть прибыли по завершении года[215]. Отметим, что на сегодняшний день именно поденная оплата являются доминирующей в мире, что сдерживает рост производительности труда. Конечно, такое «партнерство» труда и капитала не обеспечивает эффективного участия работников в управлении предприятием, да и соглашение о разделении прибыли между хозяевами и работниками имеет ограниченный срок действия. Вместе с тем в некоторых случаях система участия работников в прибылях может быть первым шагом на пути к реальному самоуправлению; по условиям коллективных договоров может предусматриваться выкуп за счет прибыли части акционерного капитала в пользу рабочих. Постепенно повышая таким способом долю участия работников в капитале предприятия, коллектив работников может получить контрольный пакет акций и преобразовать предприятие в народное.

Законодательство зарубежных стран (в первую очередь стран Запада) посредством легализации народных предприятий дает гражданам хоть какую-то альтернативу наемному рабству. Причина таких послаблений очевидна – стремление олигархии повысить материальную мотивацию работников и таким образом укрепить слабеющую экономику капитализма. Не случайно программа участия работников в капитале предприятий в США (программа ESOP[216]) была начата в 1974 году, когда американская экономика испытывала очень серьезные трудности: во-первых, был крайне неустойчив доллар (вследствие того, что США в 1971 году отказались от размена доллара на золото из своих запасов, и недоверие к американской валюте усилилось); во-вторых, в 1973 году в мире начался энергетический кризис, который особенно больно ударил по западной, в том числе американской экономике. Правящие круги США судорожно искали пути выхода из кризисного положения, и на программу ESOP возлагали определенную надежду как на средство преодоления кризиса.

В то же время власти всех стран (как государственные власти, так и денежные власти в лице центральных банков), последовательно охраняя интересы ростовщиков, всячески противодействуют принятию каких-либо законов, которые позволили бы ослабить долговое рабство.

Но и в этой сфере гражданам удается кое-что сделать в явочном порядке, особенно на местном уровне[217].

В сегодняшней России, несмотря на разгул дикого олигархического капитализма, также имеются «островки» свободного труда. Речь, в частности, идет об акционерных обществах работников, или народных предприятиях.

О них, к сожалению, очень мало что известно гражданам Российской Федерации – не только рядовым, но даже специалистам в области экономики и управления[218]. Доля работников в капитале таких предприятий составляет от 75 до 100 процентов. По данным Росстата, количество акционерных обществ работников в стране – около 200. Эффективность их функционирования несравненно выше, чем предприятий других форм собственности. Именно в силу того, что такие предприятия обладают мощным потенциалом роста, они становятся объектом постоянных посягательств со стороны крупного бизнеса. Частный монополистический капитал, во-первых, стремится поглотить такие привлекательные в инвестиционном отношении предприятия, используя целый ряд запрещенных методов, включая рейдерские захваты. Во-вторых, частный капитал в принципе не заинтересован в существовании народных предприятий, которые наглядно демонстрируют экономическую неэффективность и социальную ущербность крупного частнокапиталистического бизнеса.

Таким образом, перед гражданами России стоит задача, с одной стороны, защиты существующих народных предприятий; с другой стороны, преобразования частнокапиталистических (а отчасти и государственных) предприятий в народные[219].

Хорошо известно, что защита прав работников с помощью профсоюзов в нынешней России является крайне неэффективной. Даже наиболее боеспособные профсоюзные организации концентрируют свое внимание на вопросах заработной платы (прежде всего своевременной выплаты), социального страхования, защиты работников от увольнений, безопасности производства и т. п. В то же время задача реального участия работников в управлении оказывается на периферии внимания профсоюзов, а задача участия работников в капитале предприятий не ставится даже на перспективу. Как показывает практика, профсоюзы пока не реализуют тех прав по управлению предприятиями, которые дает работникам Трудовой кодекс РФ, принятый в 2001 году[220]. В советское время было такое выражение: «Профсоюзы – школа коммунизма». Необходимо, чтобы сегодня профсоюзы реально стали бы для работников «школой самоуправления».

Смена организационно-правового статуса предприятий – необходимое, но недостаточное условие для того, чтобы началось превращение работы в свободный труд. Должны меняться и сами люди – члены трудового коллектива.

Например, люди по привычке могут продолжать воровать имущество с предприятия, а управленцы – злоупотреблять своим служебным положением. Поэтому при создании народных предприятий особенно важным является вопрос отбора членов трудового коллектива (оценка нравственных сторон личности, психологической совместимости, профессиональных качеств, дисциплинированности и т. п.)[221].

Функционирование народных предприятий не должно осуществляться лишь на базе материальной мотивации работников. Если «жажда денег» в трудовом коллективе начнет доминировать над моральными стимулами, то может произойти трансформация бывших наемных работников не в свободных трудящихся, а в капиталистов, которые будут стремиться к наращиванию прибыли любой ценой. Мы уже отмечали выше, что работа из необходимости и обузы может и должна превратиться в творческий труд как жизненную потребность. В традициях русского общества моральная мотивация трудовой деятельности всегда была доминирующей или, по крайней мере, важной. Вот что по этому поводу пишет О. А. Платонов: «Русская экономическая мысль подводит нас к необходимости уничтожения порочных бюрократических форм мотивации труда путем применения примитивных систем материального стимулирования. Насаждению рабской психологии, которая присуща большинству современных менеджеров, русская мысль противопоставляет выстраданную многими поколениями наших предков систему моральных стимулов, в основе которой лежит отношение к труду как духовно-нравственной ценности, потребности в творческом, интересном, самостоятельном труде, желание проявить себя наилучшим образом»[222].

Без перехода российской экономики на рельсы свободного труда в принципе невозможно решение ни одной из тех социально-экономических задач, которые в последние годы провозглашались руководством страны (модернизация, удвоение ВВП, развитие инновационной экономики, диверсификация экономики, борьба с коррупцией, создание мощного «среднего класса» и т. п.). Власти страны постоянно говорят и о такой социально-политической задаче, как демократизация нашего общества. Между тем такую демократизацию следует начинать с нашего хозяйства. Частнокапиталистический бизнес и наемное рабство – это продолжение все той же административно-командной экономики, только не на макроэкономическом уровне (как в советское время), а на уровне отдельно взятого капиталистического предприятия (микроэкономическом уровне). Особенно ярко тоталитарный, антидемократический характер управления проявляется в крупных компаниях; появился даже термин «корпоративный тоталитаризм». Кто-то остроумно заметил, что при входе сотрудника в здание корпорации «Декларация прав человека» перестает действовать. Вместо нее вступает в силу свод внутренних правил и норм. Корпорация – это набор людей-шестеренок, которые должны крутиться и не иметь собственного мнения и голоса. В противном случае шестеренку меняют, исключений не бывает.

Американский политолог Чарльз Линдблом еще в 1976 году сказал, что «крупные частные корпорации плохо вписываются в демократическую теорию. По правде говоря, они вообще в нее не вписываются»[223]. Сегодня уже многие социологи и политологи обращают внимание на то, что крупные корпорации и демократия несовместимы. При этом основное внимание уделяется «внешнему» аспекту антидемократизма корпораций: подавлению крупным капиталом любых проявлений демократии в обществе в целом (политические выборы, политическую власть, гражданское общество, общественное сознание и т. п.). И очень мало говорится о «внутреннем» аспекте, то есть полном подавлении демократии и прав человека внутри самой корпорации – лишении работников права голоса при принятии любых вопросов, даже тех, которые непосредственно касаются условий их работы; нарушении трудового законодательства; превращении рабочих коллективов в тоталитарные секты и т. п. Таким образом, мы сегодня имеем административно-командную модель экономики, только в еще худшем варианте по сравнению с советской моделью (в советской модели, в частности, было макроэкономическое планирование; в нынешней модели оно фактически отсутствует; советская экономика была диверсифицированная, нынешняя держится лишь на «трубе» и т. п.).

Лишь на базе народных предприятий, где рычаги управления и произведенный продукт принадлежат членам трудового коллектива, возможна демократизация труда. Без демократизации труда невозможна общая демократизация нашего общества.

В настоящий момент самой приоритетной является следующая задача: довести до сознания миллионов граждан нашей страны, что наемному капиталистическому рабству имеются вполне реальные альтернативы в виде народных предприятий, артелей, казачьих сельскохозяйственных общин, монастырских и приходских хозяйств, производственных и потребительских кооперативов, кредитных товариществ, обществ взаимного страхования и т. д.

Для того чтобы вырваться из окружения капиталистического рабства, людям не надо «изобретать» никаких «измов», которые им периодически подбрасывает «враг рода человеческого». Фактически человечество в последние сто лет выбирало между «плохим» и «очень плохим»: между капитализмом и социализмом (если не брать в расчет еще такой «боковой» вариант, как национал-социализм). Они лишь представляют разные формы духовного и социального рабства. Ни частнокапиталистическая, ни государственная собственность не смогли обеспечить соединения работника с результатами его работы. Человечеству нужен «третий путь», который освободил бы человека:

– от духовного рабства (через христианство);

– социального рабства (через свободный труд)[224].

Надо вспомнить, что свободный труд как альтернатива рабству существовал и существует в обществе. Подробнее об этой альтернативе, если Бог даст, мы попытаемся сказать в следующей книге.

О древнем Риме, рабовладельческом капитализме и конце истории
В. Катасонов

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: «смотри, вот это новое», но это было уже в веках, бывших прежде нас…

Еккл. 1:9-10

 

1. Современный капитализм – реинкарнация Древнего Рима

К сожалению, сегодня, в условиях «информационной свободы», среднестатистический человек имеет весьма смутное представление о Древнем Риме и его социально-экономическом устройстве. История Древнего Рима толком не изучается ни в школах, ни в высших учебных заведениях. Зачем тратить время? Идея более глубокого изучения этой истории встречает такое же сопротивление, какое, например, проявляется чиновниками от образования при попытках ввести в школах изучение «Основ православной культуры». Мол, римская история безнадежно ушла в прошлое и может представлять интерес лишь для отдельных чудаков (их сегодня почему-то окрестили «ботаниками»). По мнению чиновников, более актуальная, например, образовательная проблема – ликвидация «финансовой неграмотности» школьников. Пусть дети лучше изучают «основы рыночной экономики». Не подозревая, между прочим, что так называемая рыночная экономика (политически корректное название капитализма) существовала уже в Древнем Риме.

Кстати, некоторые нынешние школьники и студенты вообще воспринимают словосочетание «Древний Рим» лишь как название города, который сегодня является столицей Италии (по преданию, был основан в 754 году до н. э.). А между тем это название общества (государства и даже цивилизации) с более чем тысячелетней историей. Оно возникло на территории Апеннинского полуострова в 6 веке до н. э., позднее охватило территорию всего Средиземноморья, а завершило свое существование в 5 веке н. э. В самом общем виде исторический путь Древнего Рима можно разделить на три периода:

– царский (длился до 509 года до н. э., когда из Рима был изгнан последний царь Тарквиний Гордый);

– республиканский (длился до момента восшествия на престол первого римского императора Октавиана Августа в 27 году до н. э.);

– императорский (длился до 476 года н. э., когда с престола был изгнан последний римский император Ро-мул Август).

В 476 году н. э. закончила свое существование Западная Римская империя, от нее отпала Восточная Римская империя, которую часто называют Византией (или вторым Римом). Она просуществовала еще около тысячи лет – до 1453 года, когда столица Византии Константинополь пал под натиском турок.

Рабство в мире существовало задолго до того, как появилось государство под названием «Древний Рим». Вот что мы читаем об истории рабства в одном из широко известных за рубежом энциклопедических словарей: «Рабство появляется с развитием сельского хозяйства приблизительно 10 тысяч лет тому назад. Люди стали использовать пленников на сельскохозяйственных работах и заставляли их работать на себя. В ранних цивилизациях пленные долго оставались главным источником рабства. Другим источником являлись преступники или люди, которые не могли заплатить своих долгов. О рабах как низшем классе впервые сообщают письменные памятники Шумерской цивилизации и Месопотамии около 3500 лет тому назад. Рабство существовало в Ассирии, Вавилонии, Египте и древних обществах Среднего Востока. Оно практиковалось также в Китае и Индии, а также среди жителей Африки и индейцев в Америке. Рост промышленности и торговли способствовал еще более интенсивному распространению рабства. Возник спрос на рабочую силу, которая могла бы производить товары на экспорт, и потому рабство достигло пика своего развития в греческих государствах и Римской империи. Рабы выполняли здесь основные работы. Большинство из них трудилось в рудниках, ремесленном производстве или в земледелии. Другие использовались в домашнем хозяйстве в качестве слуг, а иногда врачей или поэтов. Около 400 года до Р.Х. рабы составляли треть населения Афин. В Риме рабство распространилось так широко, что даже простые люди имели рабов. В древнем мире рабство воспринималось как естественный закон жизни, который существовал всегда. И лишь немногие писатели и влиятельные люди видели в нем зло и несправедливость»[225]. Добавим, что рабство воспринимали как вполне естественный порядок многие философы античности – Аристотель, Платон, Сократ и др. Например, Аристотель писал в своей «Политике»: «Очевидно, что одни люди по природе свободны, другие – рабы, и этим последним быть рабами полезно и справедливо».

Античная эпоха – тот не очень длинный отрезок истории человечества, на котором впервые произошло пересечение рабства и капитализма. Есть, правда, мнение, что такое пересечение произошло еще раньше – в древнем Вавилоне. Однако до нас дошло слишком мало источников, и достаточно сложно сказать, в какой мере в древнем Вавилоне был развит капитализм и как он сочетался с рабством[226].

Тут нам следует сказать, что изначально в Древнем Риме существовало патриархальное рабство – сравнительно мягкая форма рабства, которая до этого уже существовала в других странах, в том числе в Древней Греции. При патриархальном рабстве основным производителем является крестьянин со своим земельным наделом, зависящий лишь от государственной власти, но лично свободный. А патриархальные рабы выступают в качестве дополнительной рабочей силы. Нередко их главным предназначением является обслуживание хозяина и его семьи.

Патриархальное рабство существует в среде преимущественно натурального хозяйства.

В античных странах – Греции и Риме – на смену патриархальному рабству приходит классическое рабство, которое характеризуется высокой степенью эксплуатации рабов. Рабский труд используется для производства товарной продукции, классическое рабство существует в условиях определенного развития рыночных, товарно-денежных отношений. И хотя классическое рабство сначала появилось в Греции[227] и лишь потом – в Древнем Риме, именно в последнем оно получило наибольшее развитие. За пределами античного мира в ту эпоху классическое рабство в сколько-нибудь значительных масштабах не существовало. О различии между патриархальным и классическим рабством можно сказать очень коротко: если в первом случае хозяин смотрел на раба почти как на члена своей семьи, то во втором случае – почти как на вещь.

Нас наиболее интересует та часть истории Древнего Рима, когда зародилось и приобрело достаточно зрелые формы классическое рабство. Это вторая половина Республиканского периода и Императорский период. Своего пика классическое рабство в Древнем Риме достигло в II–I веках до н. э., когда отодвинуло свободный крестьянский и ремесленный труд на второй план.

До начала XIX века, когда еще в научный и политический обиход не было введено слово «капитализм», да и сам капитализм не получил должного развития, историки, естественно, не проводили никаких параллелей между древностью и современностью. А вот начиная с середины XIX века некоторые историки обратили внимание на то, что наряду с классическим рабством в Древнем Риме существовал капитализм. Среди них – выдающийся авторитет в области истории Древнего Рима немец Теодор Моммзен, известный своей многотомной «Историей Рима»[228]. Этот автор часто использует слово «капитализм» для описания хозяйства и финансов древнеримского общества.

Существование капитализма в древнем мире впервые серьезно обосновал выдающийся немецкий историк Эдуард Мейер в своих книгах «Экономическое развитие древнего мира» (1895) и «Рабство в древности» (1898). Об этом же говорил не менее выдающийся историк, социолог и философ Макс Вебер. Он известен нам как автор издававшейся много раз на разных языках книги «Протестантская этика и дух капитализма». Свои мысли о существовании капитализма в древнем мире он изложил в своей мало известной российскому читателю работе «Аграрная история древнего мира» (1907).

Примерно в то же время (начало XX века) о капитализме древнего мира писали немцы Вернер Зомбарт (работы «Буржуа», «Евреи и хозяйственная жизнь») и Карл Каутский («Происхождение христианства»), а также итальянский юрист и экономист Джузеппе Сальвиоли («Капитализм в античном мире»).

Из отечественных авторов можно назвать блестящего русского историка и археолога академика Михаила Ивановича Ростовцева (1870–1952), который после революции 1917 года эмигрировал из России. Работая в западных университетах, он написал в 20-30-х годах прошлого века большое количество работ, в которых касался этой темы. У нас изданы некоторые из них[229].

Из последних работ на тему капитализма древнего мира можно назвать обширную статью Питера Темина «Экономика Римской империи раннего времени»[230].

Все упомянутые выше авторы различают ранний капитализм, который существовал в древнем мире (Вавилон, античная Греция, Рим), и поздний, или зрелый капитализм, который стал складываться в Европе после Реформации и победы буржуазных революций. Уже тысячи лет назад существовали наемный труд, капитал, рынок, прибыль и другие атрибуты капиталистической модели общества. Ранний капитализм, по всеобщему мнению, созидательным потенциалом не обладал, а лишь обострял противоречия тогдашнего общества.

Зрелый капитализм (который появился после разрушения феодального общества) имеет историю, исчисляемую несколькими веками, за это время он также сильно видоизменился. Капитализм XIX века выгодно отличался от раннего (античного) капитализма, демонстрировал незаурядные потенции в деле развития производительных сил (вспомним «промышленную революцию» в Англии), вселял некоторые надежды в то, что на его основе будет построено «светлое будущее» (капиталистическое или коммунистическое).

А вот капитализм XXI века такие потенции уже окончательно исчерпал. Сегодня он находится в такой «старческой» форме, которая напоминает кое в чем ранний капитализм Древнего Рима, подобно тому как впадающие в старчество люди начинают порой напоминать несмышленых детей. Однако «детство» и «старость» капитализма не столь забавны и безобидны, как «детство» и «старость» обычных людей.

Именно наличие многих общих черт у раннего и позднего капитализма делает актуальным изучение политико-экономической истории Древнего Рима. Глядя в прошлое, мы лучше поймем будущее того общества, в котором оказались и которое называется «капитализм».

То, что капитализм существовал в Древнем Риме, сегодня уже не представляет никакого откровения и никакой сенсации. Но большинство авторов ставят древний капитализм рядом с рабовладельческим способом производства (строем). То есть создается впечатление, что капитализм и рабовладение в Древнем Риме как бы сосуществовали, что рабовладение могло существовать и само по себе – без капитализма. Мы же хотим обратить внимание на следующее: капитализм и рабовладение – «две стороны одной медали». То есть рабовладение (по крайней мере, в его «классическом», римском варианте) предполагает капитализм, а капитализм предполагает рабовладение. Если мы поймем эту органическую связь капитализма и рабовладения в Древнем Риме, тогда нам легче будет понять и такую очевидную истину: современный капитализм – это лишь одна сторона медали, называемой современным общественным строем. Другая сторона этой медали – рабовладельческий характер этого общественного строя.

2. О варварах прошлого и настоящего

Мне уже не раз приходилось писать и говорить, что внешне нынешняя капиталистическая глобализация выглядит как процесс построения мировой империи Рах Americana Соединенными Штатами – главным капиталистическим государством. Вместе с тем построение мировой империи осуществляется даже не в интересах Соединенных Штатов. Уже сегодня видно невооруженным глазом, что они не являются суверенным государством, а превратились в квазигосударство. Тем более квазигосударствами становятся те страны, которые входят в состав Pax Americana.

Опоры современного государства во всем мире рушатся, и его место нацелились занять современные «варвары». «Pax Americana» – это вывеска, за которой уже просматриваются контуры другой империи – империи современных варваров. Они будут, пожалуй, еще более жестокими, чем те варвары, которые завоевывали Римскую империю.

Современные «варвары» – транснациональные корпорации и транснациональные банки. Вернее, их хозяева, которые до поры до времени предпочитают оставаться анонимными, скрываясь за вывесками своих корпораций и банков. А свою агрессию против суверенных государств и народов прикрывать разговорами об «объективном характере глобализации».

Есть некоторая схожесть тогдашних и современных варваров.

Во-первых, и те, и другие не привыкли что-то создавать, они привыкли захватывать созданное другими. Современные варвары навязали человечеству «рыночную экономику», суть которой предельно проста: она нацелена не на создание нового, а на перераспределение уже созданного. Перераспределение, основанное на силе и обмане.

Во-вторых, и те, и другие не «привязаны» к «почве», они кочуют по обширным пространствам в поисках добычи. В полной мере это относится к современному транснациональному бизнесу, который перемещает свои производственные, торговые и финансовые операции из страны в страну, стремясь урвать самые жирные куски. Все это пространство разбоя сегодня принято называть мало что значащим термином «мировой рынок». При этом может меняться местоположение штаб-квартир корпораций, по всему миру могут создаваться и закрываться оффшорные структуры, открываться и банкротиться фирмы-однодневки, в считаные минуты перемещаться миллиарды и десятки миллиардов долларов из страны в страну, за одну ночь обваливаться курсы валют и котировки фондовых бирж и т. п. Это на первый взгляд хаотическое движение современного транснационального бизнеса организуется ради максимальной прибыли. В конечном счете это броуновское движение ведет к разрушению и хаосу в экономике: банкротствам, кризисам, безработице, деградации промышленности и сельского хозяйства, росту бедности и нищеты.

Жак Аттали, бывший президент Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), в своей книге «Евреи, мир и деньги» и других работах[231] современных банкиров и торговцев прямо называет «кочевниками», стремительно перемещающимися по всей планете в поисках «добычи». Как идеолог, обслуживающий главных транснациональных (и наднациональных) олигархов современного мира, он оценивает роль современных «кочевников» как «прогрессивную». Не замечая при этом смерть, кровь и слезы, которые сеют эти варвары по всему миру.

Теперь о различиях тех и нынешних варваров.

Те варвары завоевывали только территории в пределах Римской империи, в первую очередь в Южной Европе и районах Средиземноморья. Современные варвары нацелены на завоевание глобальной империи, то есть всего мира.

Те варвары разрушали Римскую империю извне, совершая набеги и грабя население. Современные варвары начинают разрушение покоряемых народов изнутри – разлагая общество через своих «агентов влияния» (а уже затем начинается вторжение извне – экономическое, а если необходимо, то и военное).

Те варвары не посягали на культуру и религию завоевываемых народов; более того, они даже их принимали (в том числе принимали христианство) и постепенно ассимилировались в среде покоренных народов[232]. Современные варвары нацелены на уничтожение ненавистного им христианства и христианской культуры и выставляют жесткий «санитарный кордон» для того, чтобы не соприкасаться с «низшими» расами.

Те варвары не стремились целенаправленно уничтожать население покоряемых стран. Современные варвары ставят задачу очистить планету от «лишних» людей и оставить на ней лишь один миллиард, причем отнюдь не «золотой», как наивно думают некоторые футурологи и политологи; новый мировой порядок создается для «золотого миллиона» («высшей расы»), который будет обслуживать оставшийся миллиард рабов[233].

Те варвары жили одним днем, и их цели были весьма «приземленными», «материальными» – захватить добычу, а когда добыча кончалась, они искали новую жертву. Современные варвары имеют «высшие» цели – политические и «духовные». Цели, которые они вынашивают уже более двадцати столетий, – добиться мирового владычества и подготовить мир к приходу своего мессии. Того самого, который в Священном Писании назван антихристом. Вероятно, про этих предтеч антихриста сказал апостол Иаков: «Золото ваше и серебро изоржавело, и ржавчина их будет свидетельством против вас и съест плоть вашу, как огонь: вы собрали себе сокровище на последние дни»[234].

