Институт русско-славянских исследований
имени Николая Яковлевича Данилевского
Автономная некоммерческая организация
danilevsky.ru, данилевский.рф     irsi@danilevsky.ru     +7 (496) 347-26-96

Протокол N1 заседания круглого стола “ЕГЭ: пути реформирования”

11 мая 2018 года на базе Курского отделения Института русско-славянских исследований имени Н.Я. Данилевского состоялось очередное заседание круглого стола экспертов по проблемам и перспективам российского образования на тему: «ЕГЭ: пути реформирования». Мнения экспертов разделились о целесообразности сохранения ЕГЭ в качестве итогового контроля знаний школьников.


ПРОТОКОЛ №1
заседания экспертов
по проблемам и перспективам российского образования на тему:
«ЕГЭ: пути реформирования»
11 мая 2018 г.

 

 

Присутствовали:

 

Члены экспертной группы:

1. Бунин Александр Юрьевич, кандидат исторических наук, ст. научный сотрудник АНО «Институт русско-славянских исследований Н.Я. Данилевского».

2. Емельянова Елена Ивановна, кандидат исторических наук, архивист историко-церковного кабинета Курского Свято-Троицкого женского монастыря.

3. Кабанко Михаил Владимирович, кандидат физико-математических наук, заведующий кафедрой математического анализа ФГБОУ «Курский государственный университет».

4. Саморышкина Наталья Борисовна, сотрудник АНО «Институт русско-славянских исследований Н.Я. Данилевского».

5. Черников Алексей Валерьевич, кандидат исторических наук, директор Курского отделения АНО «Институт русско-славянских исследований Н.Я. Данилевского».

 

Черников: Начинаем заседание экспертной группы, посвященное проблемам ЕГЭ. Предлагаю для обсуждения следующие вопросы:

1. В чем преимущества и недостатки ЕГЭ.

2. Проблема соединения вступительных и выпускных экзаменов в формате ЕГЭ-ВУЗ: «плюсы» и «минусы».

3. Способы формирования основных базовых знаний для учащихся. Необходимость введения единого учебника для учеников.

4. Возможно ли (и в какой мере) использование советского опыта сдачи экзаменов на аттестат зрелости.

5. Можно ли оценивать труд учителя по результатам ЕГЭ.

6. Пути реформирования и перспективы ЕГЭ.

Регламент, предлагаю следующий: каждый высказывает свое мнение по вопросу повестки дня, в конце резюмируем и переходим к следующему вопросу. Предлагаю утвердить повестку и регламент.

Присутствующие: Утверждается.

Черников: приступаем к обсуждению первого вопроса. Слово предоставляется Кабанко Михаилу Владимировичу.

Кабанко: К преимуществам ЕГЭ можно отнести следующее:

1. ЕГЭ – это централизованная система оценки знаний.

2. По результатам ЕГЭ школьники могут поступить в любой вуз в любой части нашей страны.

3. Преимуществом, по моему мнению, неиспользованным, является то, что на основе ЕГЭ можно формировать в школе определенную учебную программу, которая отвечала бы содержанию ЕГЭ.

К недостаткам:

1. Существующая система ЕГЭ не учитывает специфику гуманитарных предметов. Если по естественнонаучным предметам (математика, химия, физика) структура и содержание КИМов (контрольно-измерительных материалов) уже устоялось, то по гуманитарным – нет. ЕГЭ должен быть более гибким относительно предметной области.

Емельянова: Я согласна с положительными моментами, в первую очередь с тем, что:

1. Существует возможность поступления школьников в различные региональные и столичные вузы, причем без серьезных финансовых затрат абитуриент может отправить документы по эл. почте и не тратиться при этом на дорогу и проживание.

2. Совмещаются выпускные экзамены в школе и вступительные экзамены в вузе. Однако тут есть один «подводный камень»: сами вопросы внутри ЕГЭ в силу этой причины подразумевают более глубокие знания, чем заложены в школьной учебной программе. Это сильно «срезает» детей на экзамене. Есть и другой «минус». Не у всех детей есть возможность сдать экзамен на высокие баллы без репетитора и воспользоваться преимуществом, которое дает ЕГЭ при поступлении.

Кабанко: Естественно, что не каждый школьник может сдать экзамен на высокие баллы и поступить в вуз. Но это нормально. С серьезной корректировкой учебной программы в школе школьник сможет сдать ЕГЭ нормально. Сдача ЕГЭ на 60-70 баллов гарантирует поступление в региональный вуз.