3. Почему гибнут империи?

Если бы современные люди лучше представляли себе трагичность исторических событий, происходивших в Древнем Риме, думаю, что, по крайней мере некоторые задумались бы. А задумавшись – прекратили бы свое бездумное и безумное участие в разрушении всего и вся (и в первую очередь самих себя). А может быть, даже включились бы в борьбу с возрастающей энтропией[235] той цивилизации, которую принято называть «капитализмом», или «денежной цивилизацией». Надо четко усвоить: в свое время возрастающую энтропию раннего капитализма, духовной сутью которого было язычество и поклонение маммоне, остановило христианство.

Мы в работе неоднократно цитировали немецкого историка Теодора Моммзена. На протяжении всего своего труда он пытается выявить главные причины разложения римского общества и заката Римской империи. Таких причин, по его мнению, две.

Первая из них – разложение (деградация) власти.

Например, говоря о Риме I века до н. э., Моммзен рисует следующую картину причинно-следственных связей между деградацией власти и кризисом римского общества: «Было очевидно, что Сенат более не может править государством, но ясно было и то, что не может выполнить эту задачу и партия демократическая. Никогда дела Рима не шли так плохо, так позорно <…> Сенат вел дела так, что люди, жившие под властью Рима, не имели ничего из тех выгод, которые государство обязано доставлять своим подданным: не существовало более ни личной безопасности, ни покровительства законов и спокойного управления, ни обеспеченных торговых отношений, ни ненарушимой целостности государства. Не только люди, способные наблюдать и мыслить, видели упадок государства – он ощущался всеми, его чувствовал всякий, кто чем-либо торговал или покупал хоть меру хлеба, временами страшно дорожавшего благодаря пиратам»[236].

Всякий, прочитавший этот отрывок, написанный в XIX веке и описывающий ситуацию 20-вековой давности, может подумать, что это описание сегодняшней жизни. Только надо заменить некоторые слова: «Сенат» – на «Государственную думу», «демократическая партия» – на «партию “Единая Россия”», «Рим» – на «Москву». Те, кто называет себя властью, не обеспечивают нам ни «личной безопасности», ни «покровительства законов», ни «спокойного управления», ни «обеспеченных торговых отношений», ни «ненарушимой целостности государства». Такое ощущение, что Моммзен писал не про Рим I века до н. э., а про Москву XXI века н. э. Сегодня «упадок государства» в России наблюдается не только профессорами, изучающими историю государства и права или умственно одаренными личностями. Он ощущается и теми, кто «торгует» (это, в частности, бизнес, не относящийся к категории олигархического, компрадорского), и теми, кто «покупает хоть меру хлеба» (это, например, наши пенсионеры, которые действительно сталкиваются с постоянным удорожанием хлеба и других жизненно необходимых продуктов). Моммзен упоминает «пиратов», которые способствуют этому удорожанию. И «пираты» сегодня есть. Только это не те «морские волки», которые курсировали вдоль берегов Италии и по всему Средиземному морю (корсары), а транснациональные корпорации, которые могут грабить простых людей более эффективно, чем тогдашние пираты.

Впрочем, я думаю, что если этот фрагмент работы Моммзена дать прочитать жителю США или гражданину какой-нибудь другой страны, то всякий прочитавший скажет, что это про него, про его страну, про его правительство.

Вторая причина кризиса римского общества и заката Римской империи – деградация человеческой личности.

Для этого приведем отрывок, следующий за приведенным выше: «…также плоха и виновата была и вся нация, которая уже почти не давала простых, твердых людей, любивших прежде всего и больше всего свою родину, готовых жертвовать для нее своим достоянием, трудом и самой жизнью. Теперь богачи-рабовладельцы стремились лишь к обогащению, солдаты не хотели повиноваться, командиры были или безрассудно самоуверенны, или трусливы, демагоги только разжигали страсти толпы»[237].

Моммзен оставляет «за кадром» более глубокие причины измельчания и деградации человеческой личности. Причины эти духовного порядка. Он лишь констатирует, что больше родины и ближнего своего римляне полюбили деньги. Фактически это означало, что римляне, уже и так бывшие язычниками и поклонявшиеся своим мертвым и живым богам (некоторые живые императоры были приравнены к богам), в качестве главного своего бога выбрали маммону. А еще Христос сказал: нельзя поклоняться Богу и маммоне[238].

Римское язычество, с его пантеоном богов и божков, было чисто декоративным, формальным. Ни о какой настоящей вере в языческих богов в Древнем Риме и речи не было. Фактически у римлян был монотеизм, они поклонялись одному богу, но не Богу с большой буквы, а маммоне. А маммона – одна из масок того, кого Христос называл «человекоубийцей» и «лжецом»[239]. Это тот, кто заставляет своих поклонников «исполнять похоти» его[240]. А «похоти» его таковы, что он постоянно требует человеческих жертвоприношений. И такие жертвоприношения в Древнем Риме приносились на протяжении нескольких столетий.

Во-первых, в виде человеческих жизней. Убийство людей осуществлялось в форме: массовых казней рабов; их медленного умерщвления в результате нечеловеческих условий труда; «зрелищных» убийств (гладиаторы); военных потерь в завоевательных походах; многочисленных жертв так называемых гражданских войн; ранней смертности «свободных» римских граждан, предающихся развратной жизни, и т. п.

Во-вторых, в виде духовного умерщвления людей, принадлежавших практически ко всем классам и сословиям. Человек Древнего Рима все больше утрачивал «образ и подобие Бога», превращаясь в хищное и лукавое животное. Он все больше приобретал «образ и подобие» того, кто скрывался за маской маммоны. То есть сам становился «человекоубийцей» и «лжецом».

Давайте честно и беспристрастно присмотримся к среднестатистическому человеку – обитателю Pax Americana. Причем человеку, не только обитающему в метрополии (с американцами вроде бы все ясно), но на всех необъятных просторах этой империи. Мы увидим, что он (несмотря на все культурные, расовые, социально-имущественные, формально-религиозные различия отдельных индивидуумов), этот человек, также приобретает «образ и подобие» этого забытого некогда бога с маленькой буквы. Мир, населенный такими людьми, обречен на гибель. Ибо такой мир противоречит замыслу Творца.

Дуглас Рид. «Заговор правды»
В. Катасонов

25 лет назад на русский язык была переведена одна из величайших книг XX века – «Спор о Сионе»

Дуглас Рид как уникальный исследователь мировой истории

Принято считать, что наиболее полно и глубоко законы и механизмы мировой истории человечества раскрыты в работах таких широко известных авторов, как Арнольд Тойнби (многотомный труд «Постижение истории»), Освальд Шпенглер («Закат Европы»), Фрэнсис Фукуяма («Конец истории»), Самуэль Хантингтон («Столкновение цивилизаций») и некоторых других авторитетов, имена которых у всех на слуху.

Книга английского журналиста и писателя Дугласа Рида «Спор о Сионе», написанная в середине прошлого века, не может конкурировать с работами маститых авторов-историков ни по тиражам, ни по цитируемости, ни по известности среди тех, кто считают себя профессионалами в области истории, философии, политики и социологии. Автор указанной книги называл свою творческую деятельность «заговором правды»; правда же, как известно, в наш «просвещенный век» не в почете, можно даже прямо сказать: она гонима. Но правда, как и Бог, поругаема не бывает. В «последние времена» (которые, как говорят, не за горами) многие вспомнят, что выше Бога и правды ничего нет. Вот тогда и выбросят на помойку сочинение Фрэнсиса Фукуямы и будут жадно вчитываться в каждую строчку «Спора о Сионе» и с удивлением спрашивать себя: «Каким образом этот Дуглас Рид, простой смертный, мог заранее все это предсказать?» С точки зрения православия, все очень просто: автор искал правду, причем он искал ее не ради личной корысти (славы, карьеры и денег), и он получил ее от Бога. «Не в силе Бог, а в правде», – говорил благоверный князь Александр Невский. В XX и тем более XXI веке, с учетом «духа времени», эту фразу, наверное, можно было бы скорректировать: «Не в деньгах Бог, а в правде». Большинству наших современников (надеюсь, пока) правда не очень нужна, есть более насущные потребности (все те же презренные деньги!).

Но уже сегодня, когда тучи над человечеством быстро сгущаются, число желающих читать и число прочитавших книгу «Спор о Сионе» неуклонно растет. Бог все так устроил, что сегодня, несмотря на непрекращающиеся со стороны властей предержащих гонения на книгу, любой желающий может с ней познакомиться: она несколько раз издавалась небольшими тиражами в нашей стране; кроме того, текст книги размещен на многих сайтах в интернете. В мае этого года в Швейцарии проходила очередная годовая встреча мировой олигархии в рамках так называемого Бильдербергского клуба (БК). Один из главных вопросов повестки дня БК – установление контроля над обращением информации в интернете. Думаю, что книга Дугласа Рида – образец такой «неприятной» для мировой олигархии информации, так как она раскрывает многие тайны ее могущества.

Среди быстро растущего потока конспирологической литературы (причем некоторые из книг можно смело отнести к разряду «мусора») книга Дугласа Рида – это никем не превзойденный труд, раскрывающий движущие силы мировой истории, борьбу тайных сил за мировую власть, идеологию (возведенную в ранг религии) этих тайных сил, механизмы захвата ими власти в отдельных странах Запада (прежде всего Великобритании и СИТА), закулисную деятельность по подготовке революций (в том числе так называемой русской революции), Первой и Второй мировых войн, неизбежность Третьей мировой войны. Пожалуй, лишь одну книгу по масштабности и фундаментальности поднимаемых проблем можно поставить в один ряд с книгой Дугласа Рида. Это книга нашего соотечественника Льва Александровича Тихомирова «Религиозно-философские основы истории», написанная в начале прошлого века (в годы Первой мировой войны и Гражданской войны). Дуглас Рид и Лев Тихомиров – два непревзойденных мыслителя нашего времени, которые ставили правду выше любых политических и материальных расчетов, во имя правды мужественно шли на большие жертвы и подвергали свои жизни опасности. О каждом из этих авторов можно было бы написать целый роман, причем придумывать ничего не пришлось бы. Сейчас же хочу отметить, что указанные книги Дугласа Рида и Льва Тихомирова органично дополняют друг друга: первый из авторов больший упор делает на раскрытие идеологических и политических механизмов борьбы тайных сил за мировое господство, второй – философско-религиозных аспектов этой борьбы. Книга Дугласа Рида захватывает события мировой истории вплоть до конца 1956 года, а в книге Льва Тихомирова конечной временной точкой исследования является Первая мировая война и так называемая «русская» революция 1917 года. Вместе с тем прогнозы обоих авторов относительно будущего развития мировой истории хорошо дополняют друг друга.

Жизнь и творчество Д. Рида

Хотелось бы кратко остановиться на биографии Дугласа Рида. Родился он в Великобритании в 1895 году, умер в 1976 году в Южной Африке. Таким образом, большая часть сознательной его жизни пришлась на время двух мировых войн и многих других знаменательных событий

XX века (революция 1917 года в России, экономический кризис 1929 года и депрессия 1930-х годов, «новый курс» Ф. Рузвельта, начало «холодной войны», создание государства Израиль, бурные события на Ближнем и Среднем Востоке, включая Суэцкий кризис, и др.). При этом ему пришлось быть в гуще некоторых из этих событий. В годы Первой мировой войны Рид был солдатом английских войск во Фландрии, где его дважды ранили. Между двумя мировыми войнами был журналистом всемирно известной газеты «Таймс», быстро стал широко известным среди читателей как корреспондент в Германии, Австрии, других странах Европы, имел возможность напрямую общаться со многими государственными и политическими деятелями Запада и даже вместе с делегацией Энтони Идена посетил в 1935 году СССР. Обладал редким сочетанием многих способностей: пытливостью ума, памятью, наблюдательностью, коммуникативностью, смелостью и вместе с тем трезвостью, настойчивостью, целеустремленностью и работоспособностью. А главное – честностью, благородством и жаждой правды, которая, по его мнению, необходима для исправления и улучшения окружающего мира. Внимательные читатели обращают внимание еще на одно качество Рида, которое в полной мере проявилось уже после его смерти, – дар предсказания; некоторые даже называют его пророком. Острое восприятие творившейся в 1930-е годы неправды и лжи в мире политики, а с конца 1930-х годов – лишение средств массовой информации права доносить до своих читателей правду (введение жесткой цензуры, фактически – поощрение дезинформации) привели к уходу Д. Рида из «Таймс» (где он проработал в общей сложности 13 лет). Конкретным событием, подтолкнувшим его к этому шагу, был так называемый «Мюнхенский сговор», которым западные правители развязали бесноватому фюреру руки и фактически дали «зеленый свет» к подготовке большой войны.

Дуглас Рид как широко мыслящий человек никогда не довольствовался форматом газетных публикаций, параллельно он писал книги. В 1934 году появилась первая его книга «Поджог Рейхстага», посвященная одной из величайших в XX веке провокаций, которая дала старт к подготовке Второй мировой войны; примечательно, что Рид своими глазами видел, как горел Рейхстаг. Но это была небольшая книжечка, читатели ее почти не заметили. В 1936–1937 годах им была написана, а в 1938 году издана первая полноформатная книга «Ярмарка безумия», в которой Рид предупреждал, что если западные политики не прекратят политику потворства Гитлеру, то не позднее 1940 года начнется большая война. Эта книга уже принесла Риду некоторую известность как писателю-публицисту. Позднее вышли еще две книги, которые продолжили начатую тему, – «Беспредельное бесчестие» (1939) и «Пророк в своем отечестве» (1941). Эти книги составили единую трилогию, которая стала очень популярной и читаемой благодаря точности содержащихся в ней предсказаний. В 1940 году была написана и издана книга «Пламя и бомба» (она представляла собой переработанную книгу «Поджог Рейхстага» и была дополнена размышлениями о последствиях Мюнхенского сговора западных лидеров с Гитлером; этот сговор Рид назвал «бомбой»). В этом же году была опубликована еще одна книга Рида: «Немезида: история Отто Штрассера» (работа была написана на основе личных встреч Рида с О. Штрассером, бывшим сподвижником, а затем первым публичным противником Адольфа Гитлера)[241].

В годы войны и еще два года после ее окончания писатель находился в Англии, где написал еще ряд книг: «Все наши завтра» (1942), «Чтобы мы не сожалели» (1943), «От копоти до пепла» (1947). В 1947 году он уезжает в Южную Африку, где пишет следующие свои книги: «Где-то к югу от Суэца» (1950), «Повсюду» (1951), «Узник Оттавы»[242](1953). Последние книги Дугласа Рида очень существенно отличались от первых тем, что в них он уже ставил четкие вопросы о тайных силах, оказывающих влияние на государства, на все стороны общественной жизни, на ход мировой истории, и так же четко давал на них ответы. Подконтрольные мировой олигархии издательства с большой настороженностью стали относиться к такому «неудобному» автору. В конце концов все издатели прекратили свои отношения с Ридом. Он стал «персоной нон грата».

В конце 1940-х – начале 1950-х годов он, будучи не скованным никакими ограничениями цензуры, начинает писать «для себя» главный труд своей жизни – «Спор о Сионе». Книга имела подзаголовок «2500 лет истории еврейского вопроса». Для написания книги Рид, оставив свою семью в Южной Африке, уехал в Северную Америку, где более трех лет работал в Нью-Йоркской центральной библиотеке или сидел в спартанских условиях за пишущей машинкой в Нью-Йорке и Монреале. Несколько раз книга переписывается. Лишь в конце 1956 года автор ставит точку на труде объемом более 600 страниц убористого машинописного текста. Рид прекрасно понимал ничтожную вероятность того, что эта книга будет издана при его жизни.

После завершения своего главного труда Рид прожил еще два десятилетия. В этот финальный период своей жизни он написал еще две книги: «Битва за Родезию» (1966) и «Осада Южной Африки» (1974). В этих книгах он говорил

0 противостоянии «белой» и «черной» Африки, описывал тайные маневры Запада вокруг южной части Африканского континента, предсказывал «черную революцию» (поддержанную тайными кругами Запада), быстрое возвращение Африки к первобытному состоянию. Как глубокий мыслитель Рид в своих размышлениях о состоянии и судьбах юга Африки просматривал общемировую тенденцию: не объявленную и не афишируемую войну против мира белого человека, а фактически против остатков христианской цивилизации. Движущей силой этой войны он видел те же самые закулисные силы разрушения, которые в свое время провоцировали революции в Западной Европе и России, Первую и Вторую мировые войны, сионизм и создание государства Израиль. Те силы, выявлению которых он посвятил «Спор о Сионе». Рид предупреждал о той волне цветной иммиграции, которая захлестнет в последние десятилетия XX века страны Запада (а сегодня захлестнула и Россию).

Автор ушел из жизни в 1976 году, а рукопись «Спора о Сионе» пролежала еще 22 года в трех больших папках на платяном шкафу в его доме в Дурбане. В 1978 году она наконец была опубликована на английском языке. В середине 1980-х годов труд был переведен на русский язык за пределами СССР, а впервые на нашем книжном рынке появился в сокращенном виде в 1991 году (как приложение к журналу «Кубань»). Первое полное издание вышло еще через два года (М.: Твердь, 1993; тираж 10 тыс. экз.). После этого, по нашим данным, в России книга переиздавалась по крайней мере пять раз, но небольшими тиражами. Книга также размещена в интернете[243].

Один из ближайших друзей Д. Рида, шведский журналист и политик Айвор Бенсон (также проживал в Южной Африке; автор известной российскому читателю книги «Фактор сионизма», которая была у нас издана в прошлом десятилетии; умер несколько лет назад), написал предисловие к русскому изданию. В этом предисловии он подчеркивает, что вся предыдущая профессиональная и творческая деятельность Д. Рида была лишь подготовкой к написанию грандиозного труда под названием «Спор о Сионе»: «…Когда стало очевидным, что его (Дугласа Рида. – В. К) официальная карьера подошла к концу, автор наконец обрел время приступить к своей главной задаче, по сравнению с которой весь его предыдущий опыт был лишь подготовкой и образованием, – образованием, которое не может дать ни один университет и которое может полностью усвоить лишь счастливец и умница: годы работы автора зарубежным корреспондентом, его поездки по Европе и Америке, его встречи и контакты с великими лидерами политики современности, прибавив к этому жажду писателя “впитывать” знания посредством чтения и наблюдения всего лучшего, что могла предложить европейская культура».

Еще до начала работы Рида над «Спором о Сионе» издатели, журналисты и политики просто объявили бойкот мужественному писателю, начавшему разоблачать тайны мировой власти. После выхода книги в свет они, не будучи способными полностью замалчивать это знаменательное событие, занялись его очернительством. Одни принялись выискивать в работе фактические ошибки и, найдя две-три «блохи», делать заключение: такому автору нельзя доверять. Другие поступили еще проще: объявили Дугласа не вполне здоровым человеком[244]. Однако сегодня предсказания Дугласа о дальнейшем развитии событий в мире сбываются, и с этим не поспоришь. Поэтому мировая закулиса опять вернулась к замалчиванию книги и ее автора.

Основные положения «Спора о Сионе» (события до конца XIX века)

Чаше всего и почитатели, и противники «Спора о Сионе» на вопрос: «О чем эта книга?» дают короткий ответ: «О еврейском вопросе». Отчасти они правы, отчасти нет. Для противников такая постановка вопроса выгодна, так как она позволяет прибегнуть к традиционному приему: автора и его сторонников обвинить в так называемом «антисемитизме», что очень эффективно в современных условиях и не требует со стороны критиков никакого интеллектуального напряжения. Для некоторых почитателей такая постановка также удобна, так как им «и так все понятно» («во всем виноваты евреи»), а книгу можно пробежать по диагонали (для того чтобы найти в ней необходимые примеры и факты, подтверждающие «виновность евреев»).

Но «Спор о Сионе» – это не коллекция фактов и примеров, иллюстрирующих жизнь евреев и их влияние на окружающие народы и весь мир на протяжении последних трех тысяч лет (именно такова временная панорама работы Д. Рида). Это осмысление человеческой природы, это рассмотрение мировой истории как борьбы добра и зла, это изучение тех ошибок и грехов, которые допустило человечество за многие века, это тонкое исследование той духовной мутации, которой подверглись такие традиционные религии, как иудаизм и христианство, и многое другое, что условно можно назвать метафизикой мировой истории. Примерно об этом же писал Л. Тихомиров в «Религиозно-философских основах истории». Однако у Рида другой стиль изложения: это историческая публицистика, большое число действующих лиц (многие из них – его современники), ссылок на политические документы и т. п. Неопытный и невнимательный читатель может увидеть лишь отдельные деревья, но не весь лес, и ошибочно решит: «Это книга о евреях».

Между тем большая часть книги как раз о людях, которые не имеют никакого отношения к евреям. Евреи – достояние глубокой истории, которая описана в книгах Ветхого Завета. Евреи – это народ, заселивший территорию Палестины после того, как Моисей привел потомков Авраама, Исаака и Иакова из Египта более трех тысяч лет назад. Это народ, состоявший из двенадцати колен Израилевых, имевших монотеистическую религию и веривших в Иегову. Еврейский народ как единое целое просуществовал сравнительно недолго. После смерти царя Соломона распался на два государства – Израиль (северное царство, состоящее из 10 колен) и Иудею (два колена – Иуды и Вениамина плюс часть колена Левия – левиты, которые служили в Иерусалимском храме, находившемся на территории Иудеи). Фактически с момента построения в Иерусалиме храма (при царе Соломоне) началась мутация религии еврейского народа. Левиты стремились «модернизировать» ее таким образом, чтобы она помогла занять им первенствующее положение в обществе, эффективно управлять остальным еврейским народом. Именно тогда наметилась тенденция превращения религии еврейского народа в иудаизм (до этого, как считает Рид, еврейский народ не исповедовал иудаизм). По мнению Рида, именно северные племена (10 колен Израиля) стремились сохранять свою веру, противодействуя попыткам левитов провести религиозную модернизацию в свою пользу.

В VIII–VII веках до н. э. Израильское царство было завоевано ассирийцами, а десять колен Иакова переселены на другие территории и постепенно ассимилировались. Таким образом, большая часть евреев перестала существовать еще более 2,5 тысячи лет назад, а вместе с тем постепенно исчезла та религия евреев, которую по недоразумению многие называют иудаизмом.

В VI веке до н. э. было покорено также Иудейское царство – вавилонским царем Навуходоносором. Часть жителей Иудеи была переселена на берега Вавилона. Это также очень важный момент в истории еврейского народа. Во-первых, в это время произошла новая религиозная мутация; среди левитов появилась воинствующая секта, которая позднее стала называться фарисеями и которая претендовала на роль духовных вождей еврейского народа (подробно об этом читатель может узнать из книги Рида). Во-вторых, возникло рассеяние евреев по миру; после завоевания Вавилона персидским царем Киром он разрешил евреям вернуться на родину, но этим воспользовалось очень незначительное число пленников. Рассеяние евреев ускорило процесс их смешения с другими народами, ассимиляции. В-третьих, наметилась четкая тенденция к превращению евреев в замкнутое сообщество; фарисеи как духовные вожди еврейского народа боялись полной ассимиляции и стали всячески загонять евреев в свои гетто (кстати, первые гетто появились во времена вавилонского плена и их создавали не завоеватели, а вожди еврейского народа).

Опуская многие яркие страницы истории еврейского народа, содержащиеся в книге Д. Рида, отметим, что в начале нашей эры уже не было государства Иудея (римляне его захватили, разрушили Иерусалимский храм, жителей царства выгнали из Палестины). Еврейский народ стал народом в изгнании. Большая часть потомков колен Иуды и Вениамина, а также Левия растворились среди других народов. Кстати, если внимательно читать Еврейскую энциклопедию и другие «еврейские» источники, то неизбежно приходишь к такому выводу. Однако те же источники утверждают, что в мире число евреев в последнее столетие устойчиво находится на уровне около 15 млн человек. Кто это такие? Это, по образному выражению Артура Кестле-ра, – «тринадцатое колено», которое берет свое начало от хазар, относящихся к тюркской группе народов и не имеющих ни малейшего отношения к потомкам палестинских евреев[245]. Сегодня о происхождении так называемых современных евреев знают даже в современном Израиле, где, как принято считать, собрались «потомки Авраама, Исаака и Иакова». Достаточно адресовать читателя к книге профессора Тель-Авивского университета Шломо Занда с очень выразительным названием: «Кто и как изобрел еврейский народ»[246]. Не умаляя роль данных авторов, отметим, что Дуглас Рид обратил и заострил внимание читателей на этом «нюансе» «еврейского народа» намного раньше; при этом политические последствия такой «метаморфозы» «еврейского народа» проанализировал намного глубже.

Не менее радикальной была также метаморфоза религии древнего еврейского народа. Мы уже выше отметили, что первоначально это была чисто монотеистическая религия на основе Завета, который евреи получили от Бога через Моисея (Рид специально подчеркивает, что это не иудаизм, а религия древних евреев). Затем она под влиянием левитов трансформировалась в иудаизм (после построения Иерусалимского храма и разделения единого царства на Израиль и Иудею), а единый Бог (Иегова) стал постепенно превращаться в племенного божка (название религии «иудаизм», как считает Рид, происходит от названия нового государства «Иудея»). Еврейские духовные вожди после вавилонского плена занялись радикальной модернизацией религии, и Божественное откровение стало все больше замещаться измышлениями фарисеев, которые стали создавать новые и переписывать и исправлять старые книги Ветхого Завета (особенно интересен анализ Ридом Второзакония – одной из главных книг еврейской Торы). В результате явившийся в свое время Моисею Бог как Творец и воплощение Любви у фарисеев превратился в агрессивного по отношению к другим народам и племенам божка, разрушителя, убийцу, мстителя. Одновременно он превратился в строгого и мрачного надзирателя над евреями, дав им 613 правил поведения (365 запретов и 248 требований выполнять необходимые действия), при этом строго карающего (через своих представителей в лице левитов и фарисеев) нарушителей. Д. Рид образно назвал Тору «уголовным кодексом», а иудаизм (особенно модернизированный фарисеями) – «духовным гетто».

Дальнейшая духовно-религиозная мутация произошла уже после изгнания евреев из Палестины. Ветхозаветный иудаизм превратился в талмудический иудаизм. В дополнение к Торе был написан Талмуд. По мнению Д. Рида, главная причина появления Талмуда – реакция на появление христианства, автор обращает внимание на ярко выраженную антихристианскую направленность этого документа (составляющего бесчисленное количество томов). Кроме того, Талмуд был необходим как дополнительная «ограда», защищающая евреев от ассимиляции и внешних влияний. Фактически он способствовал тому, что где бы ни жили евреи, они организовывались как «государство в государстве» (свои законы, свой бюджет, свои школы, свой суд и т. д.). Период талмудического иудаизма продолжался очень долго – до начала XIX века.

XIX век – век быстрой ассимиляции евреев. Рид очень подробно пишет об этом противоречивом процессе, о тех всплесках социальной и политической энергии еврейства, которые наблюдались в Западной Европе (особенно наглядно это проявилось в 1847–1848 годах, когда в ряде европейских стран разразились революции). Английский премьер-министр Дизраэли (из иудеев, перешедший в англиканство, ратовавший за ассимиляцию евреев) прямо указывал на еврейские корни революций и стоящих за этими революциями тайных обществ – иллюминатов, масонов, карбонариев и т. п. (автор об этом подробно пишет в главе 21 «Предостережение Дизраэли»). Рид убедительно показывает, что 99 процентов евреев в Западной Европе ратовали за ассимиляцию, никто из них не хотел возвращения в удушающую атмосферу гетто под контроль раввинов и других иудейских начальников. Если бы эта ассимиляция продолжилась в XX веке, то к сегодняшнему дню «еврейский вопрос» исчез бы сам собой.

Но вот этого как раз и боялись вожди «еврейского народа». Мы специально ставим в кавычки это словосочетание, потому что в конце XIX века неожиданно оказалось, что «еврейский народ» – это потомки хазар, а действительные потомки еврейского народа, которые проживали преимущественно в Западной Европе и назывались сефардами, составили меньшую долю этого социума. Все вожди «еврейского народа» были исключительно из так называемых ашкенази, то есть обитателей Российской империи, Польши, Венгрии, других стран Восточной Европы, имевших хазарские корни. Именно в этот момент на историческую арену выходит сионизм – политическое движение за возвращение «еврейского народа» на свою «историческую родину», в Палестину.

И уже в который раз вожди «ломают об колено» тот народ, который они хотят «осчастливить». Большинство иудеев, проживавших в Западной Европе и Северной Америке, были категорически против сионизма, так как прекрасно понимали: сионисты не дадут спокойной жизни ни иудеям (сефардам), ни тем народам, среди которых они проживают и с которыми у них в «золотой век» ассимиляции наконец-то начали складываться нормальные отношения. Категорически против сионизма были настроены и те немногочисленные евреи (судя по всему, действительные потомки Авраама, Исаака и Иакова), которые в конце XIX – начале XX века проживали в Палестине и мирно сосуществовали с арабами.

Основные положения «Спора о Сионе» (события первой половины XX века)

Дальше начинается XX век. Рид сравнивает историю этого столетия с «игрой в карты»: «вроде всем доступная для обозрения, но мало кому понятная». Автор пытается разгадать правила этой «игры в карты» и рассказать о них тем, кто лишь наблюдает. Дуглас Рид был свидетелем многих событий этого периода или общался с людьми, которые были их очевидцами. Этому отрезку времени посвящено более половины всей книги, и здесь много таких деталей, которых не найдешь в других источниках. Подробно описываются ключевые события первой половины XX века: сионистское движение под руководством его формального основателя Теодора Герцля, переход власти в этом движении к Хаиму Вейцману (лидер сионизма на протяжении сорока лет), события в России (русско-японская война, революции 1905 и 1917 года, Гражданская война, ритуальное убийство царской семьи и т. д.), Первая мировая война, «декларация Бальфура» (первое официальное признание требований сионистов со стороны английских властей), учреждение Лиги наций и выдача ею Великобритании мандата на управление Палестиной, приход к власти в Германии Гитлера, выборы президента США Ф. Рузвельта, Мюнхенский сговор западных держав с Гитлером, ввязывание Америки во Вторую мировую войну, боевые действия союзников на разных театрах (Европа, Ближний и Средний Восток), создание атомного оружия в Америке и Советском Союзе, Ялтинская конференция, Хиросима, учреждение Организации объединенных наций (ООН), начало Холодной войны, действие агентуры советской разведки в недрах государственного аппарата Америки и Великобритании (Гарри Дакстер Уайт из министерства финансов США, Альджер Хисс из Государственного департамента США и др.), смерть Сталина, Суэцкий кризис, события в Венгрии в 1956 году и многое другое. Особое место в повествовании Рида занимает такой сюжет, как создание государства Израиль в 1948 году и его агрессивные действия в отношении местных (палестинских) арабов и окружающих новое государство арабских стран.

В принципе эти события описывались, описываются и, наверное, еще не раз будут описываться многими другими авторами. Особенность книги Дугласа в том, что он стремится за этими внешними событиями рассмотреть невидимые пружины, заставляющие публичных политиков принимать те или иные решения (особенно в тех случаях, когда такие решения не укладываются в нормальную логику, вытекающую из национальных интересов тех стран, которые представляют эти политики). Предоставляем читателю самому внимательно познакомиться с описанием этих событий и «невидимых пружин». Здесь лишь отметим некоторые общие моменты, присущие рассматриваемым событиям, на которые обращает внимание сам Д. Рид.

1. Действия политиков в XX веке все чаше идут вразрез с национальными интересами тех государств, от имени которых они действуют.

Об этом автор с болью в сердце говорит, анализируя политику таких государственных деятелей, как Вудро Вильсон, Франклин Рузвельт, Гарри Трумэн, Дуайт Эйзенхауэр, Уинстон Черчилль, Дэвид Ллойд-Джордж, Невилл Чемберлен, Артур Джеймс Бальфур и многие другие.

2. Этот парадокс заключается в том, что политики начинают все в большей степени работать не на «свои» государства, а на интересы сионизма, под влияние которого они начинают все больше подпадать (Рид это наглядно и документировано доказывает на примере США и Великобритании).

3. «Пятая колонна» международного сионизма в Великобритании США сложилась в результате массовой иммиграции «восточных» «евреев» (то есть потомков хазар) в последние десятилетия XIX – начале XX века. Основной поток таких «евреев» шел из России (к началу XX века в США въехало 3 млн «евреев» из Российской империи), а также Восточной Европы. Влияние этой «пятой колонны» на внутреннюю социально-экономическую и политическую жизнь Запада стремительно усиливалось. Рид назвал это «захватом западной цивилизации»[247].

Предоставим слово Дугласу Риду: «Между 1881 и 1920 гг. свыше трех миллионов легально зарегистрированных иммигрантов переселилось в Соединенные Штаты из России, почти все из них – евреи. По данным Статистического бюро США, в 1877 году в стране было 230 000 евреев, в 1926 году их было четыре с половиной миллиона.

О полном количестве еврейского населения в стране имеются лишь приблизительные данные, так как еврейское руководство не допускает поголовного подсчета еврейского населения “чужими”; приведенные цифры считаются сильно сниженными. В последовавшее за этим десятилетие проверка этих цифр стала невозможной, главным образом благодаря изменениям в классификации иммигрантов, внесенным по распоряжению Рузвельта с целью сокрытия еврейского проникновения в страну, а учесть незарегистрированную и нелегальную иммиграцию не пытаются даже и правительственные органы: осведомленные источники оценивают общее число евреев в Соединённых Штатах в десять миллионов. Как бы то ни было, в Соединенных Штатах проживает в настоящее время самая многочисленная еврейская колония в мире, пересаженная туда в течение двух последних поколений.

В отношении к общему населению Америки даже самая высокая оценка не подошла бы и к одной десятой. Сама по себе эта группа населения была бы сравнительно малой; однако ее спаянная политическая организация дает ей возможность нарушить равновесие власти, и это придает ей решающее значение»[248].

4. Особую роль в усилении влияния сионистов на государственных деятелей Запада стали играть так называемые советники президентов и премьер-министров. Эти «советники» не выбираются народом и народу неподконтрольны. Он назначаются лидерами сионизма и несут ответственность только перед ними. Примечательно, что многие «советники» имели хазарские корни. «Советники» – своего рода приводной ремень, связывающий закулису с официальными властями западных «демократий». Таким образом, в XX веке была сконструирована новая жесткая вертикаль «теневой» власти, которая превратила западные «демократии» в полную фикцию.

Дуглас Рид пишет: «Чтобы достигнуть этого (мирового господства. – В. К), нужны послушные политики, о которых в “Протоколах” говорится: “Администраторы, которых мы выберем в строгом соответствии с их способностью к раболепному подчинению, вовсе не будут лицами, обученными искусству управления, и легко превратятся поэтому в пешки в нашей игре, в руках знающих и способных мужей, которые будут их советниками, являясь специалистами, воспитанными и тренированными с раннего детства для управления делами всего мира”.

Предоставляем читателю судить самому, насколько эта характеристика приложима к демократическим “администраторам” западного мира нашей эпохи; мерилом служит их отношение к сионизму, мировой революции и мировому правительству, а последующие главы дадут необходимую информацию по этим трем пунктам. Но “убийственная точность” предсказаний, как нам кажется, выступает особенно ясно в указании на роль “советников”. Здесь мы снова сталкиваемся с тем “таинственным знанием”, обнаруженным более 50 лет тому назад. В 1905 г. фигура никем не выбранного, но влиятельного “советника” не была известна общественности. Немногие хорошо осведомленные люди, вроде Дизраэли, знали уже давно, что “миром управляют совсем не те, которых считают правителями люди, не знающие, что творится за кулисами”, но для широкой публики эта фраза в “Протоколах” осталась бы непонятной. Однако во время Первой и Второй мировых войн, никем не выбранные, неофициальные, но весьма влиятельные “советники” стали знакомой политической фигурой. Они выступили совершенно открыто на основе данных им чрезвычайных полномочий, став известными общественности, пассивно и безропотно принявшей их появление; презрение “Протоколов” к “черни” оказалось, по-видимому, оправданным этим ее подчинением управлению из-за кулис, даже когда оно появилось на открытой сцене. В Соединенных Штатах, например, “советники по еврейским вопросам” стали постоянными резидентами при Белом доме и главных штабах американских оккупационных властей. Один известный финансист (открыто рекомендовавший драконовские меры для “управления мировой политикой”) был советником у стольких президентов подряд, что пресса услужливо титуловала его “старейшим государственным деятелем” (Elder Statesman), а британские премьер-министры, приезжая в Америку, являлись к нему, как к носителю верховной власти, на аудиенцию (Рид имеет в виду Бернарда Баруха. – В. К). Отметим еще раз, что “Протоколы” предсказали режим этих “советников” в то время, когда никто еще не понимал, что это могло значить, и не поверил бы, что они смогут появиться в правительственных сферах на самом “высшем уровне”»[249].

5. На должности первых лиц западных «демократий» (президентов, премьер-министров) закулиса заранее отбирает своих кандидатов. При отборе учитываются два главных момента: а) лояльность кандидата сионизму; б) его «послушность», готовность исполнять любые указания упомянутых выше «советников». Занятие отобранным кандидатом высшего поста в условиях «усовершенствованной» избирательной системы становится почти техническим вопросом. Еще в начале XX века в Америке были внедрены и отработаны технологии «выборов» первых лиц (президентов), которые исключали возможность каких-либо сбоев и «сюрпризов».

Рид отмечает особый вклад «полковника» Э. Хауза в разработку и практическое применение таких технологий. Именно успех кандидата от демократической партии Вудро Вильсона на президентских выборах благодаря интеллектуальной и практической поддержке Хауза позволил последнему стать ближайшим «советником» Вильсона. В силу того, что Хауз полностью разделял идеи сионизма, сионистская закулиса получила возможность управлять президентом, внутренней и внешней политикой Америки. Рид писал: «Секрет того, как Хауз мог управлять демократической партией, заключался в разработанной им стратегии, обеспечившей победы на выборах. Демократическая партия не была у власти уже почти 50 лет, и он избрал метод, позволявший выигрывать выборы почти с математической точностью. Применению планов Хауза демократическая партия была обязана своими победами в 1912 и 1916 годах, а также выборными победами Рузвельта и Трумана в 1932, 1936, 1940, 1944 и 1948 годах. Именно в этом избирательном плане, который в своем роде может быть назван гениальным, и заключался секрет непрекращавшегося влияния Хазуза на политическую жизнь Америки; хотя его собственные политические идеи никогда не были ясно сформулированы и к тому же часто менялись, он создал великолепное орудие для проведения чужих идей»[250].

6. Фактически все достигнутые в первой половине XX века успехи сионизма (а главный его успех – создание в 1948 году государства Израиль) объясняются усилиями не только и не столько мирового «еврейства» (мы уже выше отметили, ссылаясь на Рида, что большая часть «еврейства» была настроена против сионизма), сколько западных государственных деятелей, которые для этого использовали находящиеся в их распоряжении финансовые, военные и административные ресурсы).

7. Сионизм – прежде всего политическое движение, целью которого является достижение мирового господства «избранными». Достаточно трудно определить состав этой группы «избранных», но, судя по всему, в ней нет потомков Авраама, Исаака и Иакова. Ядро этой группы – потомки хазар. Д. Рид отмечает, что, судя по всему, в этой группе «контрольный пакет» принадлежит даже не представителям талмудического иудаизма, а каббалистам (события конца XX – начала XXI века дают много подтверждений этой версии Рида).

8. К сионистам примыкают «прозелиты», которые формально не принадлежат к иудаизму, но разделяют основные положения «устава» сионизма. Среди таковых Рид называет «новых протестантов» (тех политиков и финансовых деятелей Запада, которые формально остаются протестантами, но активно участвуют в реализации планов сионизма).

Дуглас Рид приводит множество примеров, когда западные политики первой половины XX века при принятии политических решений руководствовались не национальными интересами своих государств и даже не нравственными и духовными нормами Нового Завета, а установками Ветхого Завета. Хаим Вейцман, постоянно общавшийся с политическими и государственными деятелями Запада, обосновывая планы сионизма, всегда повторял: «Наш мандат – Ветхий Завет». Европейские и американские политики с ним полностью соглашались. Приведем отрывок из книги Рида, раскрывающий суть этого духовно-политического феномена XX века: «Оливер Локер-Лампсон, консервативный член парламента в начале нашего столетия. Сам он никогда не играл особой роли и позже стал известен лишь своей фанатичной поддержкой сионизма в парламенте и вне его, но он был близким другом многих ведущих политиков, отдавших британский народ под надзор сионистов. В 1952 году он писал в одном из лондонских еженедельников: “Уинстон, Ллойд Джордж, Бальфур и я – мы все были воспитаны как ярые протестанты, верившие, что приход нового Спасителя совершится после возвращения Палестины евреям”. Это не что иное, как мессианская идея кромвелевских тысячелетников, пересаженная на почву XX столетия. … Насколько же все это могло быть действительной основой протестантизма, “ярого” или не ярого, мы предоставляем судить нашим английским читателям. Никто, однако, не рискнет утверждать, что на подобной идее можно строить государственную политику или вести операции во время войны. Кроме того, она выражает… нечестивую мысль: что Господь Бог забыл Свои обязанности и что, раз Он их не исполняет, то их нужно выполнить за Него. Так или иначе, была организована группа людей, которых мы можем называть тем именем, которое они сами себе избрали: “ярые протестанты”. Когда началась Первая мировая война, эти “ярые протестанты” поставили себе целью добиться власти и переключить военные операции в Европе на передачу Палестины сионистам»[251].

Впрочем, лидерами сионизма такие «новые протестанты» всегда воспринимались как люди «второго» или «третьего» сорта. После того как «прозелит» выполнял возложенную на него сионистской закулисой миссию, он предавался забвению.

В качестве примера такого «одноразового» «помощника» сионистов Рид называет «полковника» Хауза. Если при президенте Вильсоне он обладал неограниченными полномочиями и негласно считался главным человеком в окружении президента, то в администрации Ф. Рузвельта ему места уже не нашлось. Закулиса получила от «полковника» все необходимое (прежде всего технологии беспроигрышных выборов) и отправила на «помойку истории».

9. Лидеры сионизма отнюдь не пекутся об интересах и благополучии простых «евреев». Они между собой называют таких «евреев» словом «ам гаарец», что можно перевести как «плебей» или «невежда в законе».

Вспомним слова из Нового Завета, сказанные иудейскими начальниками и фарисеями в отношении простого народа Иудеи: «Невежда в законе, проклят он» (Ин. 7:49). За две тысячи лет ничего не изменилось в отношениях между начальниками и простыми людьми в «еврейском народе». Для первых вторые – лишь средство достижения своих глобальных целей, «расходный материал». Андрей Буровский очень выразительно обозначил таких «рядовых» «евреев» термином «люмпен-евреи»[252].

Чтобы держать таких «ам гаарец» в узде, вожди используют самые жестокие методы, включая устрашения, проклятия, отлучения и даже убийства. «Ам гаарец» нужны мировой закулисе в качестве «расходного материала», «горючего», с помощью которого можно быстро и эффективно создавать «социальные пожары» (войны, бунты, революции), а также проводить разные социальные эксперименты.

Многие факты, характеризующие эту сторону сионизма, на момент написания книги не были известны даже Риду.

Приведем информацию, относящуюся к одному из главных «героев» книги Рида – лидеру сионистов Хаиму Вейцману. В книге американского раввина М. Шонфельда «Жертвы Холокоста обвиняют. Документы и свидетельства о еврейских военных преступниках» (Нью-Йорк, 1977) Вейцман аттестуется как главный из этих самых преступников. Особое внимание обращено здесь на заявление сионистского фюрера (именно так называют Вейцмана ортодоксальные иудеи), сделанное им еще в 1937 году: «Я задаю вопрос: “Способны ли вы переселить шесть миллионов евреев в Палестину?” Я отвечаю: “Нет”. Из трагической пропасти я хочу спасти два миллиона молодых… А старые должны исчезнуть… Они – пыль, экономическая и духовная пыль в жестоком мире… Лишь молодая ветвь будет жить»[253].

Таким образом, предполагалось, что четыре миллиона европейских евреев должны погибнуть. Это «пророчество» Вейцмана сегодня довольно широко известно. Вот как его прокомментировал наш известный русский писатель Вадим Кожинов: «Поразительна уже сама уверенность прогноза: ведь к 1937 году еще ни один еврей не погиб от рук нацистов по “обвинению” в том, что он еврей (хотя, конечно, евреи, как и люди других национальностей, с 1933 года подвергались нацистским репрессиям по политическим обвинениям). Первые нацистские убийства евреев по “расовому признаку” произошли в так называемую “хрустальную ночь” – то есть в конце 1938 года (тогда погиб 91 человек). Тем не менее Вейцман уверенно предсказывает глобальное уничтожение евреев, которое действительно началось лишь через пять лет»[254].

Приведенное выше обвинение сионистов в уничтожении евреев в годы Второй мировой войны выдвигается также другими ортодоксальными иудеями. Например, Мойше Арье Фридман, главный раввин ортодоксальной антисионистской еврейской общины Австрии, заявляет, что «истинными подстрекателями, финансистами, а частично и исполнителями жестокостей Второй мировой войны были сионисты»[255]. Этот раввин также отмечает, что с самого начала создания сионистского движения оно ставило задачу создания еврейского государства через принудительное переселение туда миллионов евреев, а лучшим средством такого принуждения могла быть большая война: «Основатель сионизма Теодор Герц ль уже в первых записях своих “Дневников” удивительным образом называет цифру шесть миллионов евреев, которым в Европе якобы угрожает опасность, и единственный шанс создания т. наз. еврейского государства появится лишь в том случае, если эти шесть миллионов европейских евреев постигнет катастрофа»[256].

10. Главным средством достижения целей сионизма является разрушение всего и вся – природы, общества, государства, человека[257]. Разрушение достигается через войны, революции, кризисы. Рид блестяще показал связь двух внешне разных политических и революционных движений – коммунизма и сионизма. Коммунизм (в варианте так называемой «русской» революции 1917 года) несет народам разрушение и хаос, а это и надо вождям сионизма.

«Наиболее полную информацию о родственных корнях двойников – коммунизма и сионизма – как и об их общей конечной цели дает книга доктора Хаима Вейцмана (речь идет о книге «Пробы и ошибки». – В. К). Он присутствовал при рождении сионизма и был его полномочным коммивояжером во многих странах; в продолжение сорока лет он был любимцем монархов, президентов и министров, став затем первым президентом сионистского государства, и он же описал все это с удивительной откровенностью. Он показывает, как почти сто лет тому назад в отдаленных местечках еврейской черты оседлости была выработана стратегия, результаты которой закружили, словно в водовороте, народы Европы и всего Запада. Захваченными этими событиями оказались американцы и англичане, немцы и французы, итальянцы, поляки и русские, скандинавские, балтийские, балканские и все другие народы. Человеческая кровь и богатства всего мира лились как вода из открытого крана, только чтобы помочь коммунистам и сионистам достигнуть своих целей. Миллионы людей, еще живых и уже умерших, участвуя в двух войнах, помогали этим двум дополняющим друг друга силам. Родившиеся сейчас также унаследуют свою часть в неизбежных взрывах, к которым эти обе силы приведут человечество. От их действий страдают и евреи, в пропорционально меньшей степени, чем широкие массы других народов. Книга Вейцмана показывает нынешним историкам начала и истоки всего этого; теперь это предприятие достигло нашей действительности, день ото дня придавая ей форму, задуманную много раньше.