Емельянова: Кроме того, существует олимпиадное движение, участвуя в котором школьник может поступить в более престижный вуз.

Кабанко: Олимпиадное движение – это «плюс». Но проводиться олимпиады должны не по вузовскому принципу, а так как было в СССР: региональный этап, республиканский, всесоюзный. Результаты подобных олимпиад должен учитывать любой вуз. Нельзя давать сегодня вузам привилегию на проведение исключительно своих олимпиад.

Емельянова: Если вернуться к вопросу репетиторства, надо сказать, что сегодня государство замалчивает существование проблемы необходимости занятия ребенка с репетитором для сдачи ЕГЭ. Об этом никто из чиновников не говорит – якобы этого нет. А на самом деле репетиторство – это уже устоявшийся негласный институт.

Бунин: Фактически, если сегодня мы уберем репетиторство, то рухнет вся система ЕГЭ, которая на нем держится.

Кабанко: Абсолютно верно. Государству не выгодно, чтобы ЕГЭ сдавали на низкие баллы, ему надо показать эффективность современной системы образования, поэтому институт репетиторства замалчивается. На самом деле эффективности можно достичь двумя путями. Первый – это тот, который есть сегодня, а второй – изменение системы школьного образования, с учетом требований ЕГЭ, и адаптации ЕГЭ к возможностям среднего ученика, тогда эффективность будет реальной, а не показной.

Емельянова: На сегодняшний день стыковка «ЕГЭ-школа» не работает, но это не проблема ЕГЭ, это проблема системы образования. К отрицательным сторонам ЕГЭ можно отнести психологический аспект. На входе на пункт сдачи экзамены детей встречают с собаками, осматривают металлоискателем, в кабинетах сидят под камерами, боясь не так положить руку или повернуть голову. Как в этом случае быть со школьниками, у которых фобии, например, на собак? Понятно, что это все направлено на то, чтобы не было списывания, но как показывает практика, списывание происходит в других местах и кому хотят «помочь», тому помогают по-другому. Коррупционная составляющая ЕГЭ все равно остается. Только теперь не в вузах.

Черников: Сдача ЕГЭ – это не концлагерь. ЕГЭ – экзамен на аттестат зрелости, а в данном случае наше страна проявляет себя как полицейское государство, которое с собаками загоняет ребенка решать проблемы чиновников, которые не могут обеспечить нормальную сдачу экзамена. Какой пример мы даем будущим гражданам?

Емельянова: Следующий аспект – это видеокамеры, которые «давят» на детей. И, наконец, вопрос физиологии: есть случаи, когда детей выпускают в туалет по списку, а не по необходимости. Если ты в конце списка, то тебя раньше могут не выпустить. Учитывая стрессовую ситуацию, в которой находится школьник, надо обратить внимание на этот аспект.

Черников: С частью «плюсов» я соглашусь, в первую очередь с тем, что можно дистанционно отправить документы для поступления, однако и тут не все однозначно.

1. Ведущие столичные вузы проводят собеседование, на которое абитуриент должен явиться лично. В этом случае данное преимущество не работает. Теперь к вопросу о коррупции. Если предполагать, что коррупционная система – «блат» –при собеседовании может быть в региональном вузе, почему ее не может быть в столичном? Логика более чем странная. Почему у нас перед законом – «все равны», но есть которые «ровнее»? Юридически все гос. вузы находящиеся на территории РФ должны быть в равных условиях. У столичных вузов не должно быть преференций. Если специалистов могут выпускать только столичные вузы, то тогда надо закрыть все региональные – ведь зачем они тогда нужны? Пока вузы будут в заведомо неравном положении ситуация в стране не наладится. Например, нам с телеэкранов говорят, что лучшие специалисты работают в Высшей школе экономики. Может это и так, только вот беда – обучают студентов специалисты лучшие из лучших, а вот экономика в стране никакая. То ли студенты не те, то ли учат не тому, то ли специалисты вовсе не лучшие. Вузы должны быть в равном положении.

2. Далее, «минусов» ЕГЭ гораздо больше, чем «плюсов». Существует мнение, что ЕГЭ снижает стресс от сдачи экзамена, т.к. экзамен «школа-вуз» сдается один раз. На самом деле стресс от этой разовой сдачи гораздо выше (особенно если учесть условия, в которых он проходит) того, который испытывали мы, сдавая экзамены и в школе и в вузе в советское время.