Вейцман пишет, что в России было три группы евреев. К первой из них относились евреи, искавшие “мира в городе” и хотевшие стать лояльными гражданами России, как большинство евреев на Западе стали лояльными немцами, французами и т. д. Эта группа стремилась к эмансипации и состояла, главным образом, из способных и работящих людей, которые боялись власти талмудистов и рады были освободиться от местечкового гнета. Для Вейцмана эта группа – лишь малочисленные и вовсе нетипичные “ренегаты”, и как он пренебрегает ими, так должны и мы выбросить их из нашей истории, поскольку ею овладевают обе другие группы. По указу талмудистов эта группа тоже “исчезает с лица земли”, вернее – их отлучают.

Остальные евреи в России (местечковая масса, жившая под властью Талмуда) делились на две группы по линии, проходившей по вертикали внутри домов и семей, включая дом и семью самого Вейцмана. Обе группы были революционными, то есть они дружно работали по разрушению России. Они расходились только в своем отношении к сионизму. Группа “революционеров-коммунистов” считала, что полная “эмансипация” евреев будет достигнута когда мировая революция уничтожит все национальные государства, заменив их собой. Группа “революционеров-сионистов”, полностью признавая необходимость мировой революции для их дела, считала, что эта “эмансипация” наступит только после того, как еврейская нация будет восстановлена в своем государстве.

Ясно, что сионистская группа стояла ближе к ортодоксальному талмудизму, поскольку, согласно Закону, разрушение было только средством для достижения господства, а господствующей нации предписано было обосноваться в Иерусалиме. В общинах и семьях шли жестокие споры. Коммунисты обвиняли сионизм в подрыве дела революции, которая отрицала “расу и веру”; сионисты отвечали, что революция должна привести к восстановлению избранной нации, для которой раса одновременно являлась и верой. Тот или иной член семьи, возможно, искренне придерживался одной или другой точки зрения, однако в действительности все это не имело никакого значения. Ни одна, ни другая группа не могли бы возникнуть в крепко зажатых в тиски еврейских общинах без согласия раввинов. Если бы они объявили коммунизм “проступком”, а сионизм – “соблюдением” талмудистских “законов и предписаний” – в местечках остались бы одни сионисты. Глядя в будущее поверх голов местечкового еврейства, правящая секта считала обе группы полезными для достижения ее конечной цели, а цитированный нами выше Дизраэли указал и ее мотивы. Начиная с середины прошлого столетия, история революции – это коммунизм и сионизм, направляемый из одного центра по разным путям к единой цели».

11. Сионисты сыграли ключевую роль в развязывании мировых войн. Одна из главных целей, которую они преследовали при развязывании второй войны, – создать государство Израиль на территории Палестины и заселить его евреями, которых Гитлер должен был «выдавить» из Европы. Сионисты фактически принудили Гитлера выполнять роль «антисемита».

Этот вопрос более детально исследован в вышедшей в наше время книге Хеннеке Карделя «Адольф Гитлер – основатель Израиля»[258]. Автор этой книги участвовал в войне на стороне Германии на Восточном фронте. Книга основана как на личных впечатлениях и наблюдениях Карделя (это псевдоним, настоящее имя автора неизвестно), так и на архивных материалах. Впервые книга вышла в свет в 1974 году в Женеве (то есть даже несколько раньше, чем «Спор о Сионе»). Вполне вероятно, что Д. Рид еще мог успеть познакомиться с этой книгой.

Рид отмечал, что две мировые войны помогли частично решить стоящие перед сионизмом задачи (создание государства Израиль). Однако для окончательного их решения потребуется еще одна война. Таким образом, автор предсказывал Третью мировую войну.

12. Антисемитизм Гитлера (как и вообще любой антисемитизм) – важнейшее средство заставить евреев уезжать (бежать) на свою «историческую родину» (и вообще загонять в «сионистское гетто»). Изначальным (и тщательно маскируемым) источником любого проявления массового антисемитизма является тайная сионистская закулиса. Автор справедливо обращает внимание на такую закономерность: резкое возрастание волны «антесемитизма» в той или иной стране – верный признак того, что против этой страны готовится война или иные агрессивные акции (вспомним неожиданно начинавшиеся и также внезапно прекращавшиеся в нашей стране кампании «антисемитизма» и что за ними следовало).

13. Ход как первой, так и тем более Второй мировой войн в значительной мере направлялся сионистской закулисой. В результате возникали постоянные конфликты между первыми лицами союзных держав (США и Великобритании), которые действовали по указке своих «советников», и большей частью военных руководителей, которые на полях войны продолжали руководствоваться национальными интересами своих государств, проявлять героизм и патриотизм. В результате предательской политики первых лиц отвлекались громадные силы на ведение боевых действий в районе Ближнего и Среднего Востока (ибо там была Палестина, интересующая сионистов), а на европейском театре военных действий союзники терпели поражения (от себя добавим: нередко советским войскам на Восточном фронте приходилось начинать наступления, чтобы спасать своих непоследовательных союзников).

14. Как журналист Д. Рид особое внимание обращает на такое средство захвата и укрепления сионистской закулисой власти, как средства массовой информации. В начале своей журналистской карьеры он имел большую свободу в высказывании своих взглядов. Однако уже в конце 1930-х годов закулиса полностью установила свой контроль над СМИ. Особенно табуированной была тема еврейства и сионизма. Любые высказывания на эту тему трактовались как «антисемитизм» и создавали большие проблемы для журналистов и владельцев газет и журналов. Как отмечает Рид, со временем закулиса добилась большой скоординированности различных СМИ «свободного мира» – независимо от их национальной принадлежности и собственников[259].

15. Конкретной формой своего господства лидеры сионизма рассматривали мировое правительство. Д. Рид оценивал такие институты, как Лига наций и Организация объединенных наций, первой «пробой пера» в деле создания наднационального правительства.

16. Запад (конкретно – Великобритания и США) после Второй мировой войны начали стремительно терять свой национальный суверенитет (этот процесс начался еще в годы Первой мировой). Рид обратил особое внимание на такие проявления этого процесса, как создание и деятельность ООН, а также создание мощного произраильского лобби (как в законодательных, так и исполнительных органах власти).

Рид также считал, что Верховный суд США также является важным институтом, через который действуют произраильские лоббисты. Автор обращает внимание на то, что вывеска этого учреждения дезориентирует многих людей. В состав Верховного суда назначаются люди, которые чаще всего не являются юристами, их скорее можно назвать политиками, которые устраивают сионистов. Типичным верховным судьей был Луис Брандейс – последовательный сторонник сионизма, один из активных «советников» президентов Вильсона и Рузвельта. Рид называет Верховный суд США американским «политбюро»; он мог даже отменять решения (и законы) высшей законодательной власти – Конгресса США.

17. Завоевание сионистами «исторической родины» – Палестины – и последовавшие за этим действия нового государства Израиль в отношении местного арабского населения, а также сопредельных государств сопровождались (и до сих пор сопровождаются) насилием, жестокостью и массовыми убийствами.

По мнению Рида, на этой земле возродились те дикие нравы и нормы в отношении «чужих», которые начали складываться среди древних иудеев еще за несколько веков до Рождества Христова.

18. Рид неоднократно вспоминает 9 апреля 1948 года, когда сионисты совершили резню в палестинской деревне Дейр-Ясин, что знаменовало возвращение к диким временам Иудеи: «В этот знаменательный день “активисты” из террористической организации сионистских убийц “полностью уничтожили” арабскую деревню, точно и дословно выполняя “закон”, установленный Второзаконием (читатель не забыл, что оно является основным иудаистским законом, представляя собой расширенное толкование первоначального Моисеева закона израилитов). Эта дата стала особо знаменательной во всей истории сионизма. Для арабов, хорошо знавших Тору (“нам уже две тысячи лет известно то, чему вам пришлось научиться с помощью двух мировых войн”), она означала, что сфабрикованный левитами между 700 и 400 годами до Р.Х. варварский иудейский закон восстанавливается в XX веке по Р.Х. с помощью как “христианского” Запада, так и коммунистического Востока. Они знали, что резня должна была показать им, чего они должны были ожидать, оставаясь в Палестине. После этого почти все арабское население Палестины бежало в соседние арабские страны. Резня в Дейр-Ясине удостоилась в западной печати лишь краткого сообщения; в нью-йоркском журнале “Тайм” стояло: “Еврейские террористы из организации “Банда Звезды” и “Иргун Цвай Леуми” ворвались в деревню Дейр-Ясин, перебив все население. 250 трупов арабов, главным образом женщин и малых детей, были затем обнаружены брошенными в колодцы”.

В свое время, еще на Версальской конференции в 1919 году, доктор Хаим Вейцман заявил: “Наш мандат – Библия”, и эти слова звучали неплохо для западных ушей. Дейр-Ясин показал, что эти слова означали в действительности, будучи повторенными сионистскими вожаками в Палестине 30 лет спустя. Резня в Дейр-Ясине была актом исполнения древних “законов и предписаний”, включая соответственный текст во Второзаконии (7, 2): “Когда введет тебя Господь Бог твой в землю, в которую ты идешь, чтобы овладеть ею, и изгонит от лица твоего… семь народов, которые многочисленнее и сильнее тебя… и поразишь их; тогда передай их заклятию, не вступай в союз и не щади их”; и далее: “Не оставляй в живых ничего, что дышит, но предай их заклятию”. Семь арабских государств в наши дни награждены каждое своей долей палестинских беженцев 1948 года, являющихся живым напоминанием того, какой общей судьбой грозит им сионизм, осуществляя свой древний “закон”»[260].

Сегодня, по истечении более чем полувека с момента завершения работы Рида над книгой, мы видим, что политика Израиля в отношении палестинского народа и соседних арабских государств ничем не отличается от того варварства, которое Рид наблюдал в конце 40-50-х годов в этом регионе. Рид предупреждал, что если мир не одумается и не остановит наступление сионизма, то жертвами действия варварских древних законов левитов станут все народы Земли.

Действующие лица (первая половина XX века)

В книге Рида представлена большая галерея портретов «героев» XX века. В галерее представлены очень разные типы «героев».

Во-первых, это идеологи и политические лидеры сионизма (Моисей Гесс, Лев Пинскер, Ахад-Гаам, Теодор Герцль, Хаим Вейцман, Владимир Жаботинский, Бен-Гу рион и другие).

Во-вторых, государственные деятели Запада, которые в качестве «марионеток» сионистов участвовали в реализации их планов (американские президенты Вудро Вильсон, Франклин Д. Рузвельт, Гарри Труман, Дуайт Эйзенхауэр; английские премьер-министры Ллойд Джордж, Уинстон Черчилль, Энтони Иден; английский министр иностранных дел Артур Джеймс Бальфур и многие другие). Рид называет их «новыми протестантами», «духовными последователями Кромвеля».

В-третьих, упоминавшиеся выше «советники» («советники» президента В. Вильсона «полковник» Эдуард Мендель Хауз, Бернард Барух, раввин Стефан Уайз, верховный судья Луис Брандейс; «советники» президента Франклина Рузвельта Генри Моргентау, Феликс Фракфуртер, Морис Розенблюм, Самуил Розенман, Дэвид Найлс, а также уже упоминавшиеся Б. Барух, Л. Брандейс, С. Уайз). Примечательно, что в этой группе все «советники» позиционировались как «евреи». За исключением «полковника» Хауза, который не был «евреем», его можно отнести также к группе «новых протестантов».

В-четвертых, финансовые олигархии, поддерживавшие сионизм (Ротшильды, венский банкир барон Гирш, сэр Эрнест Кассель из Германии, глава большого банкирского дома в Гамбурге Макс Варбург, президент Парижско-Нидерландского банка в Париже Эдуард Нецлин, брюссельский банкир Франц Филипсон, банкиры Вертхейм и Гомперц из Амстердама, глава фирмы «Кун, Леб и Кº» Яков Шифф из Нью-Йорка).

Идеологи сионизма «обработку» богатой еврейской буржуазии начали прежде всего с Ротшильдов. В клане Ротшильдов далеко не все изначально поддерживали идеи сионизма. Примечательно, что «декларация Бальфура» (первое официальное признание и поддержка английскими властями планов сионизма) была адресована лорду Лайонелю Уолтеру Ротшильду, который среди Ротшильдов был наиболее последовательным сторонником сионизма.

В эту группу следует также включить Бернарда Баруха, который был не только «советником» многих американских президентов, но также богатейшим человеком Америки, нажившимся прежде всего на военных государственных закупках в годы Первой мировой войны; в первые десятилетия существования сионизма он занимал по отношению к этому движению нейтральную позицию, а после Второй мировой войны неожиданно стал активным его сторонником и сыграл не последнюю роль в создании государства Израиль.

В-пятых, противники сионизма. Эта группа очень разнообразна. Например, в нее входят многие политические деятели, которые действовали в интересах своих стран и не желали подчиняться требованиям сионистского лобби. Примером таких деятелей в Америке после Второй мировой войны были сенатор Маккарти и министр обороны Дж. Форрестол. Подконтрольные сионистам СМИ на протяжении многих лет и даже десятилетий создавали ложные образы этих национальных патриотов, представляя их как психически не вполне здоровых людей. Некоторые из таких государственных деятелей физически устранялись преступной мафией сионистов. Например, тот же Дж. Форрестол (власти представили дело таким образом, что он якобы покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна).

В эту группу входят также многие представители еврейства, не желающего своего возвращения в гетто (на этот раз – сионистское). Например, на Версальской мирной конференции против планов сионистов (устроение еврейского государства в Палестине, как это было сформулировано в «декларации Бальфура») выступил член французской делегации еврей Сильвер Леви. Однако его «поставили на место», но не евреи, а европейские политики, которых Д. Рид называет в своей книге «новыми протестантами» и «духовными последователями Кромвеля». Другой пример – доктор Иуда Магнес, ректор и президент Иерусалимского университета. Увидев, как еврейские террористы после Второй мировой войны расчищали «жизненное пространство» в Палестине для нового государства, не гнушаясь убийствами местного арабского населения, он сравнил их с нацистами, преследовавшими евреев в годы Второй мировой войны. В 1948 году при невыясненных обстоятельствах доктор И. Магнес скоропостижно скончался. Сионисты всячески стремились перетянуть на свою сторону лауреата Нобелевской премии Альберта Эйнштейна, однако, к его чести, им это сделать не удалось.

Известный ученый, который позиционировал себя как приверженец иудаизма, считал, что сионизм и иудаизм несовместимы: «Мое понимание существа и природы иудаизма отвергает идею еврейского государства с границами, армией и светской властью, сколь бы малой она ни была; боюсь, что от этого пострадает внутренняя сущность иудаизма» (1950)[261].

Наконец, в эту же группу входят представители «четвертой власти» (СМИ), которые первые десятилетия XX века еще пыталась высказывать свое мнение по вопросам «еврейства и сионизма». Яркий пример – лорд Норт-клифф. Он был главным совладельцем самой влиятельной после Первой мировой войны газеты «Таймс» (той самой, где работал Рид). По инициативе Нотклиффа газета начала публикацию серию статей о «Протоколах сионских мудрецов» (которые были изданы небольшой брошюрой на английском языке). Не хочу рассказывать всю историю лорда, предлагаю читателям самим почитать ее…[262]

Фактически в группу противников сионизма попал и премьер-министр Великобритании Дизраэли. Это достаточно парадоксально: ведь он жил и осуществлял свою государственную деятельность еще до того, как на политической арене появился сионизм. Но Дизраэли, будучи крещеным евреем и сохраняя связи с еврейским миром, как показывает Рид, многое понимал и предвидел. Он видел, что за революционерами и тайными обществами XIX века всегда стояли евреи. Он очень опасался усиления тайной политической активности еврейства, понимая, что это может плачевно кончиться для его собратьев. Это была типичная точка зрения тех евреев, кто позиционировал себя как «сефарды»[263]: они энергично сопротивлялись любым попыткам вернуть их к временами еврейских гетто[264].

Наконец, есть еще одна группа «героев». Они представляют те страны и регионы, которые не находились в главном фокусе внимания автора. Это, например, государственные и политические деятели большевизма и СССР (Троцкий, Сталин, Молотов, Литвинов, Вышинский), арабского мира (король Ибн-Сауд). Они обычно упоминаются в контексте их отношений с западными государственными и политическими деятелями. Например, в феврале 1945 года король Ибн-Сауд встречался с американским президентом Рузвельтом на борту крейсера (сразу же после Ялтинской конференции). Ибн-Сауд сумел объяснить американскому президенту быстро и убедительно суть палестинской проблемы и той угрозы, которую таит в себе поддержка Западом проекта создания государства Израиль. Кажется, впервые около Рузвельта оказался «советник» иного рода, чем те, которые «окормляли» его на протяжении трех сроков президентства. На той встрече король Ибн-Сауд сказал президенту Рузвельту, что «вам пришлось с помощью двух мировых войн научиться тому, что мы знаем уже две тысячи лет». У президента раскрылись глаза… и через несколько недель его не стало. Дуглас прямо не пишет об убийстве Рузвельта, но намек на это звучит между строк; более поздние исследователи подтвердили эту версию.

Что касается фигуры Сталина, то о нем Рид пишет весьма скупо. Судя по всему, у автора было мало информации, а домысливать и сочинять было не в его духе. Не до конца понимая, какова степень зависимости Сталина от мировой сионистской закулисы, он тем не менее уверенно считал и показывал в своей книге: Сталин в проведении своей политики был несравненно более независим и последователен, чем его «союзники» Рузвельт и Черчилль (хотя бы на примере конференции в Ялте в феврале 1945 года). Говоря о таком событии, как создание государства Израиль в 1948 году, Д. Рид просто констатирует, что Советский Союз поддерживал этот проект. Очевидно, что это было решение Сталина. Однако чем руководствовался советский вождь, поддерживая создание нового государства, автор не говорит[265].

Заключение

Мне не хотелось бы дальше пересказывать книгу, тем более столь объемную и содержащую информацию в очень концентрированном виде. Почитайте сами. Чтение не из легких, но те, кто дойдут до финиша, не пожалеют: получат целостное представление о современном мире, поймут принципы современной политической жизни и, что еще более важно, получат способность предугадывать будущее (как это умел делать сам Рид). Впрочем, Рид предвидел, что не всем будет по зубам его серьезная книга. Поэтому незадолго до смерти (в 1974 году) он написал брошюру, которая называется «Грандиозный план XX столетия» (другой вариант названия на русском языке – «Великий проект XX столетия»). Опубликована она была уже после смерти Рида – в 1977 году. По сути – это резюме всего материала, содержащегося в «Споре о Сионе». Ему удалось сократить историю с 300 тысяч слов до тринадцати. Поэтому рекомендую начать знакомство с Дугласом Ридом с брошюры, которая переведена на русский язык и размещена в интернете[266].

В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть, что все содержание книги Дугласа подводит нас к выводу, что сегодня не существует «еврейского вопроса». И по очень простой причине: в мире давно уже нет «еврейского народа». Кстати, после окончания работы над книгой, как отмечает Айвор Бенсон, Рид почти не использовал указанные термины, а говорил о «закулисной власти», «тайных силах», «силах под маской либерализма» и т. п. Не потому, что боялся быть обвиненным в «антисемитизме», а потому (это моя версия), что полагал: используя эту терминологию, исследователь невольно «льет воду на мельницу» той самой «закулисной власти», которая делает все возможное для поддержания иллюзии существования в мире «евреев» (а также «иудеев»). За последние более чем полвека после выхода книги Дугласа и особенно в начале XXI века становится понятным, что этой «закулисной власти» удобно пользоваться в качестве прикрытия (и обоснования) своей преступной деятельности такими вывесками, как «еврейство», «иудаизм», «Тора», «Талмуд» и т. п.[267] Ортодоксальные иудеи сегодня даже в Израиле становятся маргинальной группой, скоро они будут помещены, как выразился один израильский политик, в этнографический музей[268].

Так что это за фантомы под названием «еврейство» и «иудаизм»? По нашему мнению, в современных условиях под вывесками «еврейства» и «иудаизма» скрывается идеологическая и политическая общность людей, которая формируется по принципу секты или партии с очень жесткой тоталитарной структурой и большой агрессивностью по отношению к остальному человечеству, имеющей своей конечной целью захват мировой власти

А. Буровский называет эту общность «сектой»: «Механизм образования идеолого-политической общности («еврейства». – В. К.) очень напоминает механизм образования новой секты… выбираются некие постулаты, начинается сплочение вокруг них, образование общины. Члены общины укрепляют друг друга в приверженности идее, формируют общинный быт, дорабатывают идеологию, проверяя на пригодность в тех или иных условиях.

Они же начинают широкую волну пропаганды…»[269]

Д. Хмелевский называет эту общность «партией»: «Как должен вести себя еврей с самосознанием, чтобы его не перепутали с неевреем, ведь очевидных этнографических различий нет, да к тому же он неверующий… Ответы всегда бывали туманными, но в общем сводились к стандартному набору: свинину не есть, праздники соблюдать, субботу, только на своих жениться. Но ведь это все религиозные ритуалы, теряющие всякий смысл за пределами конфессии. Идеологизированное национальное самосознание вдыхает в них новую, потустороннюю жизнь, превращая их в идеологические символы. Соблюдение их всеми желающими в народ, конечно, превратить не может, но может превратить в партию. Религиозный ритуал, отрываясь от религии и не становясь народным, становится партийным»[270].

Изначальным источником этой безумной страсти к захвату власти выступает дьявол, который 2000 лет назад искушал Иисуса Христа в пустыне, предлагая Спасителю власть над всем миром в обмен на поклонение ему. Это и есть тот самый главный заговорщик, который руководит указанной преступной общностью (а все «герои» книги Рида – Т. Герц ль, X. Вейцман, Б. Барух и им подобные – «шестерки», которых дьявол использует «втемную»).

Некоторые авторы называют такую указанную преступную общность сектой каинитов, что указывает на духовную связь этих людей с первым убийцей в истории человечества[271]. Но думаю, что наиболее точным и кратким определением этой общности будет то, которое содержится в Новом Завете: «сатанинское сборище».

В Откровении от Иоанна Ангел, посланный Иисусом Христом к Иоанну, говорит последнему (применительно к Смирнской церкви): «…знаю злословие от тех, которые говорят о себе, что они иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское» (Откр. 2:9). Чуть позже Ангел повторяет: «…говорят о себе, что они иудеи, но не суть таковы, а лгут» и еще раз называет их «сатанинским сборищем» (Откр. 3:9). Второй раз слова Ангела относятся к Филадельфийской церкви, далее он говорит, что у этой церкви (в отличие от Смирнской) будет надежда на исправление и спасение (Откр. 3:9).

Дуглас Рид не использовал в своей работе указанные слова Иоанна Богослова, но нарисованная автором картина деятельности мировой закулисы в первой половине XX века позволяет в полной мере применить к тайной секте это определение евангелиста.

В целом можно сказать, что книга Дугласа – подлинная энциклопедия мировой истории первой половины XX века. Она отличается от большинства других работ по истории этого периода. Во-первых, тем, что Дуглас был очевидцем ее событий (впрочем, таких было немало); во-вторых, умел видеть то, что находилось за кулисами спектакля, называемого «мировой политикой» (таких было очень немного); в-третьих, обладал способностью положить это на бумагу (таких также было не слишком много). В результате такого счастливого (для нас) сочетания обстоятельств и родилась одна из величайших в XX веке книг «Спор о Сионе»[272].

Я не назвал еще одного отличия книги Дугласа от многих других. Он умеет по-человечески переживать за то, что происходит вокруг него. Он сам в этом признается: «В первую очередь я думаю о таких вещах, как религия, патриотизм, свобода, человеческое достоинство и честь…»

Более того, автор справедливо и убежденно считает, что ум (и знание фактов) – необходимое, но недостаточное условие для постижения Истины и Правды. Вторым условием являются чувства (не в смысле рефлексивных эмоций, а в смысле нравственно-духовного реагирования на события).

В эпилоге Рид пишет: «Автору случилось наблюдать большее число событий, а также манипуляций национальными интересами, чем это выпадает на долю большинства современников, и он «мог убедиться на основании собственного опыта, что дело идет не о случайностях, а об определенном плане. Все написанное им представляет собой поэтому протест, но не против естественного течения жизни, а против подавления правды о ней. Настоящий труд – рассказ современника о том, как делается история. После него придут историки, которые попытаются на основании раскопанных фрагментов составить историю событий во всех ее деталях; с таким же успехом можно пытаться определить чувства, владевшие человеком при жизни, на основании его откопанного скелета. Однако им, возможно, удастся проникнуть в детали, скрытые в настоящее время от автора, и прежде всего они непременно найдут, что все происшедшее было совершенно необходимо для достижения того положения вещей, в котором находятся они сами – а в случае историков это обычно очень удобное положение. Где-то между упомянутыми методами изложения событий расположена полная и истинная правда; роль автора ограничивается живым протестом живого участника.

Несомненно, что все происшедшее существенно необходимо для достижения скрытой от нас конечной цели, в характере которой у автора не существует сомнений; однако многое из происшедшего было в момент своего совершения абсолютно ненужным и излишним, и именно в этом и заключается тема авторского протеста. Автор считает, что неизбежный, по его мнению, хороший конец мог бы быть достигнут гораздо скорее без этих досадных и ненужных событий; однако ему также ясно, что все это лежит за пределами понимания простых смертных и что, согласно Божьему произволению, повторяющиеся испытания могут быть нужными для конечного самоосвобождения человеческой души. Согласно тому же произволению верующий должен восставать против них, как только они случаются».

Я думаю, что мудрые слова английского писателя и мыслителя могут быть очень полезными для нас всех, являющихся свидетелями многих событий мировой и российской жизни (большинство из которых нам представляются несправедливыми, а часто и просто чудовищными). Тем более к этим словам следует прислушаться тем, кто описывает эти события. Нам, пишущим, есть чему поучиться у Дугласа Рида.

Метаморфозы «еврейского народа» и проект третьего храма
В. Катасонов

Горе вам, вожди слепые, которые говорите: если кто поклянется храмом, то ничего, а если кто поклянется золотом храма, то повинен. Безумные и слепые! Что больше: золото или храм, освящающий золото?

Мф. 23:16-17

 

Евреи привязаны к деньгам вовсе не ради их материальной пользы, а потому, что находят в них ныне главное орудие для торжества и славы Израиля.

Владимир Соловьев, русский философ

 

1. Химеры «еврейства» и «иудаизма»

Для еврейских вождей после разрушения Второго храма римлянами в 70 году н. э. и окончательного рассеяния евреев по всему миру создалась серьезная угроза потери своей «паствы» в результате быстрой ассимиляции евреев среди тех народов, где они жили. Речь идет не только о кровосмешении, но также об отходе части евреев от иудаизма (частично в результате обращения в язычество, частично вследствие перехода в христианство, а позднее – также в ислам). Для того чтобы евреи не исчезли с лица земли, этим вождям пришлось прибегнуть к хорошо уже подзабытой политике прозелитизма. Прозелитизм позволял если не расширять «паству», то хотя бы нейтрализовать утраты, связанные с ассимиляцией. Еврейские вожди, несмотря на их ярко выраженный национализм, вынуждены были пойти на превращение некогда строго локализованной («местечковой») религии иудаизма в мировую. Современные еврейские вожди не любят афишировать этот прозелитизм послехрамовой эпохи, поскольку знакомство с историческими фактами ставит крест на представлении о евреях как едином народе (этносе).

Наиболее крупные случаи обращения в иудаизм других народов во времена после Второго храма – в Абиссинии (так называемые «черные евреи» – фалаши), Индии (индусы на Малабарском берегу Индостана). Активно занимались еврейские раввины прозелитизмом в арабских странах, поскольку арабы принадлежали к семитской группе народов, что облегчало задачу. Вот что по поводу прозелитизма в арабском мире пишет Дуглас Рид: «Представления о совершенно особом народе, избранном править миром на трупах поверженных язычников, привлекало примитивных людей многих племен. Обрезанный араб легко мог стать евреем, едва заметив это; раввины в североафриканской пустыне и городах были далеко от “центра” и охотно увеличивали свою паству»[273]. Современный израильский историк Шломо Занд обращает внимание на то, что так называемые сефарды (по принятой версии, они – потомки палестинских евреев, расселившихся в Европе) – преимущественно потомки арабов [274]. Финансовые соображения при проведении иудейского прозелитизма в новых условиях занимали не последнее место: расширение паствы означало увеличение еврейской общины и расширение, таким образом, «налоговой базы» кагала.

Самым масштабным обращением в иудаизм было обращение тюркоязычных кочевников, обитавших на территории нашей страны – в низовьях Волги и восточной части Северного Кавказа (территория нынешних Дагестана и Чечни). Речь идет о хазарах, которые после уничтожения хазарского каганата князем Святославом[275] рассеялись по многим местам и в дальнейшем стали представлять собой наиболее активную часть мирового еврейства[276].

С одной стороны, еврейский прозелитизм обеспечивал выживание иудаизма как религии; с другой стороны, неизбежно вел к «растворению» среди других народов того еврейского народа (относящегося к семитской расовой группе), который некогда проживал на территории Палестины.

Наш отечественный ученый Лев Гумилев современный еврейский народ в связи с многовековой ассимиляцией и прозелитизмом называл «химерой».

В энциклопедии «Британника» в статье «Евреи» мы находим аналогичное заключение: «Данные физической антропологии показывают, что вопреки распространенному мнению, никакой еврейской расы не существует. Антропологические измерения групп евреев в разных частях мира доказывают, что они сильно отличаются друг от друга по всем существенным характеристикам облика и сложения: ростом, весом, цветом кожи, формой черепа, строением лица, группой крови и т. д.»[277].

Из последних работ российских авторов, в которых содержится подобный же вывод, можно назвать книгу Андрея Буровского «Правда о “еврейском расизме”». Он сделал следующее заключение: «…Евреи ничем не отличаются от народов, среди которых живут. Никакая это не раса и никогда расой не были»[278].

Химерический характер современного еврейства признают и наиболее вдумчивые представители этой искусственной общности людей. Предоставим слово такому признанному еврейским истэблишментом в Америке, Израиле и России авторитету, как раввин Штейнзальц: «С этнической же точки зрения трудно утверждать, что существует такой этнос, как евреи. Даже попытки антисемитов отыскать общие этнические черты, объединяющие евреев, потерпели неудачу. Географическая разобщенность, с одной стороны, и принятие в свою среду прозелитов – с другой за долгие века размыли черты общего этнического происхождения евреев. Особенно важна проблема прозелитов. Можно констатировать, не вдаваясь в подробности того, сколь велика доля прозелитов и их потомства среди еврейского народа, что сам факт вхождения их в еврейскую среду и растворения в ней лишает силы концепцию этнической общности евреев»[279].

В интернете на сайте «Иудаизм против сионизма» относящий себя к группе «ортодоксальных иудеев» Григорий Синайский (судя по всему, это псевдоним) делает неутешительное для современных «евреев» заключение: «Нацисты создали целые научные институты по определению расовых признаков евреев и не добились никаких результатов. С другой стороны, сами евреи, даже сионисты, видимо, тоже не умеют отличать евреев от неевреев по внешнему виду. Например, просионистски настроенная секта любавических хасидов регулярно проводит кампании на улицах Нью-Йорка и в других американских городах с целью привлечь секулярных евреев в свою секту. Чтобы найти секулярных евреев в уличном потоке людей, они спрашивают всех проходящих: “Вы еврей?” – другого способа у них нет»[280]. Этот автор резюмирует: «Итак, слово “еврей” в современном употреблении – это мифическое племенное определение этнически разнородной группы людей, искусственно введенное в язык для обозначения потомков иудеев в эпоху их массового отпадения от религии предков в конце XIX века, когда религия стала считаться пустым предрассудком, не заслуживающим серьезного внимания, а псевдонаучные расовые теории стали одной из движущих сил истории. Только понимание того, что секулярные евреи, динамическое, неравновесное, преходящее явление, река, текущая от правоверных иудеев в забвение, позволяет разгадать парадокс секу-лярного еврейства, религиозной группы без религии или расы, без родовой общности. Секулярные евреи образуют видимость расы и видимость религиозной группы, потому что происходят родовым способом от разноплеменных правоверных иудеев, религию которых они отвергли»[281]. По мнению Г. Синайского, именно то, что иудеи, начиная с конца позапрошлого века, стали отходить от религии своих отцов (религии Моисея, или религии Торы), привело к тому, что их перестали называть иудеями и им дали новое название – евреи. В мире есть еще некоторое количество правоверных (или ортодоксальных) иудеев, но их доля в общем количестве «евреев» стремительно падает[282].

Любопытно наблюдение знатока Ветхого Завета И. Ш. Шлифмана, который также не сомневается в отсутствии кровного единства той группы людей, которые называют себя евреями. Он считает, что современное слово «еврей» происходит от слова «иври», которым обозначались «люди, утратившие общественные связи и обреченные на бродяжничество, ставшие рабами, которых на седьмой год порабощения отпускали на свободу»[283].

Наиболее фундаментальное обоснование того, что современный еврейский народ – плод вымысла (причем вымысла, необходимого финансово-жреческой верхушке этого эфемерного социума), содержится в работе современного израильского историка Шломо Занда «Кто и как изобрел еврейский народ». Наиболее любознательных читателей отсылаем к этой интересной, смелой и очень информативной книге[284]. Подчеркиваем, что автор проявил большую смелость, после выхода книги в свет Ш. Занд подвергся граду нападок со стороны властей Израиля и тех, кто обслуживает интересы финансово-жреческой верхушки так называемого еврейского народа. В одном из комментариев на работу Занда суть его исследования резюмируется следующим образом: «Существование общин, исповедовавших иудаизм, среди всех рас и на всех континентах натолкнуло Занда на мысль, что большая часть общепринятых истин об истории еврейского народа является вымыслом основоположников сионизма, которые придумали ряд догм, граничащих с расистскими тезисами»[285].

С учетом сказанного слово еврей применительно к современным условиям целесообразно ставить в кавычки. В этой связи возникает резонный вопрос: что такое (или: кто такие) «евреи» в современных условиях?

Потомок раввинов Карл Маркс со знанием дела писал, что еврейство как национальность – химера; главным признаком еврейства, по его мнению, выступает тяга человека к богатству, поклонение «золотому тельцу»: «Химерическая национальность евреев есть национальность купца, вообще денежного человека»[286]. Трудно не согласиться с тем, что дух стяжательства, торгашества – важный и необходимый признак еврейства. Но таким признаком сегодня обладают многие люди, которые формально находятся за «чертой еврейства». Поклонение «золотому тельцу» – это современная сверхрелигия (метарелигия), объединяющая в своих рядах людей разных национальностей и формально принадлежащих к разным официальным религиям. Маркс писал: «Бог евреев сделался мирским, стал мировым богом»[287]. Число людей, поклоняющихся «мирскому богу евреев», то есть «золотому тельцу», в мире сегодня исчисляется миллиардами. Можно сказать, что это «евреи» в широком смысле слова. Но, согласно статистике и переписям населения, «евреев» в мире всего около полутора десятков миллионов. Это «евреи» в узком смысле слова.

Иногда говорят, что истинное еврейство – это небольшая группа людей, которые особенно усердно поклоняются «золотому тельцу», достигли в этой связи больших успехов и составляют ядро мировой финансовой элиты. Это действительно так, но это не все. Истинные евреи имеют более высокую цель, чем просто обогащение. Для них деньги – средство, а цель – мировое господство. Они поклоняются тому самому, кто искушал Христа в пустыне и кому Он отказался поклониться. Напомним, что дьявол трижды пытался искушать Христа в пустыне. Третье и самое сильное искушение, к которому прибег дьявол, – искушение властью. «Опять берет Его дьявол на весьма высокую гору и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, пав, поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи»[288]. Еврейским вождям хорошо известны эти слова из Второзакония[289], однако они отвернулись от Господа Бога и ради «всех царств мира и славы их» поклонились дьяволу.

Итак, «еврейство» – это сообщество разнообразных по своему этническому происхождению людей, объединенных идеей мирового господства «избранного народа». Данная идея заимствована из иудаизма, где она с момента появления на свет этой религии (за несколько веков до Рождества Христова) заняла центральное место. Весь остальной «багаж» иудаизма в виде многих тысяч обременительных и архаичных предписаний Торы и Талмуда стал для миллионов «евреев» в лучшем случае историей и традиций, а чаше всего выброшен как ненужный хлам. Для большинства тех, кто принадлежит к «избранному народу», идея «мирового господства» утратила сакральнорелигиозный смысл и стала чисто политической. Люди, принадлежащие к современному еврейству, по своим религиозным взглядам могут быть агностиками, атеистами, иудеями, а в некоторых случаях формально даже принадлежать к другим религиям, в том числе христианству. Вместе с тем следует признать: в высшем слое той общности, которая сегодня называется еврейством, имеется небольшая группа лидеров, которая характеризуется высокой религиозностью. Ее члены исповедуют различные варианты талмудического иудаизма, причем некоторые секты иудаизма характеризуются крайним фанатизмом и высокой агрессивностью.

Небольшая группа ортодоксальных (или правоверных) иудеев (основная часть их находится в Израиле), не относящихся к высшему слою «мирового еврейства», квалифицирует идейно-религиозные взгляды еврейской верхушки как отход от иудаизма (религии Торы и даже Талмуда) и называет их «еретическими», «фанатическими», «гибельными» (для еврейского народа)[290].

В том сообществе, которое называется «еврейский народ», имеется своя сегментация и иерархия.

Если говорить о сегментации еврейства, то прежде всего необходимо указать на деление его на две группы – ашкенази (т. наз. восточноевропейские евреи) и сефарды (потомки тех евреев, которые проживали в Испании и Португалии). Эти две группы существуют автономно друг от друга и даже иногда враждуют. «Хорошо известны факты существования во многих восточноевропейских городах двух разных еврейских общин. Сефардские и ашкеназийские общины веками существовали параллельно, не смешиваясь, в Амстердаме, Бухаресте, Крыму, Иерусалиме и Нью-Йорке. Да и в сегодняшнем Израиле далеко до гармонии между ними… Даже иудаизм у сефардов и ашкенази разный, и в современном Израиле одновременно два верховных раввина: ашкеназский и сефардский»[291].

Коротко об иерархии. На верхнем «этаже» находится финансово-жреческая олигархия, которая разрабатывает стратегию и тактику мирового еврейства и управляет «еврейским народом»; это «ядро» «еврейского народа». На «ядро» приходится несколько процентов официальных «евреев».

На нижних «этажах» располагаются «рядовые» «евреи», которые сортируются на основе разработанных олигархией методик («евреи» первого, второго и более низких «сортов»).

Наименее полноценными являются «евреи», которые присоединились к еврейскому сообществу с помощью «гиюра» – специальной процедуры обращения неевреев в евреев (современная форма прозелитизма). В Израиле «гиюр» в первую очередь применяется в отношении тех лиц, которые вступили в брак с официальными «евреями» и/или имеют с ними родственные связи. По данным А. Буровского, «40 % выехавших в Израиль даже официально – не евреи. Это со-брачники или родственники собрачников тех, кто уезжает. Едет один еврей, а с ним пятеро русских»[292].

К евреям «первого сорта» в Израиле относят так называемых «сябров». «“Сябров”, то есть израильтян, с рождения говорящих на иврите, в Израиле провозгласили солью палестинской земли. Их не более 30 % населения Израиля»[293].

Финансово-жреческая олигархия также определяет те критерии, на основе которых идет формирование «избранного народа», ту границу, которая позволяет отделить «избранных» от остальных[294].

Многие рядовые члены «еврейского сообщества» даже толком не знают истинных планов еврейской олигархии. Этих «рядовых» «евреев» финансово-жреческая олигархия использует «втемную» и очень цинично – часто просто как «расходный материал» для осуществления своих амбициозных проектов. Андрей Буровский очень выразительно обозначил таких «рядовых» «евреев» термином «люмпен-евреи»[295].

Современная еврейская финансово-жреческая олигархия представляет собой такой же симбиоз двух типов еврейских вождей, который сложился в Иудее ко времени земной жизни Иисуса Христа. Тогда еврейским народом руководили саддукеи, которые были напрямую связаны с казной храма и храмовым бизнесом (финансовая олигархия), и фарисеи, которые были духовными руководителями еврейства. За две тысячи в верхушке «еврейского народа» – финансово-жреческой олигархии – ничего принципиально не изменилось.

Мировые ростовщики (современные саддукеи) поклоняются маммоне, «золотому тельцу», исповедуют религию денег и действительно добились больших успехов, заняв ключевые позиции на мировом финансовом Олимпе. Миллиардными капиталами они сумели доказать свою «богоизбранность» и получить право войти в состав мировой олигархии. В число еврейской финансовожреческой олигархии могут входить некоторые очень богатые люди, которые вообще не имеют никаких еврейских корней. Это так называемые саддукеи-прозелиты. Типичным примером являются Рокфеллеры, которые никогда не исповедовали иудаизм, не принадлежат к семитской расовой группе, но входят в состав еврейской финансовожреческой олигархии. Они демонстрируют стремление к мировому господству «избранных» и отношение к «неизбранным» как к рабам.

Об этом свидетельствует, в частности, откровенное интервью режиссера и политика Аарона Руссо (автора фильма «Америка: от свободы к фашизму»), в котором он рассказал о своем общении с Николасом Рокфеллером. Это интервью была обнародовано в 2007 году (оно размещено в интернете), после этого Аарон Руссо подозрительно быстро скончался. В интервью Руссо рассказал о чудовищных планах Рокфеллеров и мировой олигархии по захвату власти в мире.

Духовные лидеры, носители идеологии талмудического иудаизма (современные фарисеи) поклоняются тому, кого они считают своим национальным богом[296]. По их мнению, это Иегова; но они заблуждаются. Христос еще две тысячи лет назад сказал тогдашним фарисеям: «Ваш отец – дьявол»[297]. Подчеркнем, что сегодня талмудический иудаизм – не только и не столько религия, сколько идеология, в которую время от времени вносятся коррективы с учетом изменяющихся условий. Современный иудаизм не имеет ничего общего не только с религией древних евреев до вавилонского пленения, но даже с талмудическим иудаизмом, который сложился в первые века после Рождества Христова. Внутри партии современных фарисеев существует множество течений и сект, говорить о какой-то «единой официальной религии» «еврейского народа» достаточно сложно и даже бессмысленно. Как отмечает А. Буровский, современные «евреи» – это не только разные этносы и даже расы; «даже версии иудаизма у них разные. Между иудаизмом сефардов и иудаизмом ашкенази так мало общего, что существуют отдельные сефардские и ашкеназские синагоги»[298].

При всех различиях, которые существуют между современными саддукеями и фарисеями, а также внутри этих двух групп (партий), их сплачивает два важнейших и взаимосвязанных момента: стремление к мировому господству и презрительное отношение (даже ненависть) к остальному человечеству. В современных условиях такое отношение к «неевреям» приобрело ярко выраженные черты «еврейского расизма»[299]. В конечном счете, союз современных саддукеев и фарисеев имеет единую духовную основу: он «цементируется» поклонением главному врагу Бога – сатане.

Почему не происходит раскола в рядах еврейской финансово-жреческой олигархии? Ведь две партии формально поклоняются разным богам: саддукеи поклоняются маммоне, прося у этого языческого бога богатств всего мира, фарисеи – своему национальному (еврейскому) божку, обещающему «избранному народу» власть над миром.

Вспомним сцену из Евангелия, когда фарисеи заявили, что Иисус изгоняет бесов силою веельзевула: «Но Иисус, зная помышления их, сказал им: всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его?»[300] Маммона и еврейский племенной божок – это два веельзевула, над которыми стоит общий начальник – дьявол (денница). Как и в мире светлых ангелов[301], в мире падших духов существует строгая иерархия, «вертикаль власти». Царство дьявола само по себе разделиться не может[302]. Современные саддукеи и фарисеи, а также «окорм-ляемая» ими «паства» находятся в рабском подчинении у того, кому Христос две тысячи лет назад в пустыне сказал:

«Отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу твоему поклоняйся и Ему одному служи»[303].

2. Сионизм

Борьба финансово-жреческой верхушки «евреев» за мировое господство в настоящее время облекается в форму так называемой глобализации. Сегодня уже почти никто не отрицает того очевидного факта, что важнейшей особенностью глобализации является размывание и в конечном счете уничтожение национальных государств.

О деструктивном влиянии «евреев» на государственные устои написано очень много; считается, что это некое побочное следствие их торгово-ростовщической деятельности, которая оказывает разрушительное действие на многие стороны жизни общества. Отчасти это так, но при этом разрушение национальной государственности – важнейшая часть программы завоевания «евреями» мирового господства, замещения многих суверенных государств всемирным царством «евреев». Об этом триста лет назад писал французский историк Э. Руллан в известной работе «История евреев». Описывая обряд посвящения в сан «князя изгнания», историк отмечает: «Он (посвящаемый в сан. – В. К.) заканчивал обряд молитвою, произносимой про себя, из боязни, чтобы кто-либо не услышал и не передал другим правителям, что он желает их гибели, ибо действительно царство евреев не может возникнуть иначе, как на развалинах других государств»[304].

В XIX веке «национальная идея» «избранного народа» была облечена в форму политического движения, получившего название сионизм. Официальной целью сионизма было провозглашено возвращение «избранного народа» в «землю обетованную», то есть в Палестину, и воссоздание еврейского государства. Вместе с тем с самого начала у сионизма была другая – высшая цель, которая не афишировалась: завоевание мирового господства. Создание еврейского государства в планах сионизма – лишь ступень к достижению высшей цели[305]. В 1975 году Генеральная ассамблея ООН по инициативе арабских стран и Советского Союза приняла большинством голосов Резолюцию № 3379, осуждающую сионизм как разновидность расизма[306].

Об основных средствах достижения сионистами своих целей мы также можем прочитать в Евангелии. Их две – убийства и ложь: «Вы делает дела отца вашего… Ваш отец дьявол, и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи»[307].

Сионизм очень многолик, он может использовать самые разные лозунги и идеологии для маскировки своей основной цели. Один из руководителей еврейских коммунистических секций при ЦК РКП(б) С. Диманштейн в 1919 году писал: «Сионизм многолик. Он наклеивает на себя какую угодно теорию. Он был эсеровским, марксистским – всех оттенков. Мы могли его видеть под любой окраской. Из этого видно, как еврейский национализм может приспосабливаться, какой он мастер в этом смысле. Ни один другой национализм какого-либо народа не дошел до этого, на это способны лишь сионисты»[308].