3. Качество КИМов по гуманитарным дисциплинам ниже всякой критики; часто вопросы сформулированы некорректно, с нарушением элементарной логики. Есть вопросы, на которые кроме составителей никто не может дать ответ. КИМы в гуманитарных дисциплинах должны быть приведены в соответствие с возможностями ребенка, а не составителя или репетитора.

Емельянова: Это касается как КИМов, так и критериев оценки.

Черников:

4. Расходы на проведение ЕГЭ (видеокамеры, «глушилки», распечатка материалов и т.д.) – это огромная финансовая составляющая. Эти же деньги могли бы быть потрачены более эффективно. Стоит ли тратить такие усилия и средства на то, что мы имеем в итоге? За 15 лет работы в вузе могу констатировать, что качество подготовки школьников ухудшается с каждым годом, хотя по документам Министерства образования (просвещения) образованность учащихся растет в геометрической прогрессии. А на практике, есть студенты, которые сдав ЕГЭ и получив аттестат зрелости, читают по слогам.

5. В старших классах ученики учат в основном только те предметы, по которым они буду сдавать ЕГЭ, и игнорируют остальные. Таким образом, задача старшеклассников не получить разносторонние знания для формирования целостной картины мира или для будущей профессиональной подготовки, а «натаскаться» на сдачу ЕГЭ. В советской школе при большом количестве экзаменов ученики вынуждены были «добровольно-принудительно» к ним готовиться, и соответственно получать знания по большему количеству разных предметов.

Кабанко: По поводу контроля, действительно контроль несколько избыточный. Вполне достаточно, чтобы на пункте сдачи ЕГЭ стояли видеокамеры и «глушилки».

Емельянова: «Глушилки» глушат не только пункт сдачи, но и близлежащие дома, что создает неудобство для жителей. Кроме того могут быть дети с кардиостимуляторами, что делает крайне опасным использование этих спецсредств.

Кабанко: Исключить совсем технические средства контроля нельзя, вследствие того, что возникнет другой перекос: один воспользовался и списал, другой не смог списать. Как следствие – результаты у более слабых учеников могут быть выше, чем у более сильных. Надо совершенствовать средства технического наблюдения – это верно, но не отменять их совсем.

Черников: Я поднял эту тему, чтобы обратить внимание на бездумное расходование средств. Мы все знаем, какое недофинансирование в сфере образования. Можно их использовать более разумно. Например, на издание единых учебников по предметам. По поводу техконтроля за учащимися во время ЕГЭ. Мы готовим их к вхождению во взрослую жизнь, а не к заброске в тыл противника, и подобный контроль – явно избыточен. Такого контроля можно было бы избежать, если бы ЕГЭ ученик сдавал в своей школе. Но государство считает учителей априори коррупционерами, которые сфальсифицируют результаты экзаменов. Если это так, то надо закрывать все наши школы. Нельзя жить с убеждением, что коррупция везде и заканчивается только на уровне правительства. Тогда пусть правительство и принимает ЕГЭ, судя по эффективности его деятельности, оно сейчас не слишком загружено работой.

6. По поводу КИМов гуманитарных дисциплин. Мы лишаем ребенка возможности творчески мыслить и даем алгоритм решения. При устном ответе учитель может сразу понять, насколько глубоко ученик владеет материалом. Кроме того устный ответ учит общаться и правильно излагать свои мысли, что является самым главным. Письменная речь – это приложение к устной. ЕГЭ устную речь не развивает. Ребенок должен иметь целостную картину мира, а для этого он должен уметь мыслить. ЕГЭ по гуманитарным дисциплинам мыслить не учит. Сдавая ЕГЭ, ученик пытается разгадать логику составителя (если школа вообще научила это делать), либо впадает в ступор и пишет все, что ему придет в голову, что бы показать, что он что-то знает.

7. Мы не можем требовать на ЕГЭ т о, чему не учили в школе. Например, нельзя дать анализ событий или явлений на уровне ученого.

Емельянова: Учителя мне рассказывали, и я была свидетелем ситуаций, когда выходя с экзамена, дети буквально тряслись, а некоторые вели себя неадекватно. После поступления в вуз мы часто видим студентов, которые были натасканы на решения «егэшных» тестов, совершенно не умеют правильно излагать свои мысли. До первой сессии студент практически выпадает из учебного процесса. В итоге многие «заваливают» первую сессию из-за этого. Преподаватель вуза часто вынужден обучать студентов навыкам грамотной устной речи, в ущерб преподаванию предметов. ЕГЭ по русскому и литературе: там, где ученик должен писать сочинение, проявлять творческий подход, однако требование фактически таково, что надо писать по шаблону, из которого нельзя выпасть (вплоть до того, чтобы ученик использовал строго определенное количество слов). Примеры, которые требуются в ЕГЭ, школьники должны приводить как из прочитанной литературы, так и из собственной жизни. Какие в 17 лет они могут привести примеры из жизни? Тогда они начинают «выкручиваться» и придумывать эти примеры из жизни. В результате более высокие баллы получают те, кто пишет по шаблону. Те же, кто мыслит творчески, выйдя за рамки шаблона получают более низкий балл.

Черников: Сейчас по иностранному языку введена устная часть ответа. Это верно, потому, что здесь главный критерий оценки – умение общаться на языке. Почему бы подобную практику не ввести для других гуманитарных дисциплин. Этим мы решаем вопрос недостаточного выявления творческого потенциала у школьника. Подводя итог, могу констатировать, что я вижу в ЕГЭ больше «минусов», чем «плюсов».

Бунин: После ввода ЕГЭ я заметил, чтов первые годы его существования откровенно слабые школьники перестали поступать, т.к. либо баллов не хватало, либо не рисковали дальше учиться. Но это было характерно для естественнонаучных направлений. Если взять, например, экономистов, то абитуриенты стали слабее, возможно сильные ушли в более престижные вузы, воспользовавшись возможностью дистанционного поступления. Недостаток же ЕГЭ, на мой взгляд, в том, что он значительно вредит здоровью детей, способствуя росту числа заболеваний школьников.

Черников: В качестве «минусов» ЕГЭ: сдав экзамен на высокие баллы наиболее, талантливые дети уезжают из провинции, учиться в столицу и затем большинство остается там. Таким образом мы обескровливаем провинцию и лишаем ее будущего. Мы создаем «суперстолицу» и «тупую» провинцию, а это уже проблема национальной безопасности – «островки» благополучия и остальная отсталая, неблагополучная Россия.

Емельянова: К сожалению, это так. Не хочется думать, что это целенаправленная политика.

Бунин: При этом надо учитывать и потенциальные «плюсы». ЕГЭ удобен в качестве инструмента проведения новой индустриализации: отсеяв часть абитуриентов, государство может вынудить их осваивать рабочие специальности.

Черников: Однако при этом есть коммерческие вузы, в которых порог для поступления гораздо ниже, чем в государственных. Большинство «отсеившихся» пойдет туда.

Емельянова: Но сейчас видна четкая тенденция на сокращение коммерческих вузов. Их сейчас гораздо меньше, чем 10 лет назад.

Кабанко: Тут есть еще проблема не только коммерческих вузов, но и коммерческих мест в государственных вузах, которые формируются по принципу коммерческих вузов. В одной и той же группе могут быть «бюджетники» и «платники». «Платники» часто не способны освоить программу вуза, однако они платят деньги, и администрация заинтересована в сохранении этих студентов в вузе. ЕГЭ может сыграть свою положительную роль следующим образом: если государство поднимет планку ЕГЭ и одновременно увеличит финансирование вузов, чтобы сократить коммерческие места. Сегодня стимулируется обратное. Ввиду недостатка государственного финансирования вузы часто вынуждены учить студентов, которые в силу объективных причин не могут стать квалифицированными специалистами. Сегодня гос. Вузы зарабатывают деньги, чтобы выжить.

Емельянова: Крупные столичные вузы уже идут этим путем, т.к. имеют достойное финансирование и могут вести отбор абитуриентов.

Черников: Здесь мы отчасти затронули второй вопрос. Наблюдается тенденция, когда откровенно слабые ученики готовы поступать на любую специальность, на которую хватит баллов. Они идут не для того, чтобы освоить специальность, а для того, чтобы получить диплом, или не попасть в армию. Существует еще один «минус». К февралю ученик должен определиться с предметами, которые будет сдавать. Этот список в дальнейшем практически нельзя изменить. В советское время, сдав больше выпускных экзаменов, можно было варьировать поступление в вуз. Сейчас это затруднительно.

Емельянова: С этим можно бороться. Можно внести в список большее количество предметов по ЕГЭ. А в июне прийти только на те экзамены, которые нужны. Но информация об этом варианте должна быть доведена до детей и родителей.

Саморышкина: на примере моей работы в приемной комиссии могу констатировать: приехавший из сельской глубинки ребенок с родителями, сдав экзамены по одним предметам, не имеет достаточного количества баллов для поступления на данную специальность, мог поступить на другую специальность на бюджет, однако не сдавал ЕГЭ по предмету, нужному для этой специальности. Например, сдавал русский, математику, химию, а на эту специальность нужны – русский, математика, биология. Реальная возможность поступления на конкретную специальность жестко привязана к конкретным дисциплинам. Эту информацию нужно обязательно доводить до родителей.