С созданием в XIX веке движения международного сионизма его лидеры попытались восстановить традицию сбора налога аналогичного храмовой подати с каждого взрослого еврея мужского пола. I Сионистский конгресс (Базель, 1897) библейским названием «шекель» обозначил членский ежегодный взнос в центральную кассу организации и удостоверение об уплате шекеля (шекельная карточка). Взнос в виде шекеля равнялся одному франку, одной марке, одной австрийской кроне, двум шиллингам, половине доллара, сорока копейкам (перед Первой мировой войной – пятидесяти копейкам) и т. д.

Шекель также служил удостоверением при выборах делегатов на сионистские конгрессы. До XXV Сионистского конгресса (1960) количество делегатов от определенного региона или страны рассчитывалось из числа проданных там шекелей (первоначально каждые двести обладателей шекеля избирали одного делегата). Эрец-Исраэль (государство Израиль) имел привилегию «двойного шекеля», то есть двойного представительства перед странами диаспоры. На «сионистском шекеле» был приведен отрывок из текста сионистской программы, а с 1933 по 1958 год (после XVIII конгресса) – еще и так называемый дисциплинарный пункт устава, в котором говорилось, что решения центральных органов Всемирной сионистской организации имеют приоритет перед постановлениями любых других сионистских организаций. Согласно уставу, принятому на XXV конгрессе, шекель был сохранен в качестве эмблемы принадлежности к сионизму и карточки для голосования, его стоимость устанавливалась между 15 и 50 американскими центами или их эквивалентом в других валютах, однако состав представительства на сионистских конгрессах устанавливался независимо от количества проданных шекелей[309].

Конечно, достичь такого охвата еврейского народа шекельным сбором, какой был во времена Иерусалимского храма, лидерам международного сионизма не удалось. Вместе с тем успехи в этой области были достаточно впечатляющими, особенно после Второй мировой войны. Рост Всемирной сионистской организации отражался в числе «шекеледателей»:

 

164 333 в 1907,

584 765 в 1923,

1 042 054 в 1939,

2 159 840 в 1946,

2 148 029 в 1960.

 

В 1968 году XXVII конгресс, приняв решение о предоставлении каждой стране права вводить свою систему выборов на Сионистский конгресс, отменил шекель в качестве обязательного института, передав этот вопрос на усмотрение местных организаций[310].

После почти 19 веков скитаний евреев по миру они наконец создали свое государство – Израиль (1948). Когда-то известный исследователь истории еврейского народа С. Я. Лурье писал, что после вавилонского пленения евреи диаспоры с большими трудами сумели восстановить разрушенный Иерусалим и храм на Сионской горе, и назвал тогдашний Иерусалим «искусственным образованием диаспоры с центром в Вавилоне»[311]. С таким же основанием можно назвать нынешнее государство «искусственным образованием диаспоры», только в этом случае центром диаспоры оказались Соединенные Штаты Америки. Сегодня, как и во времена Древней Иудеи, еврейская государственность зиждется на мощной «корневой системе», которая охватывает почти все страны мира. По данным Электронной еврейской энциклопедии, в 1980 году численность евреев во всем мире составила 14 286 тыс., при этом в Израиле проживало 3283 тыс. евреев, то есть 23 %. Примечательно, что в США в том же году проживало 5290 тыс. евреев, то есть в 1,8 раза больше, чем в Израиле[312]. Так же как и 2,5 тыс. лет назад, мы видим нежелание евреев покидать насиженные места и ехать в «обетованную землю». Без определенного нажима на евреев диаспоры и одновременной финансовой поддержки со стороны США и крупного частного еврейского капитала в Израиль, по мнению некоторых современных израильских авторов, переселилось бы лишь небольшое число религиозных фанатиков.

В марте 2006 года профессором Гарвардского университета Стивеном Уолтом и профессором Чикагского университета Джоном Миршаймером была опубликована работа под названием «Израильское лобби и внешняя политика США». В ней, в частности, отмечается, что к середине прошлого десятилетия общий объем американской финансовой помощи Израилю достиг 140 млрд долларов[313]. Следует также иметь в виду, что экономическое благополучие нового государства Израиль в значительной мере поддерживалось финансовыми «вливаниями» из ФРГ. Речь идет о репарациях Германии. К 1995 году объем таких репараций уже составил 100 млрд марок. Немецкие репарации и сегодня поступают в Израиль. В отдельные годы за счет этих репараций формировалось до 40 % бюджетных доходов еврейского государства[314]. Без массированной помощи извне государство Израиль нежизнеспособно. Наум Гольдман, многолетний председатель Всемирного еврейского конгресса, в книге «Еврейский парадокс» пишет: «Без немецких компенсаций, которые были выплачены в первые 10 лет после основания Израиля, государство не смогло бы развить и половины существующей инфраструктуры: весь железнодорожный парк, все корабли, все электростанции, а также большая часть промышленности – немецкого происхождения»[315].

3. Третий храм: подготовка строительной площадки

Зачем же евреям диаспоры нужно это «искусственное образование» под названием «государство Израиль»? – Прежде всего для того, чтобы иметь доступ к Храмовой горе и восстановить на ней Иерусалимский храм. А для чего им необходимо восстановление храма?

Во-первых, для того, чтобы возродить иудаизм как религию. Сейчас иудаизм религией в полном смысле не является, так как иудеи не могут выполнить важнейшие требования Закона Моисеева – принесение жертв (во славу Бога, за грех и очищение от греха) и участие в богослужении. Эти действа могут осуществляться лишь в Иерусалимском храме. Коль скоро у современных иудеев нет жертвоприношений, то у них нет и священства (раввины – учителя, а не священники; синагоги – не храмы, а молитвенные собрания, школы изучения Закона Моисеева).

Во-вторых, восстановление Иерусалимского храма – необходимый шаг еврейской финансово-жреческой олигархии к мировой власти. Олицетворением этой власти является ожидаемый ею машиах (мессия), который, по понятиям ортодоксальных иудеев, может воссесть только в Иерусалимском храме. Получается, что без наличия Третьего храма эти ожидания бесплодны.

Впрочем, по мнению некоторых святых отцов, планам современных иудеев не суждено будет осуществиться в полном объеме; антихрист рано или поздно придет, но воссядет он не в Иерусалимском храме, а в одном из христианских храмов.

Среди святых отцов нет единого мнения, будет ли антихрист восседать в Иерусалимском храме или ему будет уготован другой храм. Апостол Павел говорил об антихристе: «в Церкви Божией сядет он, выдавая себя за бога» (2 Сол. 2:4). Св. Ипполит, св. Кирилл Иерусалимский, св. Иоанн Дамаскин, св. Иерей Лионский полагали, что таким местом будет именно восстановленный Иерусалимский храм. Вместе с тем ряд святых отцов под «Церковью Божией» разумели Церковь христианскую. Таково мнение блаж. Иеронима, блаж. Феодорита, блаж. Феофилакта, св. Андрея Кесарийского, блаж. Августина, преп. Ефрема Сирина.

Интересна по этому вопросу точка зрения св. Иоанна Златоуста: Иерусалимский храм никогда не будет восстановлен, иудейские жертвы никогда уже приноситься не будут, настоящего иудейского священства также никогда не будет[316]. Эта мысль вполне подтверждается и Священным Писанием, где Сам Господь незадолго до Своих крестных страданий произнес следующее пророчество относительно Иерусалимского храма: «се оставляется вам дом ваш пуст»[317]. Действительно, Святой Дух засвидетельствовал оставление храма Своей благодатью тем, что произошло раздрание завесы церковной на две части[318]. Объясняя приведенные выше слова Христа, св. Иоанн Златоуст обращает внимание на то, что Он называет Иерусалимский храм уже не дом Мой, а дом ваш, то есть дом иудеев-отступников, и указывает на совершенное его запустение. Итак, мерзость запустения существует на бывшем святом месте уже почти две тысячи лет; антихрист же воссядет на том месте, которое до его пришествия было священно, этим местом может быть только Церковь христианская.

Преп. Ефрем Сирин говорил о приходе антихриста: «Он явится и войдет в храм Божий, чтобы сесть внутри и именно в Церкви Божией. Он не отклоняет в другое какое-либо общество из еретических сект, чтобы не узнали его, – но с презрением отвергает все культы ложные, чтобы можно было пленить Церковь»; и далее: «…будет управлять Церковью под личиной истины»[319]. Блаж. Федорит пишет, что апостол Павел «храмом Божиим называет церкви»[320]. С последним мнением соглашается и святитель Феофан Затворник[321].

Впрочем, лидеров международного сионизма высказывания святых отцов мало интересуют, свою политику они выстраивают на основе Талмуда и доктрины мирового господства. Попытки восстановления храма предпринимались и раньше, но посрамлялись Богом. Мы уже выше упоминали имя римского императора Юлиана Отступника (361–363 гг. н. э.), при котором (уже после провозглашения христианства официальной государственной религией) начались гонения на христиан. В это же время император разрешил иудеям восстановить Иерусалимский храм и даже выделил на это средства из казны. Живший в то время святитель Кирилл Иерусалимский предсказал провал этого богохульного проекта, ссылаясь на слова Спасителя

0 разорении самих камней храма (Лк. 21:6). Так оно и получилось. Однажды ночью произошло такое сильное землетрясение, что даже уцелевшие основания древнего Соломонова храма сдвинулись с места, а вновь возведенные пали и рассыпались в прах. Когда иудеи все-таки снова начали постройку, с неба пал огонь и истребил рабочие орудия. Великий ужас объял всех. На следующую ночь на одеждах иудеев появилось знамение креста, которое они ничем не могли уничтожить.

Мы не знаем, будет возведен Третий храм или нет, но даже если будет, то скорее всего станет лишь архитектурным и историческим памятником, а мерзость запустения останется.

Две тысячи лет назад иудаизм без храма превратился в идеологию и набор различных правил и регламентаций. Образованные евреи это прекрасно понимают. Восстановление храма упирается в то, что на месте Второго храма сегодня находится мусульманская мечеть Аль-Акса, откуда, по преданию, вознесся Магомет. Суть современного арабо-израильского конфликта – борьба лидеров международного еврейства за Храмовую гору[322]. Можно уверенно констатировать, что в планы мирового еврейства входит не только возведение здания Третьего храма, но также воссоздание ряда обычаев и правил еврейского народа, связанных с этим храмом. В том числе и восстановление обязательной уплаты храмового налога в казну храма. Здесь мы поставим точку на теме Третьего храма.

4. «Финансовая башня» как конкурент Третьего храма

Следует иметь в виду, что часть мировой финансовой и политической элиты, которая формально относит себя к категории «евреев», достаточно равнодушно и скептически относится к планам воссоздания Иерусалимского храма, считая их ненужной «ностальгией», «иррациональным традиционализмом», «старомодной ортодоксией» и т. п. Выше мы назвали такую группу олигархов «современными саддукеями». Эти самые «саддукеи» не особенно нуждаются в Третьем храме, так как они давно уже организовали альтернативные площадки, называемые «храмами маммоны». Речь идет о банках, фондах, биржах, финансовых компаниях. В мире создана густая сеть таких «храмов маммоны», причем в некоторых точках скопление этих «храмов» особенно велико. Такие скопления притягивают к себе миллионы поклонников бога «маммоны» со всего света, спешащих со своими «жертвоприношениями», исчисляемые миллиардами и даже триллионами долларов. Такие точки скопления называются «мировыми финансовыми центрами». Эти центры невидимо управляются современными жрецами, подобно тому как Иерусалимский храм управлялся первосвященниками и приближенными к ним начальниками. На современном языке таких «жрецов» принято называть «мировой финансовой олигархией». Они являются не только «менеджерами», но также главными «бенефициарами» этих центров религиозного поклонения, трансформируя обильные жертвоприношения в реальные активы по всему миру и политическую власть. Конечная цель таких жрецов-олигархов – мировое господство. Им даже не нужен машиах (мессия), они сами себе и «машиахи» и «боги»[323].

Следует обратить внимание на то, что современные международные финансовые центры напоминают не только и не столько Иерусалимский храм, сколько архитектурное сооружение гораздо более древних времен – Вавилонскую башню. Современная мировая финансовая олигархия пытается сегодня построить «башню до небес», подобно тому как это пытался сделать правитель древнего Вавилона Нимрод[324]. В послепотопный период он стал продолжателем той цивилизации, основателем которой был первый человекоубийца и богоборец Каин. В строительстве той Вавилонской башни участвовали сотни тысяч людей, которые были воодушевлены призывами вавилонского правителя. Напомню, что башня была разрушена Богом, причем ее обломки накрыли многих строителей, одних искалечили, а других убили.

Сегодня в мире современные Нимроды строят несколько гигантских финансовых башен (точнее – долговых пирамид): в Нью-Йорке, Лондоне, Цюрихе, Франкфурте, Токио, Гонконге и других частях света. Видно невооруженным глазом, что эти финансовые башни шатаются и вот-вот рухнут. Весьма символичны события 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке: там рухнули небоскребы Международного торгового центра, которые были символами современной каинитской цивилизации. Через несколько лет начался глобальный финансовый кризис, который продемонстрировал шаткость и обреченность долговых пирамид, которые на протяжении многих десятилетий выстраивали международные ростовщики – нимроды денежного мира. Следующая волна мирового финансового кризиса может окончательно обвалить долговые пирамиды и уничтожить большую часть человечества под обломками этих пирамид.

Результаты нашего исследования помогают лучше разобраться и во многих сегодняшних российских делах. Затронем лишь один вопрос. Нынешнее руководство России сделало широковещательное заявление о превращении Москвы в международный финансовый центр. В короткой истории государства под названием «Российская Федерация» было уже немало подобного рода заявлений. В ранг «национальных проектов» и «национальных идей» возводились следующие лозунги-заклинания: «удвоение ВВП», «переход на инновационное развитие», «модернизация», «построение социального государства», «борьбы с коррупцией» и т. п. Большинство из них оказались мертворожденными, и о них все успели забыть. Но вот идея «построения международного финансового центра» в граде Москва продолжает жить (начиная с 2007 года). Создана целая куча различных комиссий и рабочих групп по проекту международного финансового центра – как на уровне правительства страны, так и уровне московского правительства. Среди руководителей комиссий и рабочих групп – Герман Греф, Александр Волошин, Игорь Шувалов и другие «звезды» «демократической» России. А вторые (и реальные) фигуры в этих комиссиях и рабочих группах – лица с труднопроизносимыми иностранными именами, имеющие статус «советников» и «консультантов». Так же, как это было в 90-е годы, когда Россию затягивали на путь капитализма и проводили приватизацию и иные «шоковые» «реформы».

Судя по всему, вера в возможность в течение «ударной капиталистической пятилетки» возвести такой центр у руководителей Российской Федерации перешла в разряд религиозной веры. Подобно тому, как в Древнем Вавилоне строители вавилонской башни поставили задачу «быть выше Бога» и при этом фанатично верили в успех своего предприятия. Полагаем, что наш скромный труд о первой в мире международной финансовой системе, здание которой венчал Иерусалимский храм как финансовый центр, поможет лучше понять безумность (или лживость) идей тех, кто навязывает нам проект превращения Москвы – столицы Святой Руси – в международный финансовый центр. Ведь тогдашний храм был некоей вершиной, которая венчала широкий и устойчивый базис в виде разветвленной сети торгово-ростовщических точек (еврейских общин), разбросанных по всему миру. Проект создания международного финансового центра в Москве подобен попыткам посадить дерево без корня.

Но главное даже не в этом. Главное, что нам такой центр вообще не нужен. Он имеет ярко выраженную богоборческую направленность. Остается только надеяться, что народ России не воодушевится призывами наших доморощенных нимродов[325]. Для этого он должен крепко помнить слова Спасителя: Никто не может служить двум господам: или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и маммоне (Мф. 6:24).

А. Д. Нечволодов – русский генерал, историк, экономист
В. Катасонов

(Доклад, прочитанный на заседании Русского экономического общества им. С. Ф. Шарапова 3 апреля 2014 года)

На днях исполняется 150 лет со дня рождения известного русского генерала Александра Дмитриевича Нечволодова. Он родился в Санкт-Петербурге 25 марта 1864 года по старому стилю; скончался 5 декабря 1938 года в эмиграции, в Париже.

Биография

Приведу краткие биографические сведения о Нечволодове. Александр Дмитриевич происходил из семьи военных. Его отец, генерал-майор Дмитрий Иванович Нечволодов, дворянин Екатеринославской губернии, участвовал в русско-турецкой войне 1877–1878 годов, был соратником генерала Скобелева. У Александра Дмитриевича был брат Михаил. Михаил Дмитриевич Нечволодов (1867–1951) – герой Первой мировой войны, закончил военную службу в звании генерал-майора, кавалер многих боевых наград, после революции оказался в эмиграции. Оба брата окончили свой жизненный путь во Франции.

Вернемся к Александру. Он с детства определил, что будет военным. Закончил 2-ю Санкт-Петербургскую военную гимназию. После гимназии поступил в 3-е Александровское военное училище. Прервав обучение в училище, Александр пошел служить вольноопределяющимся в лейб-гвардии Павловский полк. Молодой человек оказался очень способным, сумел в возрасте 19 лет экстерном сдать экзамены за полный курс военного училища. Летом 1883 года ему было присвоено первое офицерское звание подпрапорщика, а через месяц – и прапорщика. В 1889 году Нечволодов окончил Николаевскую академию Генерального штаба (по первому разряду). После Академии его служба была связана с военной контрразведкой. Социально-политическая обстановка в России в конце XIX века была неспокойной. Возникали террористические и подпольные революционные группировки, пытавшиеся дестабилизировать ситуацию в стране. В этих целях они широко использовали оружие. Значительная его часть попадала к этим антигосударственным элементам из арсеналов и со складов русской армии. Революционеры и террористы вербовали своих агентов среди офицеров и рядового состава, и они за деньги и/или по убеждениям крали казенное оружие и передавали его смутьянам. Кстати, ситуация весьма схожа с тем, что мы сейчас наблюдаем на Украине (тысячи стволов из разграбленных воинских частей в руках боевиков «Правого сектора»). Нечволодов выявлял предателей в воинских подразделениях и пресек кражи большого количества оружия. В дальнейшем Александр Дмитриевич занялся и таким направлением, как контрабанда оружия из-за границы. Он вышел на крупных заграничных поставщиков. Занимаясь ими, он сделал для себя неожиданное открытие: все эти поставщики были связаны с зарубежными масонскими кругами и крупным банковским капиталом. Террористические операции на территории Российской империи не были хаотическими и разрозненными, а планировались из единых центров, и центры эти создавались и контролировались крупным капиталом, прежде всего банкирами. В это время у Александра Дмитриевича появляется интерес к углубленному изучению мировой финансовой системы, а также мирового масонства.

В 1903–1905 году Нечволодов был военным агентом в Корее. Следующей вехой жизненного пути Александра Дмитриевича стало его участие в русско-японской войне. Он состоял при штабе наместника на Дальнем Востоке и занимался организацией разведки в штабе Маньчжурской армии.

Важным событием в жизни не только лично Нечволодова, но и России стал выход в свет в конце мая 1906 года небольшой книги (немного более 100 страниц), принадлежавшей перу Александра Дмитриевича. Она называлась «От разорения к достатку». Это главное экономическое произведение Нечволодова. Ниже мы о нем будем говорить подробно. Здесь же отметим, что книга вызвала бурную реакцию как в Санкт-Петербурге (где вышла работа), так и далеко за его пределами. «Просвещенная» публика столицы, зараженная идеями либерализма и западными теориями, набросилась на автора работы, обвиняя его в различных «фобиях» и консерватизме. Это очень похоже на реакцию современных российских либералов, которые любые исследования, касающиеся планов и практической деятельности мировой закулисы, называют плодами «теории заговора» и всячески их высмеивают. А вот представители патриотических кругов России благодаря работе «От разорения к достатку» узнали о малоизвестном офицере Генерального штаба Русской императорской армии, который блестяще разбирался в мировой ситуации, финансах и квалифицированно определил угрозы будущему Российской империи. Они даже предложили Александру Дмитриевичу стать почетным председателем Союза русского народа (СРН), но Нечволодов отказался. Говорят, он сделал это потому, что ряды СРН были сильно разбавлены теми, кого мы сегодня назвали бы носителями «бытового антисемитизма». По мнению генерала, это наносило большой вред монархическому и патриотическому движению России.

В феврале 1907 года полковника Генерального штаба Нечволодова потихоньку переводят из Петербурга в Николаевскую губернию, где он принимает командование 58-м полком. Там он служит более двух лет, а затем (когда страсти по поводу книги «От разорения к достатку» улеглись) его как ценного специалиста и разведчика возвращают в Генеральный штаб. Он получает звание генерал-майора. В 1910 году Александра Дмитриевича командируют в Швецию и Норвегию, где он изучает масонские организации, их связи с российским революционным подпольем, организацию банковской и денежной системы, источники и схемы зарубежного финансирования антигосударственных сил в России. После возвращения из командировки Нечволодова назначают командиром 2-й пехотной бригады 4-й пехотной дивизии (12.05.1910). Вскоре после начала Первой мировой войны, в сентябре 1914 года, его представили к увольнению, но по ходатайству генерала Рузского

Нечволодов продолжил службу в действующей армии. В 1915–1917 году командовал 19-й пехотной дивизией, в мае 1915 года получил звание генерал-лейтенанта. За участие в боевых операциях получил орден Святого Георгия 4-й степени, заслужив его в бою.

С приходом к власти Временного правительства был отстранен от командования дивизией. Участник Белого движения. Эмигрировал. Оставшуюся часть жизни Александр Дмитриевич жил в Париже. Работал в правой газете «Libre Parole» и эмигрантском издательстве «Долой зло!». Писал о связях зарубежных масонов и банкиров-евреев с революционным движением в России, в частности о подрывной деятельности банкира Якова Шиффа. А. Д. Нечволодов принял участие в первом переводе на французский язык «Сионских протоколов». На Бернском процессе по делу о «Сионских протоколах» в 1930-х годах Александр Дмитриевич выступил экспертом со стороны защиты.

Нечволодов всю жизнь был холостяком, в 1896 году усыновил годовалого мальчика. О приемном сыне сведений нет. Наверное, заслуживает внимания следующий эпизод из жизни Нечволодова в Париже. В 1928 году на одном из монархических собраний Александр Дмитриевич отказался пожать руку генерал-лейтенанту А. С. Лукомскому, публично заявив, что именно этот генерал несет прямую ответственность за отречение Государя Николая Александровича в 1917 году. Дело едва не дошло до дуэли. Еще ранее, в 1917 году, подобные стычки после Февральской революции происходили у Нечволодова с А. Гучковым и генералом Рузским. В отличие от значительной части Белого движения генерал-лейтенант Нечволодов был ярко выраженным монархистом, Февральскую революцию 1917 года не принял. Похоронен Александр Дмитриевич на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа.

Нечволодов как историк

О генерале Нечволодове чаще всего вспоминают как об историке. Александр Дмитриевич был действительным членом Императорского русского военно-исторического общества. Увлечение историей началось очень рано. Своим учителем Нечволодов считал известного русского историка Ивана Егоровича Забелина (1820–1908). В тридцать лет Александр Дмитриевич уже выпустил первую свою книгу по военной истории. Она называлась «Очерк явлений войны в представлении полководца по письмам Наполеона за лето и осень 1813 года» (Варшава, 1894). Были публикации Нечволодова на исторические темы в периодических изданиях. Нечволодов как историк известен прежде всего своим фундаментальным трудом «Сказания о русской земле». По некоторым данным, издание первой части «Сказаний» увидело свет в 1909 году в Николаеве, когда Александр Дмитриевич еще командовал 58-м полком. Судя по некоторым источникам, идею написания всеохватывающего труда по русской истории Нечволодову подсказал сам Государь Николай II во время их разговора на одном из официальных приемов после возвращения Александра Дмитриевича из Николаевской губернии в столицу. Царь сказал Александру Дмитриевичу, что в России существует большая потребность в доступном и национально ориентированном учебнике по истории, что книги Н. Карамзина по русской истории безнадежно устарели. К 300-летию дома Романовых была издана полная четырехтомная версия «Сказаний». Напомню названия томов:

1. «С древнейших времен до расцвета русского могущества при Ярославле Мудром».