Емельянова: Давать подобную информацию обязана администрация школы. Кстати, в сфере среднеспециального образования это делается намного успешнее и целенаправленнее, т.к. государству требуются рабочие профессии.

Кабанко: Здесь важно, чтобы система образования работала таким образом, чтобы любой школьник мог бы сдать любой учебный предмет, не прибегая к репетиторам и дополнительному образованию, а только на основе тех знаний, которые он получил в школе. Учителя должны вложить в него уверенность, что он сдаст экзамен, а не делать обратного.

Емельянова: Согласна, учитель не должен отговаривать ученика: не ходи, а то завалишь нам все показатели. Нельзя допускать психологического давления на ребенка.

Черников: Хорошо. Спасибо. Думаю первый вопрос рассмотрен подробно. Думаю, переходим ко второму вопросу: «Проблема соединения вступительных и выпускных экзаменов в формате ЕГЭ-ВУЗ: «плюсы» и «минусы».

Присутствующие: Не возражаем.

Черников: Итак, надо ли возродить систему испытательных экзаменов при поступлении в вуз.

Кабанко: Мое мнение – делать этого не надо. ЕГЭ для этих целей достаточно. Если вузы хотят отбирать наиболее одаренных – это можно делать через олимпиадное движение. При этом олимпиады должны быть централизованы (типа всероссийские, а не конкретных вузов – МГУ, МГИМО, Высшей школы экономики и т.д.). Пусть призеров олимпиад будет чуть побольше, чтобы обеспечить вузы абитуриентами, но призер олимпиады должен иметь возможность поступить в любой вуз, а не как сейчас – только в тот, который проводит олимпиаду. Если же будет отменено ЕГЭ по гуманитарным предметам, тогда по этим дисциплинам действительно надо вводить экзамены в вузе.

Емельянова: За вузами можно оставить экзамены по профильным дисциплинам, как это было раньше: русский-математику дети сдавали в школе, а профильные – в вузе, в форме удобной для вуза, причем вуз сам определял профильный предмет и его содержание.

Черников: Согласен, с предложением Елены Ивановны. Важно, чтобы преподаватели вуза, хотя бы в форме собеседования имели возможность общаться с абитуриентами (узнать глубину его знаний, насколько он в процессе обучения в вузе сможет овладеть предметом).

Бунин: При гибридной системе экзаменов (сочетание тестов по естественнонаучным дисциплинам и классических экзаменов по гуманитарным) может возникнуть проблема системы подготовки к ним (к тесту и устному ответу) и как следствие ребенок будет ограничен в выборе предмета: предпочтет готовиться либо к устным предметам, либо к тестам, чтобы не усложнять себе жизнь.

Емельянова: На сегодняшний день ЕГЭ полностью отменить нельзя, т.к. вся система образования построена на сдаче ЕГЭ, уже начиная с начальной школы. Если посмотреть задания ВПР для 4 класса, то увидим, что там те же формы работы с текстом по русскому языку, шаблонные задания по математике и окружающему миру. И к ним дети начинают готовиться заранее в начале 4-го класса по КИМам, что является мини ЕГЭ.

Черников: Вернемся к теме вузов и качеству знаний абитуриентов в столичных и региональных вузов. Сегодня в первую очередь надо развивать систему региональных вузов. Государство не должно финансировать федеральные вузы в первую очередь, а остальные по остаточному принципу.

Кабанко: Как говорил товарищ Сталин: «кадры решают все». Поэтому необходимо, чтобы выпускники престижных федеральных вузов ехали на стажировку (а тем более на работу) не за границу (как сейчас принято), а в региональные вузы, «подтягивая» их до уровня федеральных.

Присутствующие:Хорошее предложение, согласны.

Черников: Перейдем к третьему вопросу. Нужен ли единый учебник по каждому предмету?

Кабанко: Необходим не только единый учебник, школьное обучение должно быть единообразным. Надо, чтобы ЕГЭ было предложением к школе, а не наоборот. Минимума знаний, которые школа дает ученикам, должно быть достаточно для успешной сдачи ЕГЭ без репетиторов. Задания по ЕГЭ должны составляться исходя из единого учебника по предмету, а не из той литературы, которая взбредет в голову составителю КИМов.