2. «Разделения власти на Руси при сыновьях Ярослава Мудрого до конца великого княжения Димитрия Иоанновича Донского».

3. «Образование Московского государства при преемниках Димитрия Иоанновича Донского».

4. «Иоанн Грозный и Смутное время. Избрание на царство Михаила Феодоровича Романова».

Между прочим «Сказания» – любимая книга святых царственных страстотерпцев. После выхода «Сказаний» император Николай Александрович сказал: «Вот наконец та книга русской истории, которую наш народ так долго ждал». Царь читал ее вслух всей семье за обедом, книга была с семьей до последних дней жизни страстотерпцев. Вскоре после появления на свет полного труда Нечволодова по русской истории подоспели Февральская и Октябрьская революции 1917 года, на многие десятилетия «Сказания о русской земле» оказались в забвении. Имя русского генерала советским историкам было неизвестно, книга Нечволодова – строго запрещена. Хотя бы потому, что имела ярко выраженную монархическую направленность. А уж о некоторых интерпретациях страниц отечественной истории и говорить не приходится. Так, в «Сказаниях» подробно раскрывается «хазарский сюжет», который советская историческая наука трактовала как проявление откровенного «антисемитизма».

Сегодня «Сказания» уже неоднократно издавались (переиздания юбилейного выпуска 1913 года), работа может быть использована как учебник в школах и как книга для чтения. Президент Российской Федерации В. В. Путин даже рекомендовал «Сказания» в качестве учебного пособия по истории для кадетских училищ. В этой книге Нечволодов проявил себя и как историк, и как прекрасный литератор, и как специалист по военному делу, и как глубокий экономист.

Нечволодов как знаток мира финансов

О том, что Нечволодов был не только военным и историком, но также экономистом, знают немногие. А между тем он не просто разбирался в экономике, но был блестящим ее знатоком. Об этом свидетельствует небольшая книга (почти брошюра, немного более 100 страниц), которая называется «От разорения к достатку». Вышла она в 1906 году в Санкт-Петербурге и наделала тогда много шуму не только в столице, но и во всей России. Некоторые положения указанной работы были углублены в брошюре под названием «Русские деньги», которая вышла годом позже. В наше время, к сожалению, «Русские деньги» остаются библиографической редкостью[326]. В последние годы жизни Нечволодов работал над рукописью «Революционные финансы. История главного еврейского банка и его мировое господство», собрал для нее около 250 редких фотографий. Труды Нечволодова по финансам периода его эмигрантской жизни нам неизвестны. Они хранятся в зарубежных архивах, в частности в США (Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле).

Кое-какие моменты, относящиеся к финансовой тематике, присутствуют в книге Нечволодова, которая называется «Император Николай II и евреи. Очерк о русской революции и ее связях с всемирной деятельностью современного иудаизма». Книга была написана генералом в эмиграции на французском языке, опубликована в 1924 году в Париже. Особый интерес с точки зрения понимания международных финансов представляет первая глава, которая называется «Яков Шифф». В ней подробно описывается роль американо-еврейского банковского капитала в финансировании революционных сил в России. Отмечается, что идейным и политическим лидером американоеврейского капитала был Яков Шифф. Показана его личная роль в организации экономических санкций против России (денонсация российско-американского торгового договора 1832 года в 1911 году). Нечволодов, как мы отметили, был участником русско-японской войны 1904–1905 годов, он изучал потаенные пружины, которые двигали Японию к войне против нашей страны. Решающую роль в подталкивании Страны восходящего солнца к войне, по твердому убеждению Нечволодова, сыграл все тот же Яков Шифф, который организовал предоставление двух синдицированных кредитов Японии. В 2012 году книга «Император Николай II и евреи» была издана на русском языке в Москве Институтом русском цивилизации[327].

Нечволодов рассматривал книгу «Император Николай II и евреи» как первую в серии. Он планировал издать еще три тома:

«Россия и евреи – от французской революции 1789 года до русской революции 1905 года»;

«Евреи и Великая война»;

«Убийство императора Николая II евреями».

К сожалению, генерал не успел выполнить этот замысел. Вместе с тем в архивах за границей остается еще много неизданных рукописей генерала.

Прошло более века с момента выхода этих работ, но они не только не устарели, но, наоборот, содержащиеся в них выводы приобретают все большую актуальность. О чем работы? Во-первых, о мире денег и о банкирах. Во-вторых, о золоте как «ядре» мира денег. В-третьих, о России, которая в конце XIX века оказалась втянутой в мир золотых денег. В-четвертых, о путях выхода России из того «золотого капкана», в котором она оказалась.

Сразу отметим, что А. Д. Нечволодов был не единственным русским мыслителем и патриотом, который видел опасность в золотой валюте. Его оценки совпадали, например, со взглядами известного русского экономиста Сергея Федоровича Шарапова (1856–1911), написавшего еще в 1895 году свой бессмертный труд «Бумажный рубль». В этот же ряд можно поставить Георгия Васильевича Бутми (1856–1917), автора книги «Капиталы и долги» (1898), сборника статей и речей «Золотая валюта» (1906) и других работ.

А. Д. Нечволодов как разоблачитель лукавства английской политической экономии

Для понимания того, что такое золотая валюта, Нечволодов дает краткий обзор истории становления золотого стандарта в Европе. В любом учебнике по экономике можно прочитать, что золотой стандарт начался с Англии. Также известно, что именно в Англии произошла первая промышленная революция. Но вот тонкий момент, на который обращает внимание Нечволодов: классик английской политической экономии Адам Смит (1723–1790) был сторонником не золотых, а бумажных (причем неразменных на золото) денег. Впрочем, об этом мы можем узнать не только из знаменитого произведения А. Смита «Богатство народов»[328], но также из бессмертной поэмы А. С. Пушкина «Евгений Онегин»:

Зато читал Адама Смита,
И был глубокий эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И как живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.

Вот что пишет Нечволодов по поводу приверженности Адама Смита бумажным деньгам: «Даже Адам Смит, называющий грабителями всех государей средних веков за то, что они, вынужденные увеличить количество денежных знаков в своих государствах, поневоле прибегали к перечеканке монет с уменьшением в них содержания драгоценного металла, во второй части своего труда доказывает <.. > всю благодетельность увеличения денежных знаков страны вдвое путем выпуска частными банкирами бумажных денег, которые они давали бы в долг на проценты».

Второй тонкий момент, мимо которого проходят многие историки и экономисты: промышленная революция в Англии совершалась с помощью бумажных, а не золотых денег. Нечволодов эту мысль формулирует еще более жестко: если бы Англия имела золотую валюту, то никакой промышленной революции там не состоялось бы. Заслуга введения неразменных бумажных денег принадлежала Уильяму Питту-младшему (1759–1806), который занимал ключевые позиции в правительстве Великобритании в последние два десятилетия XVIII века и в начале XIX века (министр финансов в 1782–1783 гг., премьер-министр Великобритании в 1783–1801, 1804–1806 гг.).

Кстати, переход Англии к бумажным деньгам был в немалой степени спровоцирован Наполеоном Бонапартом, который организовал континентальную блокаду британских островов. Во многих учебниках эта блокада датируется периодом 1806–1814 годами, однако первые меры по бойкоту английских товаров были приняты Конвентом Франции еще в 1793 году.

Свежее прочтение истории английского капитализма (с учетом тех акцентов, которые сделаны Нечволодовым) крайне полезно для современной России. Уроки более чем двухвековой давности подсказывают нам, что те санкции, которые нам сегодня пытается выставлять Запад (в связи с событиями на Украине и присоединением Крыма к Российской Федерации), надо воспринимать как благо. Божий Промысл подталкивает нас к тому, чтобы мы отказались от накопления долларов, под запасы которых центральный банк осуществляет выпуск рублей, а перешли бы к эмиссии бумажного рубля, не зависящего от иностранной валюты. А создав суверенную денежную систему, основанную на бумажном рубле, приступили бы к восстановлению нашей промышленности (второй индустриализации).

А вот другой классик английской политической экономии Давид Рикардо (1772–1823) не только склонялся к золотой валюте, но даже дал развернутое теоретическое обоснование ее преимуществ по сравнению с бумажными деньгами[329]. В чем дело? – Дело в том, что Адам Смит и Давид Рикардо жили в разное время, ситуация в стране кардинально изменилась. Что же нового произошло во времена Давида Рикардо? Это было уже по окончании наполеоновских войн. На небосклоне финансового мира появились Ротшильды, которые сказочно обогатились на этих войнах. При этом они сумели сосредоточить в своих руках большую часть европейского золота. Но драгоценный металл, по замыслу Ротшильдов, не должен лежать мертвым грузом, его следует сделать капиталом, приносящим прибыль. А для этого надо обеспечить постоянный спрос на золото. Соответственно, обществу необходимо внушить, что самыми лучшими деньгами является золото, которое идеально может выполнять не только функцию накопления (образования сокровищ), но также функции меры стоимости (всеобщий эквивалент), средства платежа и средства обращения (обмена). Сначала появилось «научное» обоснование золотых денег, а затем последовали шаги по практическому внедрению золотого стандарта.

Говоря о метаморфозах английской политической экономии, можно добавить еще такую деталь: Давид Рикардо был в первую очередь не кабинетным ученым, а биржевым спекулянтом. Видимо, так же как Ротшильды, наш «политэконом» на войнах и биржевых спекуляциях «заработал» немало золота. Кроме того, Давид Рикардо был лично знаком с Натаном Ротшильдом.

Не следует думать, что Адам Смит принадлежал к какому-то иному лагерю «политэкономов», нежели Давид Рикардо. Нечволодов отнюдь не идеализирует А. Смита. Просто предшественник Д. Рикардо обосновывал ту экономическую политику, которая была нужна денежному капиталу на первом этапе развития английского капитализма. Нечволодов полагал, что А. Смит не хуже Рикардо понимал, что такое золото в руках ростовщиков: «…Адам Смит скрыл от широкой публики ростовщическую природу золотых денег, чтобы облегчить масонам достижение цели – создать всемирное царство главарей капитала на развалинах современных государств. Еврейские банкиры вынуждают бессознательных каменщиков разрушать свой государственный строй, а вместе с ним свою силу, здоровье и нравственность. Международные ростовщики выстроили пагубную денежную систему, сущность которой затемняется целой армией гнусных мошенников, интернациональных аферистов и подкупленных государственных людей… Масоны уже окончательно распяли человечество на золотом кресте, и настолько крепко, что никакая сила не может снять его с него…»

О «тайне золота»

Золотой стандарт – денежная система, которая предусматривает использование золота не только и не столько как непосредственного средства обращения (золотые монеты), сколько как средства обеспечения бумажных денежных знаков (банкнот), выпускаемых центральным банком. Золотой стандарт предусматривает фиксированный процент покрытия эмиссии бумажных денежных знаков драгоценным металлом, который находится в резервах центрального банка. Сторонники золотого стандарта обосновывают необходимость его использования тем, что, мол, такая денежная система гарантирует защиту от злоупотреблений властей «печатным станком» и обеспечивает доверие общества к денежным знакам.

Многие представляют, что золотой стандарт – такая денежная система, при которой бумажные деньги во внутреннем обращении заменяются металлическими монетами, а в международных расчетах обращаются стандартные слитки золота. Такие представления были распространены и в России в конце XIX века. Нечволодов многократно подчеркивает, что главной особенностью золотого стандарта является то, что «желтый металл» становится узаконенной мерой стоимости, неким универсальным измерителем стоимости. Однако это далеко не металлическая линейка (именно такое представление о золоте пытается сформировать К. Маркс в «Капитале», называя его «всеобщим эквивалентом стоимости»). Скорее, как отмечает Нечволодов, это «резиновый» измеритель, он очень выгоден хозяевами золота. Трудно придумать более ненадежный эталон стоимости. Ведь издержки на добычу физической единицы металла сильно зависят от природно-географических условий добычи. К тому же, в отличие от остальных продуктов труда, золото является неуничтожимым продуктом. Нечволодов говорит, что все другие товары потребляются после их производства (например, хлеб) или амортизируются (даже египетские пирамиды). Поэтому стоимость 1 грамма денежного золота, добытого много сотен или тысяч лет назад, надо умножить на количество операций, осуществленных с этим золотом. Стоимость 1 грамма будет уходить в бесконечность. Уж никак нельзя считать, что его стоимость равняется количеству часов труда работника, который его добывал. Маркс все эти тонкости и сомнения обошел стороной. И это понятно, потому что классик выполнял социальный заказ Ротшильдов.

Нечволодов обратил внимание на то, что хотя большая часть золота была сосредоточена в руках небольшой кучки мировых банкиров, доля золота в общем их богатстве была незначительна. Золото играло роль своеобразного магнита, притягивавшего богатства всего мира. Нечволодов обратил внимание, что в начале XX века сумма денежных обязательств всех государств мировым банкирам в два раза превышала стоимость всего золота, находившегося на планете.

Весь мир экономики можно представить в виде двух частей, или полюсов. Один полюс – все продукты труда, товары, создаваемые человечеством. Другой полюс – золото, находящееся в руках банкиров. Между этими полюсами существует в каждый момент времени равновесие, паритет. Запас золота почти не увеличивается – по такой естественной причине, как ограниченность драгоценного металла в мире. А вот производство товаров растет, физические масштабы продуктов живого труда увеличиваются каждый год под влиянием демографического роста, технического прогресса и других причин. В результате покупательная способность каждого грамма, каждой унции драгоценного металла автоматически возрастает. Таков принцип действия «золотого магнита», такова «тайна золота» в простом и понятном изложении генерала Нечволодова.

Нечволодов о разрушительных последствиях введения золотого стандарта в Европе

Но, несмотря на, казалось бы, убедительную «научную» аргументацию, власти всех стран достаточно настороженно отнеслись к идее введения золотого стандарта. Первой золотую валюту ввела Англия в 1821 году. Это не удивительно, поскольку Ротшильды в лице Натана Ротшильда, захватившего контроль над Банком Англии, имели в стране безграничное влияние. Это произошло на пике промышленной революции. Еще лет тридцать в Англии по инерции продолжалось промышленное развитие, хотя страна стала постепенно терять позиции «мировой мастерской», сальдо торгового баланса стало ухудшаться, наметился отток золота из страны. Особенно сильно экономическое положение Англии ухудшилось, когда в 1840-х годах были отменены так называемые «хлебные законы», которые устанавливали заградительные пошлины для защиты внутреннего рынка. Началась эпоха фритредерства. В 1857 году Англия столкнулась с банковским кризисом, начался мощный отток золота. Остановить его удалось только благодаря повышению процентных ставок по банковским депозитам. Деньги внутри английской экономики стали крайне дорогими, в этот момент началось медленное умирание английской промышленности, Лондон стал превращаться в международный финансовый центр, английский капитализм стал приобретать признаки паразитического капитализма. Так вкратце Нечволодов описал историю английского капитализма, увязав ее с золотым стандартом.

Еще более драматичными были последствия введения золотого стандарта в континентальной Европе. Франко-прусская война 1870–1871 года завершилась победой Пруссии и созданием единого германского государства под руководством «железного канцлера» Бисмарка. Правильнее, впрочем, было бы назвать его «золотым», потому что именно Бисмарк инициировал введение золотой марки в 1873 году. Обеспечением ее стало золото, которое Германия получила в виде контрибуции от побежденной Франции, – всего 5 млрд золотых франков. Тут повествование Нечволодова об истории перехода Германии к золотой валюте хочется дополнить сведениями, которые мы находим в работах единомышленника и современника Александра Дмитриевича – С. Ф. Шарапова. Сергей Федорович раскрывает некоторые пикантные детали франко-прусской войны. Эти детали показывают, что война была дьявольским проектом Ротшильдов, а Бисмарк находился под их влиянием. Банкиры предложили ему сделку, от которой тот не мог отказаться: единая Германия в обмен на золотую валюту. Благодаря нерекламируемой поддержке Ротшильдов Бисмарк без особого труда одержал победу над Францией. Франция была разорена, платить миллиардные контрибуции золотом она была не в состоянии. Опять помогли Ротшильды, которые организовали в Европе заем в пользу поверженной Франции, которая в свою очередь передала все собранное золото только что созданному Второму Рейху. В итоге Бисмарк не мог не выполнить обещание, данное Ротшильдам – то есть ввести золотую марку.

После Германии в Европе и в мире начался бурный процесс перехода к золотому стандарту. Везде такой переход сопровождался хитростью, раздачей обещаний, иногда угрозами. Не везде Ротшильдам удавалось добиться успеха с первого раза. Например, в Североамериканских Соединенных Штатах борьба за золотой стандарт велась более 30 лет, золотая валюта там утвердилась лишь в 1900 году. Японию удалось сломить лишь в 1897 году.

Нечволодов обладал удивительной способностью увязывать события финансовой жизни с событиями политическими. Взять, к примеру, ту же Японию. «Добровольно-принудительное» принятие Страной восходящего солнца золотого стандарта сразу же обострило ее экономическое положение. Это помогло мировым банкирам подтолкнуть Японию к подготовке войны со своими соседями (Россией, Кореей, Китаем). Страна восходящего солнца надеялась выйти из тяжелого экономического положения, рассчитывая на захват территорий, рынков сбыта и получение контрибуций. Великобритания также развязывала войны в целях получения золота. Именно для этого она инициировала в XIX веке опиумные войны против Китая. С их помощью Великобритания рассчитывала выкачать из Поднебесной накопившийся там за многие века драгоценный металл в обмен на наркотическое зелье. В конце XIX века Лондон начал англо-бурскую войну с целью установить эффективный контроль над запасами золота в Южной Африке. За опиумными войнами и англо-бурской войной стояли Ротшильды.

В учебниках по экономической истории упоминается, что с 1873 года в Европе началась экономическая депрессия. Однако при этом редко упоминается, что завершилась она лишь через 23 года, в 1896 году. Это была Великая депрессия, даже более продолжительная по сравнению с той, которая началась на Западе с паники на Нью-Йоркской фондовой бирже в октябре 1929 года. Нечволодов подчеркивает, что депрессия 1873–1896 года была вызвана исключительно массовым переходом стран на золотую валюту. Разрушительные последствия золотой валюты были налицо. Нечволодов собрал большое количество статистического материала, показывавшего сжатие денежной массы, рост безработицы, дефляцию цен, увеличение количества банкротств. Впрочем, это было время, когда хозяева золота несказанно обогащались на кризисе и депрессии. В. И. Ленин в своей работе «Империализм как высшая стадия капитализма» (1916) назвал последние три десятилетия XIX века периодом перехода капитализма в его высшую, монополистическую стадию. Он также отметил повышение внешней агрессивности, склонности к аннексиям и войнам зрелого, монополистического капитализма. С выводами Ленина трудно не согласиться (впрочем, это были выводы, заимствованные им из авторитетных иностранных источников – работ К. Каутского, Р. Гильфердинга, Дж. Гобсона и др.). Но при этом Ленин умудрился не заметить связи происходивших трансформаций капитализма с повальным введением западными странами золотых валют.

О денежной реформе С. Витте, обмане народа и предательстве элиты

Итак, Нечволодов дал обзор экономической депрессии в странах Европы в последние десятилетия XIX века. Тем удивительнее, что Россия в конце XIX века на всех парах мчалась к золотому рублю. Нечволодов объясняет этот печальный феномен рядом причин. Во-первых, предательством многих представителей правящей верхушки Российской империи, которые фактически были агентами влияния, действовавшими в интересах клана Ротшильдов. Главным агентом влияния Нечволодов и другие русские патриоты называли тогдашнего министра финансов С. Ю. Витте. Он был тесно связан с масонскими ложами и мировыми банкирами Запада. Витте вел подрывную работу против России по многим направлениям. Но, пожалуй, главным была подготовка по введению в России золотого рубля.

Во-вторых, смутным представлением большей части простого народа о том, что же такое деньги, банки, золото. Это было неудивительно, так как значительная часть населения России была неграмотна, не умела ни читать, ни писать.

В-третьих, тем, что большая часть «образованного» общества была «отравлена» разного рода экономическими теориями, которые убеждали, что настоящими деньгами

может быть только золото. И тут немалую роль сыграла не только английская политическая экономия в лице Давила Рикардо, но также марксизм. Через «Капитал» Маркса красной нитью проходит мысль о том, что золото и только золото годится на роль денег как всеобщего эквивалента – на том основании, что, мол, золото имеет устойчивую внутреннюю стоимость, которая выражается затратами общественно необходимого труда. Нечволодов в своей работе дал убедительную критику этого лукавого положения марксизма. Он показал, что как раз золото (по сравнению со многими другими товарами) является тем товаром, затраты на производство которого подвержены сильным колебаниям. Эти затраты определяются геологическими условиями залегания металла. Можно также вспомнить революцию цен, которая началась в Европе в эпоху Великих географических открытий, когда из Америки хлынуло большие количества золота.

Нечволодов также обращает внимание на то, что уникальностью золота по сравнению с другими товарами является его неуничтожимость, в отличие от хлеба и даже египетских пирамид, которые потребляются и/или амортизируются и должны замещаться другими аналогичными продуктами труда. Золото может быть добыто много тысяч лет назад, за это время стать объектом тысяч и тысяч различных сделок, тысячи раз менять своих владельцев и пользователей, но изначальные затраты на его производство будут теми же. Тут возникает очень непростой вопрос: а какой же на самом деле является стоимость золота? Надо ли первоначальные затраты на его производство умножать на тысячи оборотов (сделок)? Или же, наоборот, следует эти затраты делить на тысячи оборотов (сделок)? При одном подходе получаем стоимость каждого грамма золота, уходящую в большую бесконечность, во втором случае – в малую. Маркс все эти вопросы обходит стороной. Трудно поверить, чтобы основоположник марксизма не понимал этих тонкостей. Скорее всего, он выполнял социальный заказ Ротшильдов по продвижению золотой валюты. Таков вывод Нечволодова.

Кстати, Нечволодов обращает внимание читателя еще на один обман основоположника марксизма. По мнению Александра Дмитриевича, этот обман заключается в том, что «вожди социализма, призывая пролетариев всех стран к борьбе с существующим порядком и капиталистами, под последними понимают только землевладельцев и

фабрикантов, но ни слова не говорят о банкирах и биржах… Между тем деятельность мануфактуриста и организатора коллективных работ – это общественно необходимый труд, часть которого присутствует в конечном товаре. Следовательно, капиталисты не являются эксплуататорами, с какими нужно бороться, они такие же участники общего дела… Бороться необходимо с паразитами труда – торговцами золотом…». Я не буду подробнее раскрывать этот тезис Нечволодова, он полностью совпадает с выводами, которые я делаю в своих работах[330].

Опять-таки напрашивается общий вывод: Маркс выступал в качестве провокатора, работавшего в интересах банкиров-ростовщиков и торговцев золотом. Нечволодов и другие патриоты прекрасно понимали, что марксизм был такой же угрозой для российской государственности, как и золотой рубль.

Мистика золотого рубля

Роковой датой для России Нечволодов называет 29 августа 1897 года. Действительно, для судеб России она была не менее значима, чем даты Февральской и Октябрьской революций 1917 года. Но если о последних событиях написаны тысячи книг и любой (даже самый необразованный человек) знает о случившемся в 1917 года, то вот о событии 29 августа 1897 года, к сожалению, не знают даже многие нынешние профессора истории и экономики.

В этот день государь Николай II находился на охоте в Беловежье. Витте удалось осуществить денежную реформу через внесение «технических» поправок в Монетный устав Российской империи. «Золотая интрига» тянулась в течение нескольких лет, а 29 августа 1897 года – ее трагический финал. Государь подписал указ, легализовавший указанные поправки. Однако поправки оказались отнюдь не «техническими». Фактически на смену серебряному стандарту (да и тот был формальным, фактически деньги были бумажными) в России пришел стандарт золотой. Такие судьбоносные вопросы должны были решаться совсем по-другому – их обсуждение как минимум должно было пройти на Государственном совете. Но там были люди, которые прекрасно понимали замыслы хитрого и опасного министра финансов Витте. Например, граф Алексей Павлович Игнатьев, бывший непримиримым противником Витте[331]. У нас в исторической литературе многие тонкости тогдашней закулисной «золотой интриги» до сих пор описаны очень поверхностно и даже неточно.

Символична и дата подписания указа. В этот день в Базеле открылся Всемирный сионистский конгресс под председательством Теодора Герцля. По некоторым данным, именно там родились на свет «Сионские протоколы» (полное название – «Протоколы сионских мудрецов»). Выше мы уже отмечали, что Нечволодов в рамках Бернского процесса выступал в качестве эксперта со стороны защиты по поводу указанного документа. Немалая часть «Сионских протоколов», между прочим, посвящена золоту как инструменту достижения мировыми ростовщиками власти на планете. Мы не будем погружаться в дискуссию о происхождении данного документа, но история XX века показывает, что все положения «Сионских протоколов», касающиеся золота, денег и банков, прошли проверку временем и должны быть признаны верными. Напомню, что всего в документе насчитывается 24 протокола. Во многих протоколах есть прямые или косвенные ссылки на золото и золотые деньги. Например, в протоколе 1 говорится: «В наше время заместительницей либералов-правителей явилась власть золота». Протокол 5: «Все колеса государственных механизмов ходят под воздействием двигателя, находящегося в наших руках, а двигатель этот – золото. Измышленная нашими мудрецами наука политической экономии давно уже указывает царский престиж за капиталом». А вот выдержка из протокола 20: «Вы знаете, что золотая валюта была гибелью для принявших ее государств, ибо она не могла удовлетворить потребление денег, тем более, что мы изъяли золото из обращения, сколько возможно». В эмиграции Александр Дмитриевич продолжал напряженно изучать вопросы, связанные с финансами, золотом, масонством. Он осмыслил такие события новейшей истории, как Первая мировая война, Февральская и Октябрьская революции 1917 года, приход к власти в России большевиков (то есть те события, которые случились уже после выхода в свет его работы «От разорения к достатку»). Выше мы уже упоминали книгу Нечволодова «Император Николай II и евреи» (1924). Глава 4 указанной книги называется «Протоколы сионских мудрецов». В ней он показывает, что ход всемирной и российской истории полностью соответствовал тем установкам, которые содержались в «Протоколах».

Как мы отметили выше, генерал Нечволодов участвовал в качестве неофициального эксперта на стороне защиты в Бернском процессе 1930-х годов, на котором сионистские организации пытались оспорить истинность «Протоколов».

Мистический характер имеет не только время, но также место события. Злополучный указ был подписан в Беловежье. Как известно, через 94 года здесь было подписано предательское и преступное соглашение руководителей трех союзных республик, приведшее к распаду СССР – правопреемника Российской империи.

Золотой рубль – удавка для России

Так вот, благодаря лукавой западной финансовой науке, благодаря усилиям хитрого и энергичного министра финансов С. Ю. Витте, России в 1897 году был навязан золотой рубль. А. Нечволодов, С. Шарапов, другие русские патриоты предупреждали, что эта денежная реформа приведет Россию к катастрофе. После восшествия на трон государя Александра II в России начались многочисленные реформы, которые развернули вектор социально-экономического развития страны. Россия встала на путь капитализма. И помещики, и бывшие крепостные крестьяне были брошены в объятия товарно-денежных отношений. По разным оценкам, денег при тех же масштабах производства и потребления стало требоваться в 2–3 раза больше по сравнению с серединой XIX века. А их после начала финансовых реформ стало даже меньше. Реформаторы руководствовались западными теориями, согласно которым дефицит денег гораздо лучше, чем их избыток. А когда Россия перешла к золотому стандарту, стало совсем худо. Наступило окончательное разорение.

Удивительно, но невежество наших верхов было запредельным. Их без труда удалось убедить в том, что золотой рубль будет содействовать экономическому развитию России. Их удалось убедить даже в том, что в результате денежной реформы 1897 года в стране произошла девальвация рубля – на том основании, что содержание металла в новом золотом рубле было ниже, чем это было до реформы. Но золотой рубль Витте нельзя было сравнивать с предыдущим золотым рублем, поскольку формально (согласно Монетному уставу) стандарт в России был серебряным, а так называемый «золотой рубль» был чем-то наподобие «игрушки», нумизматической безделушки, цена которой должна была выражаться в серебряных рублях.

Но нашим властям внушили, что произошла девальвация рубля. А это, мол, нам на руку, будет способствовать продвижению российских товаров на мировом рынке. Но дело в том, что внешний долг России до реформы выражался в рублях серебряных, а серебро на протяжении предыдущих двух десятилетий постоянно обесценивалось по отношению к золоту. Когда в Европе начался «парад золотых стандартов», серебро тем более стало обесцениваться. Номинальная величина долга российского государства осталась неизменной, та же сумма рублей. Но теперь это были не серебряные, а золотые рубли. Долг, по оценкам Нечволодова, стал «тяжелее» примерно в 1,6 раза. Произошла громадная ревальвация рубля. Одним росчерком пера на шею русского народа была повешена гиря, которая тянула на многие миллиарды серебряных рублей. Если говорить еще понятнее, то для погашения долга, зафиксированного на момент реформы, надо было продать хлеба, леса, пеньки, нефти, пушнины в физическом выражении в 1,6 раза больше, чем до реформы. Для любых держателей долга, номинированного в рублях, реформа явилась поистине царским подарком. А это и зарубежные банкиры типа Ротшильдов, и свои, «местные», типа Адольфа Юльевича Ротштейна, Алексея Ивановича Путилова, братьев Рябу-шинских или семейства Рафаловичей.

Денежная масса в стране после реформы 1897 года сжалась до количества золота в подвалах Государственного банка Российской империи. В стране началась дефляция, которая особенно больно ударила по сельскохозяйственному производителю. Чтобы поддерживать денежную массу хотя бы на уровне, достаточном для выживания, требовалось поддерживать золотой запас. А он имел тенденцию «таять». В частности, золото требовалось для покрытия дефицита торгового баланса, выплаты процентов по кредитам и дивидендов иностранным инвесторам. Как Россия могла поддерживать золотой запас на минимальном уровне? Нечволодов называет три способа.

Во-первых, форсируя экспорт, особенно вывоз хлеба. Еще предшественник Витте министр финансов Вышнеградский любил повторять: «Недоедим, но вывезем». Это было в период подготовки к введению золотого рубля, это же продолжалось и после его введения. Нечволодов на цифрах показывает эту страшную картину недоедания, которое отражалось на физическом здоровье народа.

Во-вторых, добывая драгоценный металл на территории России. Наша страна богата и рудным, и россыпным золотом. Но в начале XX века масштабы его добычи были весьма скромными (30–40 тонн в год). Кроме того, часть золота, добывавшегося на Дальнем Востоке, уходила нелегально за границу через Китай в Гонконг и в конечном счете оказывалась в сейфах банков Ротшильдов. Нечволодов описывает эту контрабанду со знанием дела, поскольку был участником русско-японской войны и неплохо знал ситуацию на Дальнем Востоке и в Восточной Азии.

В-третьих, обращаясь за золотыми кредитами к Ротшильдам. И этот способ оказался главным. Это и позволило Нечволодову сказать, что золотой стандарт стал для России «золотой удавкой». Выплата Россией иностранцам процентов и дивидендов в валюте в начале XX века приближалась к полумиллиарду золотых рублей. И это при том, что годовой бюджет Российской империи в то время лишь немного превышал 2 млрд золотых рублей. Существовала некая иллюзия бурного экономического развития России в последние десятилетия перед Первой мировой войной. Но это была всего лишь иллюзия, потому что страна жила в долг, при этом незаметно переходила под контроль иностранного капитала. А знаменитый золотой рубль С. Витте был обеспечен на 100 % золотом, но не собственным, а заемным. Перед Первой мировой войной Россия по многим видам промышленного и сельскохозяйственного производства занимала 4–6 места в мире. А вот по величине внешнего государственного долга она оказалась на первом месте.

Вот что писал по поводу внешней задолженности России Нечволодов в работе «От разорения к достатку»: «По количеству внешней задолженности Россия – первая держава в мире. Мы уплачиваем иностранцам в каждые шесть с половиной лет дань, равную по величине колоссальной контрибуции, уплаченной Францией своей победительнице Германии в войне 1870–1871 гг.». Напомню, что Франция тогда уплатила 5 млрд золотых франков. В качестве альтернативы золотому рублю Нечволодов, Шарапов, Бутми, другие русские мыслители и патриоты предлагали бумажный рубль, причем неразменный на золото. Наиболее глубокая проработка такой альтернативной золотому рублю валюты содержится в работе Шарапова «Бумажный рубль» (1895). В качестве компромиссных вариантов предлагались: денежная система, привязанная к серебру, а также биметаллическая денежная система (одновременное использование серебра и золота). Такие компромиссные варианты были далеко не идеальными, но они ослабляли тугой ошейник золотого стандарта. Однако русские экономисты-патриоты не были услышаны властью, страна катилась к катастрофе. После того как к власти пришли большевики, они начали поиск наиболее приемлемой модели денежного хозяйства. В первой половине 1920-х годов была проведена денежная реформа, которая остановила безумную инфляцию в стране. Тогдашний нарком финансов Г. Сокольников (Бриллиант) предлагал вернуться к золотой валюте, которая бы обращалась во внутренней экономике СССР и одновременно обслуживала внешние расчеты. Речь шла о золотом червонце. Были напечатаны бумажные знаки червонца, а одновременно отчеканены золотые монеты с таким же номиналом. Сокольникова даже стали называть «советским Витте», поскольку он шел по стопам Сергея Юльевича. Однако в последний момент Сталин принял решение, которое предотвратило планировавшийся размен бумажных знаков червонцев на металл.

СССР готовился к индустриализации, а ее можно было проводить только с помощью бумажного рубля.

Творческое наследие Нечволодова и современный мир денег

Экономические работы Нечволодова крайне актуальны для сегодняшней России. Современная денежная система России не базируется на золоте, но она базируется на долларе США. И тут напрашиваются аналогии. Тогда мы привлекали для обеспечения внутреннего денежного обращения желтый металл в запасы Государственного банка. Сегодня мы привлекаем иностранные займы и инвестиции, которые увеличивают международные (валютные) резервы Банка России. Тогда мы форсировали вывоз хлеба, сейчас мы наращиваем экспорт нефти и газа для приращения наших валютных резервов. Угрозы для экономической безопасности и независимости страны очевидны. Планы по финансовому закабалению современной России банковскими кланами Ротшильдов и Рокфеллеров также перестали быть военной тайной.

Сегодня мир живет в условиях бумажного денежного стандарта. Последняя связь денежного обращения с золотом была прервана в 1970-е годы. С «печатного станка» ФРС США был снят «золотой тормоз», он заработал на полную мощность. В течение примерно трех десятилетий мы наблюдали процессы, которые можно коротко назвать глобализацией. Прежде всего экономической и финансовой глобализацией. К настоящему времени процесс экстенсивного «освоения» банковским капиталом нашей планеты завершается. В итоге мы получили глобальный финансовый кризис. Мы наблюдали в 2007–2009 годах лишь первую фазу этого кризиса. В любой момент мир может накрыть вторая волна, гораздо более мощная и разрушительная. В этой связи экономисты, политики, государственные деятели судорожно ищут способы предотвращения кризиса, кардинальной перестройки международной финансовой системы и национальных финансовых систем. Все чаще звучат ностальгические призывы вернуться к золотому стандарту в той или иной форме. Примечательно, что во время последних президентских выборов в США в 2012 году Митт Ромни и другие республиканские кандидаты в свои предвыборные программы включили пункты о необходимости возвращения к золотой валюте. Алан Гринспен, покинув пост председателя ФРС, вспомнил о золотом стандарте и активно его пропагандирует. От слов некоторые американские политики перешли к делу. В 13 штатах США идет подготовка к введению золотых денег, которые пока будут выполнять функции параллельной валюты (то есть обращаться наряду с долларом, выпускаемым Федеральным резервом). Ближе всех к цели приблизился штат Юта. Вопрос введения в качестве параллельной валюты золотого франка обсуждается в парламенте Швейцарии. Идут постоянные разговоры о возможности превращения китайского юаня в золотую валюту. Страны АТЭС и БРИКС на своих встречах последних лет не раз обсуждали вопрос о возможности создания альтернативных доллару США региональных валют, причем валют, обеспеченных желтым металлом. И в Государственной думе РФ также не раз звучали призывы вернуться к золотому рублю. Известный российский предприниматель Герман Стерлигов уже в течение нескольких лет пытается убедить всех в необходимости перейти от бумажных денег к использованию золотых и серебряных монет – даже отчеканил пробные монеты. После окончания финансового кризиса 2007–2009 годов центральные банки многих стран стали активно увеличивать свои золотые резервы. Список признаков того, что идет невидимая и острожная подготовка к возрождению золотых денег, можно продолжать еще долго.

Человечество уже подзабыло уроки эпохи золотого стандарта XIX – начала XX века, которые проанализированы в трудах русского генерала Александра Дмитриевича Нечволодова. Выводы генерала звучат как предупреждение нашему поколению, которое может еще раз наступить на «золотые грабли», подброшенные мировыми хозяевами золота.

Сергий Булгаков: попытка осмысления мира и истории через «философию хозяйства»
В. Катасонов

1. Введение

В годы перестройки и реформ творческое наследие С. Булгакова, замалчивавшееся на протяжении советского периода нашей истории, стало доступно широкой аудитории. Достаточно большими тиражами в последние два десятилетия издавались такие работы Булгакова, как «Два града. Исследования о природе общественных идеалов», «Философия хозяйства», «Свет невечерний. Созерцания и умозрения», «Философия имени», «Икона, ее содержание и границы», «Апокалиптика и социализм», «Православие. Очерки учения Православной Церкви» и ряд других.

Пожалуй, наиболее востребованной со стороны нашей интеллигенции оказалась работа «Философия хозяйства». Особый интерес к ней был вызван, видимо, названием. В годы Перестройки и реформ вопросы экономики в нашей стране вышли на первый план. При всем обилии литературы по экономике, финансам, предпринимательству на полках книжных магазинов, сохранялся голод на литературу, в которой бы раскрывались не частности, а давалось метафизическое осмысление экономики и хозяйственной жизни.

«Философия хозяйства» Булгакова сразу же привлекла к себе внимание взыскательных читателей своим многообещающим названием. Однако многим даже подготовленным читателям книга оказалась не «по зубам». Из нее «выковыривались» отдельные цитаты и обсуждались периферийные вопросы. Выяснилось, что «Философия хозяйства» совсем не легкое чтиво, к какому многие стали привыкать в постсоветский период. Было также определенное разочарование: выяснилось, что она посвящена не столько экономике, сколько философии и требовала специальной философской подготовки. А философия, согласно «духу времени», – совершенно ненужный хлам, на копание в котором в нашей динамичной современности совершенно нет времени.

Уж не знаю про современных философов, но экономистами Булгаков понят не был. От Булгакова ожидали ответа на вопрос: «Какой должна быть экономика?» А вместо четкого ответа в духе привычного рационализма его книга «грузила» читателя новыми вопросами и «антиномиями», весьма далекими от прагматичных запросов нашего времени.

В учебниках по экономике про «Философию хозяйства» Булгакова вообще забывают упомянуть или пишут коротко и невнятно. Даже в учебниках по «Основам философии экономики» (в экономических вузах появилась такая дисциплина) «Философии хозяйства» Булгакова уделяют не более одной страницы[332]. В нескольких строках или абзацах изложить суть и своеобразие «Философии хозяйства» Булгакова, конечно же, невозможно. Попытаемся сделать это на двух-трех десятках страниц (но в то же время придерживаясь строгого формата тезисов).

Почти в любой серьезной публикации о Булгакове констатируется противоречивость творчества русского мыслителя. Действительно, трудно найти как абсолютных поклонников, так и абсолютных отрицателей его интеллектуального наследия. То же самое можно сказать и о книге «Философия хозяйства». С учетом этого соображения построим нашу статью по следующему плану: а) очевидные достижения, конструктивные идеи «Философии хозяйства»; б) ее недостатки, ошибки, ереси; в) выводы и предложения.

2. «Философия хозяйства» как философский взгляд на мир через призму хозяйства

1. Булгаков дал метафизическое осмысление хозяйства, хозяйственной деятельности человека и общества, выйдя за узкие, привычные рамки политической экономии (предметом которой, строго говоря, выступает не хозяйство, а «экономические отношения» в обществе по поводу этого самого хозяйства). Как экономист он попытался укрепить фундамент экономической науки (прежде всего политической экономии) за счет философского осмысления экономики.

Приведем несколько определений «хозяйства», разбросанных по разных страницам «Философии хозяйства»[333].

(1) «Борьба за жизнь с враждебными силами природы в целях защиты, утверждения и расширения, в стремлении ими овладеть, приручить их, сделаться их хозяином и есть то, что в самом широком и предварительном смысле слова может быть названо хозяйством. Хозяйство в этом смысле свойственно всему живому, не только человеческому, но и животному миру…» (с. 79).

(2) «Итак, хозяйство есть борьба человечества со стихийными силами природы в целях защиты и расширения жизни, покорения и очеловечивания природы, превращения ее в потенциальный человеческий организм. Содержание хозяйственного процесса можно поэтому выразить еще и так: в нем выражается стремление превратить мертвую материю, действующую с механической необходимостью, в живое тело с его органической целесообразностью, поэтому в пределе цель эту можно определить как превращение всего космического механизма в потенциальный или актуальный организм, в преодоление необходимости свободой, механизма организмом, причинности целесообразностью, как очеловечение природы» (с. 79–80).

(3) «…Хозяйство можно определить как трудовую борьбу за жизнь и ее расширение» (с. 82).

(4) «Признак хозяйства – трудовое воспроизведение или завоевание жизненных благ, материальных или духовных, в противоположность даровому их получению. Это напряженная активность человеческой жизни во исполнение Божьего слова: в поте лица твоего снеси хлеб свой, и притом всякий хлеб, то есть не только материальную пищу, но и духовную: в поте лица, хозяйственным трудом не только производятся хозяйственные продукты, но созидается и вся культура» (с. 83).

(5) «Все хозяйство представляет собой такую объективную деятельность, которая предполагает под собой, очевидно, некоторую объективную деятельность. Оно есть постоянное воздействие хозяина, субъекта хозяйства (пока здесь безразлично, единичного или коллективного) на вещи (природу или материю, как бы она далее философски ни конструировалась), то есть на объект хозяйства. И всякий хозяйственный акт осуществляет собой некоторое слияние субъекта и объекта, внедрение субъекта в объект, субъективирование объекта, или же выход субъекта из себя в мир вещей, в объект, то есть объективирование субъекта» (с. 87).

(6) «Хозяйственная жизнь сводится к обмену веществ, к некоторому круговороту или чередованию вдыханий и выдыханий. На языке политической экономии вдыханиям соответствует производство, а выдыханиям – потребление» (с. 111).

(7) «Хозяйство есть творческая деятельность человека над природой; обладая силами природы, он творит из них что хочет. Он создает как бы свой новый мир, новые блага, новые знания, новые чувства, новую красоту, – он творит культуру, как гласит распространенная формула наших дней» (с. 173).

В работе «Философия хозяйства», равно как и в других произведениях Булгакова, можно найти еще немало длинных, развернутых, и коротких, лаконичных, как формулы, определений хозяйства. Они не противоречат друг другу, а высвечивают разные грани сложного явления, называемого хозяйством. Некоторые определения изложены на сугубо научном (достаточно тяжеловесном) языке, другие не лишены поэтичности и демонстрируют полет творческой фантазии Булгакова. В синтезированном виде понимание Булгаковым хозяйства, хозяйственной деятельности можно свести к следующему: сознательно выстраиваемое человечеством взаимодействия с окружающим природным миром в целях сохранения, воспроизводства и расширения жизни.

2. Хозяйственная деятельность, по Булгакову, имеет своего субъекта и свой объект. Субъектом хозяйства выступает человечество. Именно человечество, а не отдельные люди. Общий хозяйственный процесс складывается из миллионов разрозненных действий отдельных хозяев.

Но это лишь кажущаяся разрозненность. Даже если индивидуальные хозяева осуществляют свою деятельность в рамках натурального хозяйства и не связаны формально между собой нитями рыночных товарно-денежных или иных экономических отношений, общий хозяйственный процесс имеет свою внутреннюю логику. Задача философии хозяйства – постичь эту логику и, быть может, обеспечить человечество необходимыми ориентирами планомерного, сознательного управления хозяйственной деятельностью. Человечество как субъект хозяйства – не только совокупность внешне разрозненных людей, живущих в данный момент на Земле, но также сумма всех поколений живших со времен Адама на Земле людей, которые создавали материальную и нематериальную культуру, являющуюся общим наследием человечества. На докторском диспуте при защите диссертации Булгаков отметил: «По вопросу о субъекте хозяйства или хозяине точка зрения, защищаемая в “Философии хозяйства”, сводится к признанию всеобщего (трансцендентального) субъекта хозяйства, носителя хозяйственной функции. Таковым субъектом может быть только человечество как таковое, не коллектив или собирательное целое, но живое единство духовных сил и потенций, к которому причастны все люди, умопостигаемый человек, который обнаруживается эмпирически в отдельных личностях» (с. 370).

Что касается объекта хозяйства, то это не только непосредственные предметы труда (согласно положениям политической экономии), но также весь мир, вся вселенная. В конечном счете в качестве объекта может выступать и выступает сам человек (его духовное, культурное, физическое преобразование). Грань между субъектом и объектом хозяйства достаточно условная, размытая. При этом в процессе производства и потребления (два основных хозяйственных акта) происходит взаимное проникновение субъекта и объекта.

3. Взявшись решать ряд вопросов политической экономии, Булгаков вышел на уровень «вечных вопросов» бытия, смысла жизни и человеческой истории, свободы и необходимости, роли личности в истории и т. п.

Булгаков пришел к выводу, что философия хозяйства – не просто раздел (аспект) философии, а новая версия целостной философской системы со своей онтологией, гносеологией, антропологией, космологией. По мнению Булгакова, его философская система преодолевала некоторые недостатки и противоречия философской системы Канта и других немецких философов, идеи которых еще в XIX веке очаровали русскую интеллигенцию. Мыслители разных времен находили свои «калитки», через которые они проникали в бесконечный и таинственный мир бытия. Для Булгакова такой «калиткой» оказалось «хозяйство».

4. Человечество, по образному выражению Булгакова, – живой организм, функционирующий на основе свободных решений и поступков; окружающий мир – механизм, функционирующий по законам механического детерминизма. Вторжение человечества в окружающий природный мир приводит к тому, что последний постепенно из механизма превращается в организм. «Оплодотворенная» человеческим трудом природа становится как бы продолжением живого организма человечества. Жизнь расширяет свои владения, смерть и мертвая материя отступают. Впрочем, между жизнью (организмом) и смертью (костной природой) идет непрерывная борьба за сферу влияния. Сфера жизни ослабленного организма может сужаться, как шагреневая кожа.

3. Критика «экономизма» и его марксистской разновидности

1. Булг