Бунин: В целом согласен. Но пока нет единого учебника, необходимо, чтобы список литературы, которым пользовались составители КИМов для разработки тестов, был доступен для абитуриентов. Составители КИМов должны нести персональную ответственность за качество материалов. Для успешной подготовки школьников список не должен быть большим.

Кабанко: Учебники для школы не должны быть бизнесом. Нельзя, чтобы кто-то просто зарабатывал на этом деньги. Государство должно финансировать выпуск единого учебника. Кроме того необходимо запретить выпуск «решебников» по всем предметам, для обеспечения качества знаний учеников.

Присутствующие: Поддерживаем мнение о необходимости введения единого учебника по предметам.

Черников: Перейдем к четвертому вопросу. Возможно ли (и в какой мере) использование советского опыта сдачи экзаменов на аттестат зрелости? Можно ли сегодня отменить ЕГЭ?

Емельянова: Сегодня это сделать невозможно, т.к. одна система рухнет, а другая не создана. Кроме паники и хаоса это ничего не вызовет. Из советской системы образования можно взять какие-то элементы. Но полностью к ней возвращаться не стоит. Можно сделать обязательную сдачу 5-7 предметов, чтобы дать выпускнику возможность дальнейшего поступления на различные специальности. При этом необходимо структурировать часть заданий, возможно ввести устную часть ответа.

Кабанко: При отмене ЕГЭ будут огромные финансовые затраты. Мы просто угробим огромную массу денег.

Черников: Я противник сдачи ЕГЭ по гуманитарным дисциплинам, в том виде, в котором они сейчас есть. Экзамен должен сдаваться в устной форме в своей школе, своим учителям – это важно как для того, чтобы ребенок мог развивать творческое мышление и устную речь, так и для того, чтобы уменьшить стресс от сдачи экзамена. Исходя из опыта своей работы, могу констатировать: советская система образования была эффективней российской и все выступающие правы в том, что проблема не в ЕГЭ, как таковом, а в системе образования. ЕГЭ – лишь внешнее выражение системы образования.

Емельянова: Реформировать надо саму систему образования. И в ходе реформы все равно встанет вопрос о приведении ЕГЭ в соответствие с требованиями этой новой системы.

Присутствующие: Поддерживаем.

Черников: Перейдем к пятому вопросу: «Можно ли оценивать труд учителя по результатам ЕГЭ». По моему мнению – это не показатель эффективности работы учителя.

Кабанко: Это могло бы быть показателем с точки зрения статистики, если проследить динамику сдачи ЕГЭ за определенный период, например за пять лет. Если учитель ведет данный предмет несколько лет и его ученики сдают предмет успешно, то это показатель профессионального мастерства. Если же учитель вел предмет только последний год обучения школьников, то судить по результатам ЕГЭ о его профессионализме нельзя. Сегодня часто учителя отговаривают ребят сдавать ЕГЭ по их предмету, т.к. бояться за собственные показатели.

Присутствующие: Оценивать по разовым результатам труд учителя однозначно нельзя.

Черников: Предлагаю перейти к шестому вопросу: «Пути реформирования и перспективы ЕГЭ».

Кабанко: Подводя итог можно предложить следующее:

1. По гуманитарным предметам либо полная отмена ЕГЭ, либо введение параметров, которые позволили бы оценивать знания учащихся вне пределов тестовой системы (введение устной части ответа).

2. Для естественнонаучных предметов нужно реформировать те КИМы, которые сейчас есть. Если сравнить КИМы, которые были в начале ЕГЭ по математике и сейчас, то нынешние намного слабее. В первую очередь потому, что перестали финансировать разработку КИМов.

3. Система ЕГЭ-Вуз должна сохраниться. Дополнением к ЕГЭ для престижных вузов должна стать система Всероссийских, а не вузовских олимпиад. Олимпиадное движение должно быть централизовано на уровне РФ.

Черников: Поддерживаю предложения Михаила Владимировича и хочу добавить:

1. Экзамены по русскому и математике должны сдавать централизовано, как это делается сейчас.

2. Экзамены по другим предметам сдавать школе, в которой учиться ученик, т.к. это снизит стресс для ребенка.

Емельянова: При этом можно сдавать в родной школе дистанционно экспертам, которые будут оценивать запись ответа. Примерно так, как это делается по иностранному языку.

Черников: Спасибо всем за участие в сегодняшнем заседании. Заседание объявляется закрытым. Предложения по реформированию ЕГЭ, выработанные экспертной группой и отзывы учителей о ЕГЭ, прилагаются.